Социально-психологические аспекты крестьянского движения в Нижнем Поволжье в 1861-1904 годах
Воробьев Е.П.
Статья посвящена анализу ментальных особенностей крестьянского протеста. На основе архивных документов выявляются закономерности поведения крестьян в ситуации конфликта с властями или помещиком. Делается вывод о росте рационализма в выступлениях нижневолжского крестьянства в конце XIX - начале XX века.
Ключевые слова: крестьянское движение, социальная психология, Саратовская губерния, Астраханская губерния, община.
The author investigates the mental peculiarities of the peasants' protest. The archives help discover the regularities in the peasants' behavior during the conflicts with the authorities or the landowners. The paper shows that the actions of the Volga Region peasants were becoming more and more rational in the late 19th - early 20th centuries. крестьянский протест нижневолжский конфликт
Keywords: peasant movement, social psychology, Saratov Province, Astrakhan Province, community.
Взаимосвязь психологии крестьянства и его социальной борьбы изучена пока слабо. Работы дореволюционных исследователей не опирались на достаточную методологическую базу, да и сам термин «социальная психология» возник лишь в начале XX века. Советские историки главное внимание уделяли экономическим причинам крестьянских выступлений и влиянию революционных организаций.
Самостоятельным предметом социально-психологического изучения российское крестьянское движение сделалось только в 1980-е годы (Сухова 2008). Важным обобщением достижений советской исторической науки стала монография П. С. Кабытова, В. А. Козлова и Б. Г. Литвака (1988). Исследователи выявили содержание и динамику массового сознания крестьянства в пореформенные годы, рост организованности крестьянских выступлений в начале XX века. Однако многие историки продолжали анализ общественных настроений в период Первой русской революции, мало затрагивая 1861-1904 годы (Ниякий 1981; Сенчакова 1989). Исключение составляет книга В. Н. Фурсова (1984), в которой рассмотрены социально-экономические основы изменений крестьянской психологии, монархические взгляды крестьян, их реакция на реформы.
В 1990-е годы появились работы, исследующие ментальные черты крестьянских выступлений (Бокарев 1996; Буховец 1996; Булдаков 1997). Авторы пришли к выводу, что крестьянское движение обуславливалось не только ухудшением материального положения деревни, но и представлениями крестьян о причинах этого процесса.
В последние десятилетия механизмы возникновения социального протеста и массовых беспорядков подробно изучались историками, психологами и социологами. Было показано, что революционные потрясения происходят на фоне предшествующего повышения уровня жизни, которое часто сопровождается опережающим ростом потребностей и ожиданий и, соответственно, массовой неудовлетворенности. На этом фоне относительное ухудшение ситуации провоцирует фрустрации и всплеск агрессии. Дополнительным импульсом для социального взрыва становится снижение детской смертности и увеличение доли молодежи в демографической структуре населения (Davis 1969; Goldstone 2002; Назаретян 2005; 2015; Гринин 2012; Коротаев, Зинькина 2011; Шульц 2014).
Данные выводы подтверждаются фактическим материалом, отражающим развитие событий в Нижнем Поволжье. Неурожаи, голод, эпизоотии в регионе не всегда приводили к подъему крестьянского движения. В 1870-х годах, когда саратовская деревня сильно пострадала в результате пожаров и неурожаев, крестьянские выступления носили единичный характер. Подобная картина наблюдалась и в начале 1890-х годов, в период голода в Астраханской и Саратовской губерниях. Вопреки типичным суждениям советских исследователей (Бабиков 1954; Найденов 1955; Хамитбаева 1985), бедствия не вызывали усиления крестьянского протеста. Напротив, повышалась зависимость крестьян от власти, которая оказывала помощь нуждающимся селениям.
Заметное влияние на крестьянские выступления оказывали коллективные настроения: недоверие к чиновникам и помещикам, страх ошибиться при определении поземельных отношений, тревога за будущее. Вероятность выступлений возрастала, если крестьяне сталкивались с несправедливостью со стороны помещика или властей. Так, крестьяне Сухо-Карабулакской волости Саратовского уезда видели причину своих проблем в присвоении помещиком принадлежащей им земли. На протяжении 1878-1892 годов они обращались в суды и к начальству, захватывали спорные участки, вступали в противоборство с полицией и военной командой (ГА РФ. Ф. 102. 2 д-во. 1890 г. Д. 58. Ч. 7. Лл. 1-57). Крестьяне не жалели сил и средств, чтобы добиться справедливости, даже если это не приносило им ощутимых результатов. Некоторые выступления начинались из-за недостатка в наделе сельского общества нескольких десятин земли.
Несмотря на усиление имущественного расслоения среди крестьянства, в социальной борьбе проявлялось единство действий общины. В Нижнем Поволжье за период 1861-1904 годов нами отмечено только 8 случаев из 473 выступлений, в ходе которых часть крестьян отказывалась поддерживать большинство (Воробьев 2002). Такая сплоченность не исключала противоречий среди участников выступлений. В официальной документации упоминаются «благоразумные и дальновидные крестьяне», «благомыслящие крестьяне», «старики и благоразумные», которые были готовы выполнить требования чиновников. Однако в редких случаях они отказывались поддержать общину в противостоянии с помещиком или властями.
Значительную роль в вовлечении крестьян в выступления играл конформизм, который был подкреплен зависимостью от общины. В трудную минуту без помощи «мира» крестьянину и его семье грозила голодная смерть. Зажиточные крестьяне могли разориться, должностные лица самоуправления - не избраться на следующий срок и т. д. Поэтому индивид выполнял решения общины. Так, весной 1861 года помещица Сивкова отмечала по поводу невыполнения барщины в с. Бык Балашовского уезда Саратовской губернии: «…есть впрочем среди крестьян и добросовестные люди, но они не смеют выказываться противу толпы и обязаны общим приговором действовать заодно» (ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1511. Л. 34 об.). Страх перед «миром» не давал состоятельным крестьянам с. Чечуйки Саратовского уезда внести свою часть недоимки по выкупным платежам (РГИА. Ф. 1405. Оп. 82. Д. 6972. Л. 5). Таким образом, те общинники, которые не одобряли участия в социальной борьбе, все равно ее поддерживали.
Крестьянский конформизм возрастал в кризисных ситуациях. Угроза благополучию общины усиливала желание действовать вместе, увеличивалось давление группы, что выражалось в уговорах и угрозах. В трех из восьми случаев раскола «мира» в ходе социальной борьбы общинники, поначалу не участвовавшие в выступлениях, затем к ним присоединялись.
Практика общинной жизни способствовала приоритету коллективных интересов над частными. Сельское общество вмешивалось в хозяйственную и даже семейную жизнь крестьян. При этом, однако, каждый домохозяин участвовал в принятии решений. Такое положение дел было одинаковым для всех общинников и поэтому казалось справедливым. В силу того, что индивид подчинялся воле общины, он требовал ее выполнения другими членами «мира».
Принятое большинством решение считалось законным, убеждало в правоте. Эта черта крестьянского движения проявилась в конфликте между крестьянами с. Верхняя Добринка Камышинского уезда Саратовской губернии. «Мир» требовал от товарищества, купившего участок земли в 918 десятин, разделить его на всех на основании того, что членов товарищества меньше, чем общинников (ГА РФ. 102. 3 д-во. 1902 г. Д. 1. Ч. 22. Лит. В. Лл. 15-17).
Чиновники, направленные усмирять крестьянскую борьбу, отмечали в донесениях сплоченность крестьян (ГА РФ. Ф. 109. 4 эксп. Оп. 201. Д. 229. Л. 28; РГИА. Ф. 1291. Оп. 52. Д. 42. Лл. 21 об., 65, 99 об.). Следовательно, можно говорить не только о конформизме, но и о коллективном характере выступлений, который был присущ всем формам крестьянской борьбы 1861-1904 годов в Нижнем Поволжье, за исключением поджогов и покушений на жизнь землевладельцев и управляющих имений.
Попытки власти иметь дело не с «миром», а с его представителями противоречили духу общинного коллективизма. Поэтому крестьяне отказывались избрать уполномоченных для поверки уставных грамот. Рядовой общинник, ощущая свою слабость перед начальством, не желал вести с ним дело в одиночку. Так, в феврале 1877 года крестьяне с. Дурникино Балашовского уезда Саратовской губернии отказывались идти по одному к исправнику для расспросов о беспорядках (ГАСО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 685. Лл. 2-3 об.).
Крестьянский коллективизм проявлялся в требовании равной ответственности за участие в выступлениях. Однако наказание всех участников выступления было невозможно, ведь арестованных домохозяев целой деревни надо было где-то размещать, кормить, охранять; они не могли платить налоги и выполнять сельскохозяйственные работы. Поэтому власти были вынуждены применять для успокоения массовых выступлений телесные наказания, а не скрупулезно выявлять зачинщиков. Вероятно, крестьяне понимали трудности, возникающие при аресте значительного числа людей, и пользовались этим, говоря: «коли арестовать так всех», «пусть сажают всех», «бери всех, мы все хотим отвечать» (ГА РФ. Ф. 109. 4 эксп. Оп. 202. Д. 222. Л. 38 об.; Оп. 207. Д. 89. Л. 32; ГАСО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 685. Л. 2 об.).
В социальной борьбе крестьян прослеживается эффект ингруппового фаворитизма. Перед третьей стороной крестьянин принимал сторону однообщественника, не останавливаясь перед обманом. Поэтому «мир» характеризовал своих арестованных членов с положительной стороны. Так, крестьяне с. Турков Балашовского уезда Саратовской губернии писали в приговоре от 18 мая 1877 года о зачинщике беспорядков в селении М. Белякове, что «он поведения хорошего к домохозяйству рачительный под судом и следствием не состоял и не состоит» (РГИА. Ф. 1291. Оп. 53. Д. 20. Л. 30). Однако полиции было известно, что Беляков увлекался азартными играми и неоднократно судился волостным судом.
Коллективизм предполагает высокую степень осознания индивидом целей группы. О высоком уровне сознательности свидетельствуют элементы организованности в крестьянском протесте. Организованное начало в крестьянское движение вносили революционеры. Так, созданные при участии неонародников крестьянские группы в Петровском уезде Саратовской губернии в 1902-1903 годах принялись выжигать близлежащие имения (ГА РФ. Ф. 124. Оп. 11. Д. 1220). Крестьяне поджигали имущество, руководствуясь в том числе личными обидами. Они завидовали богатству землевладельцев, особенно выходцев из низших сословий, разбогатевших на их глазах. Поджоги были не только следствием крестьянского малоземелья, но и местью за махинации при операциях с землей, за аморальное поведение землевладельцев, которые, с одной стороны, угощали крестьян водкой, заступались за них на публичных собраниях, а с другой - при малейшем удобном случае наживались за их счет. Помещиков, которые хорошо относились к крестьянам и помогали им, они не трогали (ГА РФ. Ф. 102. 3 д-во. 1902 г. Д. 1. Ч. 22. Лит. В. Л. 97).
В большинстве выступлений организующую роль играла община. Крестьяне использовали для координации своих шагов мирские сходы, на которых принимались решения, разрабатывались варианты действий, выбирались ходоки. Например, крестьяне с. Сухой Карабулак и д. Ключи Саратовского уезда в 1890-1892 годах выработали план борьбы за отнятую помещиком землю, который включал в себя обращение в различные судебные и административные инстанции, апелляции к царю, захват земли и объединение усилий с другими селениями (ГА РФ. Ф. 102. 2 д-во. 1890 г. Д. 58. Ч. 7; 1891 г. Д. 66. Ч. 7).
С сознательностью крестьянского протеста связан вопрос о роли алкоголя в выступлениях. Местные чиновники подчеркивали, что часть государственных преступлений совершалась крестьянами под влиянием вина (ГААО. Ф. 286. Оп. 2. Д. 158. Л. 30; ГАВО. Ф. И-6. Оп. 1. Д. 18. Л. 136; Д. 32. Л. 48). В источниках выявлено семь указаний на употребление спиртных напитков во время крестьянских волнений в Нижнем Поволжье. По свидетельству исправника, весной 1862 года при самовольной смене старшины в Голицынской волости Аткарского уезда Саратовской губернии толпа, защищавшая зачинщиков выступления, была пьяна. Крестьяне лезли прямо на штыки и настойчиво требовали выдачи вожаков. В результате столкновения зачинщиков удалось на время освободить из рук полиции (РГИА. Ф. 1291. Оп. 52. Д. 42. Л. 107 об.).
В декабре 1883 года для защиты виновных в порубке помещичьего леса крестьян с. Семеновка Царицынского уезда явились жители села и требовали ведро водки. Затем участники выступления отправились рубить господский лес (ГАВО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 19. Л. 27).
В декабре 1889 года при появлении эпизоотии в с. Быково Царевского уезда Астраханской губернии исправник доносил о нежелании крестьян забивать больной скот и выражал опасение, «что под влиянием вина в первые дни праздника упорство перейдет в сопротивление» (ГА РФ. Ф. 102. 2 д-во. 1889 г. Д. 34. Ч. 43. Л. 12). Чиновник сообщал о возможном развитии ситуации и, видимо, чтобы оправдать свою неспособность помешать выступлению, приписывал его возникновение влиянию алкоголя.
15 мая 1896 года во время праздника по случаю коронации Николая II начались беспорядки в с. Красный Яр Камышинского уезда Саратовской губернии. Крестьяне захватили и выпили 170 ведер водки, оказав при этом сопротивление полиции. В дальнейшем выступление выразилось в препятствовании аресту зачинщиков (ГА РФ. Ф. 102. 2 д-во. 1896 г. Д. 15. Ч. 33. Лл. 1-10 об.). В этом случае опьянение оказало существенное влияние на поведение крестьян, и лишь необходимость проведения полевых работ заставила их успокоиться.
На ярмарке в с. Макарьево Балашовского уезда 8 июля 1902 года крестьяне поговаривали, что «они только ожидают открытия винной лавки, затем напьются водочки для смелости и начнут бунтовать, причем первых будут бить казаков, а потом полицию». За три часа было продано алкоголя на 80 рублей. Оживленная торговля вызвала беспокойство властей, и лавку закрыли, после чего рядом с ней собралось около 50 человек, восклицавших, что «для смелости надо еще выпить» (ГАСО. Ф. 53. Оп. 1. Д. 108. Л. 77 об.). В этот день в селе произошло столкновение крестьянства с казачьим отрядом, получившее в советской историографии название «битвы мужиков с казаками» (Гусятников 1959: 124). В нем принимала участие значительная часть бывших на ярмарке крестьян, и не все из них были посетителями питейных заведений. Нетрезвые участники выступления могли ускорить развитие событий, быть зачинщиками драки, но нельзя объяснить возникший конфликт лишь их действиями. Корни его лежат и в неприязненном отношении крестьян уезда к казакам, которых власти использовали для подавления крестьянского протеста.
В 1902-1903 годах крестьяне, входившие в революционную организацию Петровского уезда Саратовской губернии, во главе с Гришиными и Кагиными перед совершением поджогов часто пили водку. При этом зажиточные крестьяне угощали молодежь, которая и осуществляла «зажигательства» (ГА РФ. Ф. 124. Оп. 11. Д. 1220. Лл. 7 об. - 8). Такие угощения подталкивали молодых крестьян к выполнению указанных в революционной литературе задач.