Соответственно, совершение товарообмена и распределение полученного дохода, определяется, в конечном счете, сосредоточением средств производства в руках собственника. Капитал при этом как самовозрастающая стоимость выражает собственную , объективную, а не произвольно приписанную сущность капитализма. Маркс об этом говорит так: «…С развитием специфически капиталистического способа производства… формы общественно развитого труда… получают свое выражение в виде форм развития капитала, и поэтому производительные силы труда, развившиеся из этих форм общественного труда, а стало быть также наука и силы природы, принимают вид производительных сил капитала » [9, с. 397-398].
Содержательность понятий, выражающих эту сущность и её направленность, а также связанные с этим неизбежные сопутствующие коннотативные составляющие - противоречия, антагонизмы, движущие силы, идеологию, ценности, власть и господство, имманентные цели, тип человека, способы и формы познания - общественного и научного - всё это составляет творческую познавательную стилистику собственного языка рассматриваемого феномена. Он адекватен предмету, и релевантен онтологии, т.е. введенные понятия в соответствующей интерпретации составляют каркас реальности исторического организма социума. Через собственный язык явление высказывает сущностное основание, в пределах которого находятся все нужные для продуктивной деятельности ответы.
Под продуктивной деятельностью будем подразумевать философскую процедуру, делающую возможным и фиксирующую идейно-смысловой прорыв в будущее, в результате которого простая объективированная и отчужденная хронология исчезает, и общественный человек попадает в размерность исторического времени бытия.
При этом раскрывается горизонт временности, что позволяет вырваться в поле ответственной самодеятельности и осуществления гуманистической самореализации. Существующее отчуждение в акте прорыва в будущее само нивелируется, а в перспективе сводится к минимальному флуктуационному значению.
То, что прежде было тенью, закрывающей свет истины и растущей с прогрессистскими (т.е. считающиесяпрогрессивными) изменениями все последние века, переместится на своё скромное место случайных вариаций, гаснущих до нулевого значения. И напротив, то, за счет чего прогрессорство росло, прежде всего, в научно-техническом отношении, чем питалось, иссушая свой ресурсный источник продолжающейся капитализации - этот фактор, именуемый космической природой человека, должен получить адекватную своему предназначению форму действительности.
Капитализм как историческая формация прорыв в будущее гасит. «Развитие капитализма, - пишет сербский философ Любодраг Симонович, - сократило до минимума шансы на построение будущего на основе свободной (созерцательной) и творческой практики… человека» [10]), выводя, в конечном счете, траекторию движения человечества в искривленное пространство инверсированных ценностных разметок, таких, что движение в них формально может происходить вечно, но его характер - суть неисчезающий разрыв онтического и онтологического, действительного и наличного, обусловливающий бесконечно длящуюся гонку за несбывшейся человечностью. Этот экзистенциальный момент - закрытие в рамках капитализма возможности будущего, достижения действительной, гуманистически-осмысленной практики - должен быть понятийно отработан современной философией и положен в основу фундаментальной критики нынешнего имитационно-симулятивного миропорядка.
Социальная основа и суть капитализма - формы эксплуатации человека, как принято думать, в виде ненасильственного принуждения к труду на хозяина-собственника. Формы эксплуатации, меняясь с веками, достигали всё большей изощренности и умелой маскировки, но присутствующая ныне внешняя гуманность не исключает текущего наличия всех прошлых архаичных социальных отношений, до рабовладения включительно.
Требуется предельная ясность теоретика, чтобы видеть эксплуатацию как поистине роковое препятствие, блокирующее всякий прорыв в будущее, оставляющее человечество в онтологической ловушке конечности частных целей. Разного же рода проявления гуманистичности при всевластии капитала неизбежно носит двойственный характер, они находятся под действием законов обмена товаров, расширенных до сферы бесплотных ценностных значений-символов, получающих конкретную стоимость.
Светская духовность капитализируется и вырождается в самопрезентующей креативности произведения искусства как товара, а религиозное отношение перестает быть даже внешне независимым и также приносится в жертву мировому глобальному финансовому порядку.
Если социальная действительность закрывает доступ к будущему, паразитирует на ценностях, выдавая за них смысловым образом вывернутые «общечеловеческие» муляжи, то она должна определяться как форма вырожденная, исторически отработанная, как антисистема, противоречащая истине человеческого бытия.
Безусловно, эта, практически внеисторическая истина бытия требует продумывания в полном соответствии с выработанными канонами истинностного философского поиска, своего последующего высказывания и высветления в виде конкретно развернутых суждений, имеющих онтологическую значимость. Сейчас я констатирую, что такая безусловная истинность человеческого бытия есть, это обязательный исходный постулат, позволяющий вести критику капитализма максимально обоснованно, не только лишь с позиций морального негодования и отвлеченного гуманизма.
Выработка и установление субстанциальной основы бытия сделает возможным и последующий шаг, высказанный Святодрагом Симоновичем: «Необходима формулировка политической стратегии, которая должна стать теоретической основой в организации политической борьбы в глобальном масштабе» [10]. Политическая стратегия, которая была бы научно обоснованной, лежащей вне классовых, клановых, карьерных и других ограниченных позиций и могла бы рассчитывать на предельную перспективность, базируется только на основательном фундаменте истинностного и ответственного философствования.
Нередко желание иных теоретизирующих идеологов по догматическому исполнению, как говорили раньше, заветов классиков, в буквальном и метафизически косном, начётническом следовании им, заключается в безоговорочном отбрасывании возможных интерпретаций там, где, как им кажется, всё окончательно решено.
Одним из таких непростых вопросов есть положение о соотношении истины абсолютной и относительной. Исторически оправданным было в свое время подчеркивать преимущественную изменчивость истины, ее вариативность и конкретность. В частности, проблема «природы человека» виделась привязанной к экономико-политическим условиям существования этого человека. Соответственно, проблематика природы человека вообще, как такового, как родового существа находилась в тени, в небрежении, поскольку эта проблематичность не представлялась интересной и, в результате, не была категориально-онтологическим образом актуализирована.
Однако нынешнее положение цивилизационного человека, находящегося в тисках тотального отчуждения и покушающегося на тотальное изъятие из сферы действительного исконной человечности, требует внимания именно к самым базовым основаниям человеческого существования.
Если же оставаться в рамках классической модели сугубо социальной детерминации общественного индивида, то возросшая идеологическая увертливость и банальная лживость апологетов капитализма с легкостью нивелирует и забалтывает все позитивные аргументы сторонников реального прогресса. Более того, эти сторонники незаметно для себя оказываются в смысловом поле самих апологетов как их дружественные вариации или, по крайней мере, нейтрализуются навязанной малоосмысленной риторикой.
Капитализм не в состоянии совершить самопреодоление выделенной марксизмом сущности, показанной столь внятно - красочно, объемно и критически, включая выработку устойчивого морального неприятия растущей степени несправедливости этого общества.
Обладая имманентным внутренним ограничением, и, вместе с тем, сознавая необходимость движения «вперед» в контексте предлагаемого обществу привлекательного мотивирующего целевого образа, происходит неизбежно усиливающееся проявление ресурсной экспансии. Иными словами, требуемый рост основных показателей качества жизни и эффективности производства начинает обеспечиваться, во-первых, поиском и переработкой все новых типов и вариаций человеческих проявлений и, во-вторых, изменением формализованной картины учета и оценок искомых эффективности и качества. Второй аспект напоминает способ действия студентов-троечников, подгоняющих на лабораторных работах показатели под заранее заданные значения. Теоретическая недобросовестность и крайняя заидеологизированность как раз суть то, в чем адепты «свободного общества» были горазды упрекать своих противников.
Оба указанных проявления ресурсной экспансии (она сама и её представление) нацелены на создание измененной, приписанной сущности капитализма, обладающей привлекательностью и, главное, безальтернативностью. Действительно, реальная сущность капитализма XIX в. и его хищнически-агрессивный характер времен империализма первой половины XX в. не претерпела решающего изменения в нынешней системе постмодернистских социально-политических отношений, определяемых доминированием крупнейших олигархических центров силы на планете. Вместе с тем, она, в своей обнаженной сути, выглядит семантически достаточно неприглядно, последовательно и безжалостно руша все проявления человечности, уничтожая ростки будущего в виде вариантов выхода к обществу без войн и жесточайшей конкуренции.
Презентация такой сути настоятельно требует в целях мимикрии её изображения в достойном и приличествующем виде исторически неизбежного этапа развития мировой цивилизации, умеющей преодолевать «родимые пятна» прошлого, и демонстрирующая как раз нацеленность в будущее. Подчеркну, что в текущей ситуации исторического исчерпания естественно-необходимых предпосылок движения капитализма как продолжения и завершения всей череды существовавших форм социальной организации (за исключением, разумеется, короткого и трагического периода борьбы и становления социалистической системы СССР и стран Варшавского договора) его вдохновители прилагают результативные усилия по трансформации самой онтологии человека, так, чтобы новый, трансгуманистический индивид формировался исключительно и всецело как субъект с проективной, приписанной сущностью.
Не общественный строй оказывается в конечном счете определенным и зависимым от базовых характеристик, а напротив, эти характеристики начинают подгоняться по фактическому положению путём идеологического приписывания капитализму «новой» сущности.
К.В. Кондратьев и А.С. Краснов отмечают это таким образом: «Современная неолиберальная капиталистическая идеология представляет собой отдельную фантазматическую гиперреальность, которая может быть соединена с объективной реальностью только путем насилия» [7, c. 50] и, соответственно, в «интеллектуальном пространстве сохраняется удивительная ситуация: неолиберальная капиталистическая идеология как универсальный способ объяснения действительности, основанный на буржуазных терминах «средний класс», «частная собственность» и «права человека», сохраняет за собой исключительную монополию на изначальное эпистемологическое картографирование, вне зависимости от своего эвристического потенциала» [7, с. 50]. Отсюда, из этой тотальной инверсии реальной сущности и человечности проистекает вся мнимая «сложность» и внешнее «богатство» нынешнего этапа евроатлантической культуры. Реальные сложности и собственно богатство действительной культуры определяются не надуманными и/или утаиваемыми соображениями, в том числе и ложной методикой определения ВВП и различного рода рейтингов, а изначальной бесконечностью мира, понятого и как мир человеческого присутствия-бытия, и как космологическая супертранссистема.
Последнее обозначение выделяет необходимо учитываемый философской концептуализацией аспект качественной трансформации сложившихся понятийных структур в процессе познания мира. Супертранссистемность как термин эскизно намечает такуютрансформативность существующих системных экспликаций, которые, сохраняя преемственность с классическими дефинициями, тем не менее расширялись бы в контексте выхода из трактовки классических системных отношений только как «часть-целое» или «элемент-система», или «единое и отдельное». Осмысление, например, квантовых закономерностей создает хороший гносеологический задел для таких истолкований.
Заметим, что в обрисованной ситуации предполагаемой качественной трансформативности удовлетворяется фундаментальный принцип преемственности и творческого расширения культурного осмысляющего базиса нарабатываемой общественной разумности. Здесь он проявляется в том отношении, что первоначальный этап развития начинается в рамках предшествующих сложившихся форм деятельности и понимания, т.е. таких, которые имели иную цель и мотивы, нежели типологически новые образования. Их действие, таким образом, осуществляется косвенным образом, не прямо и, в конечном счете, не логично и не просчитываемо.