Перспективы модернизации на постсоветском пространстве
Поскольку на постсоветском пространстве подобные погребальные традиции пока не распространены, нам представилось интересным проанализировать их в социокультурной перспективе, оценить возможные последствия внедрения подобных практик в России, где также в последние годы набирают силу экологические движения. Это тем более актуально, что в соседних странах уже появились законодательные инициативы, легализующие биозахоронения. Например, на Украине недавно был зарегистрирован законопроект, который предусматривает разрешение на биопогребение людей не только в лесопарках, но и в обычных парках и даже скверах. По сообщениям, документ направлен на дерегуляцию предпринимательской деятельности в сфере ритуальных услуг, создание конкурентной среды и развитие такого вида погребения, как кремация (Могила в парке 2018).
Эстония. Современные тенденции в развитии кладбищенского пространства и культуры захоронений интересно сопоставить с нашими наблюдениями в Эстонии. В 2018 г. мы провели обследование в столице и в ряде уездных центров в разных регионах Эстонской республики, различающихся по составу населения и культурным особенностям. Доля русского населения в этих городах колеблется от 36% (Таллин) до 2,5% (Вильянди), что создает базу для формирования разных погребальных традиций с учетом взаимодействия не только этнических и конфессиональных компонентов, но и общеевропейских и глобализационных трендов.
В целом способы оформления кладбищенского пространства и отдельных захоронений в Эстонии ближе к западноевропейским стандартам (Tuulik 2013). Если сравнивать с российскими кладбищами в пограничных регионах, а тем более в глубине территории России, то сразу бросаются в глаза такие детали, как большая регулярность и ухоженность кладбищенских территорий. Наблюдается также специфика оформления могил, например отсутствие могильных оград и надмогильных холмиков, а также необязательность знаков конфессиональной принадлежности на захоронениях. Заметны и отличия в культуре ухода за могилами, отражающиеся в составе приношений и атрибутике (например, в обязательном присутствии «фонариков» или свечей, вазонов для живых цветов или растений, фигурок ангелов и под.). Эти элементы постепенно проникают и на российские кладбища, особенно в мегаполисах и крупных городах, поэтому их можно считать результатом глобальных культурных инвазий, связанных со стремительным развитием ритуальных бизнесов (ПМА 2018; исследования в Таллине, Пярну, Вильянди, Раквере).
Среди важных особенностей эстонских кладбищ отметим наличие семейных (регекопс1) захоронений, нередко значительных по размеру (до 6 м2). Их возникновение восходит к XVIII в., когда было законодательно закреплено разделение на приходские «сады мертвых» (surnuaedadeks), лютеранские приходские кладбища, семейные захоронения и городские кладбища (ТииНк 2013: 76). В отличие от семейных захоронений Баварии, описанных нами выше и в большинстве случаев обозначенных небольшим надгробием с нанесенными на нем именами членов семьи, на эстонских кладбищах семейные участки могут достигать значительных размеров и для каждого погребенного обычно предусмотрена отдельная табличка с именем, фамилией и годами рождения и смерти. Это относится в первую очередь к провинциальным кладбищам Пярну, Вильянди, Раквере, в то время как на таллинских кладбищах уже встречаются надгробия с несколькими именами, особенно когда речь идет о близких родственниках (супруги, их родители и дети) (Там же).
Аналогичную картину мы наблюдали и на Леоновском кладбище в Москве, где на одном надгробии иногда размещается до десятка имен. Это «сжатие пространства», по-видимому, может сигнализировать о готовности кладбищ в больших городах на постсоветском пространстве постепенно эволюционировать в сторону экологических погребальных пространств, тем более что в большинстве случаев здесь есть так называемые исторические (старые, мемориальные) кладбища, которые давно служат местом прогулок горожан и местом посещения туристов. В Таллине это, например, Александро-Невское кладбище (эст. ТаШппа Aleksander Nevski каШнШ), где захоронено множество выдающихся деятелей Эстонии, в Пярну - Старое кладбище (Уапа-Раты kalmistu) с большим мемориальным воинским комплексом. При этом здесь существует устоявшаяся традиция кремирования. Хотя и в Эстонии, и в России погребения с трупоположением пока преобладают даже в больших городах, где есть крематории.
Если говорить о практиках, то специальные детские кладбища или участки кладбищ в Эстонии и в России пока не существуют, хотя детские захоронения, как и в Германии, обычно отличаются обилием различных предметов - от игрушек и фотографий с близкими до большого количества цветов (в России часто искусственных). Эстонские могилы прежде отличались от русских большим аскетизмом и простыми геометрическими формами. На них обычно не было никаких рисунков-символов и фотографий, только имя, фамилия и даты рождения и смерти. Однако в последнее время наблюдается явное влияние на культуру эстонских погребений способов оформления могил выходцами из других постсоветских государств (русских, украинцев, белорусов, молдаван, армян). На надгробиях появились символические изображения, иногда связанные с профессией покойных (например, якорь или змея, обвившаяся вокруг чаши), а также фотографии или фотографические изображения, нанесенные на камень. В чем-то эти процессы напоминают тенденции в оформлении могил в Европе, где также в последнее время на надгробиях все чаще размещаются фотографии (ТииПк 2013: 76).
Вместе с тем в ходе опросов как в Эстонии, так и в России, при всем интересе к такому пока экзотическому на постсоветском пространстве способу похорон, как захоронение праха под деревом в лесу, практически никто (в том числе из молодежи) на прямой вопрос: «Хотели бы Вы быть похороненными таким образом?» - не ответил утвердительно. Возможно, это объясняется меньшей представленностью и активностью экологических движений в постсоветских странах, а также отсутствием явной озабоченности властей дефицитом площадей, выделяемых под городские кладбища.
Заключение
Рассмотренные нами тенденции развития кладбищенских территорий и типов захоронений в Европе (с акцентом на Баварии как достаточно консервативном регионе Германии) демонстрируют разноуровневую и разнонаправленную динамику развития. С одной стороны, наблюдается постепенный отход от индивидуальных к коллективным захоронениям, в том числе не только семейным, как можно увидеть по экологическим лесным кладбищам. С другой стороны, наблюдается индивидуализация захоронений. Одним из элементов этого можно считать появление фотографий и иных изображений умерших, а также стремление к неповторимости и оригинальности устанавливаемых надгробий, что раньше обычно могли позволить себе только выдающиеся личности. В результате даже на участках с традиционными конфессионально маркированными надгробиями встречаются необычно оформленные могилы. Существует также тенденция к миниатюризации и анонимизации могил, обозначению захоронений небольшими плитками, собранными в единую композицию, как, например, это произошло с участком детских захоронений на Вальдфридхоф, выстроенным в форме огромной бабочки, а также на одном из участков Лесного кладбища в Вильянди. Появление особых типов погребений для маленьких и мертворожденных детей пока имеет очень ограниченный характер, но, учитывая специальные церковные вердикты и законодательные акты, принятые в ряде стран, можно предположить, что эта тенденция будет развиваться.
Вместе с тем все перечисленные тенденции не имеют пока устойчивого характера. В Европе имеются обширные регионы, в которых все эти новации представлены очень слабо или вовсе не представлены. И хотя большинство из них имеют глобальный характер и при имеющихся на данный момент тенденциях развития неизбежно должны получить всеобщее распространение, возможно, у них может появиться и какая-то альтернатива. Например, превращение праха с помощью новых технологий в искусственный бриллиант, как предлагает швейцарская фирма Algordanza. Пожалуй, большей степени миниатюризации захоронения достичь будет сложно. Не все эксперты согласны с тем, что традиционным кладбищам в Германии нужно срочно меняться. Михаэль Альбрехт (Michael Albrecht) из немецкой Ассоциации кладбищ уверен, что изменения будут происходить очень медленно. За последние годы, по его словам, ни одно кладбище еще не было закрыто, хотя все говорят о кризисе в этой сфере. Хотя Федеральный экологический фонд Германии (Deutsche Bundesstiftung Umwelt) еще несколько лет назад пришел к выводу, что новые формы «лесных кладбищ» на волне «экологической революции» постепенно отвоевывают территорию у традиционных природных парков, модифицируясь в ландшафтные парки, необходимо заметить, что в Германии этот процесс продолжается уже более столетия.
Литература
1. Белова О.В. Славянский бестиарий. М.: Индрик, 2001.
2. Бидерманн Г. Энциклопедия символов. М.: Республика, 1996.
3. Гура А.В. Символика животных в славянской народной традиции. М.: Индрик, 1997. Королев К.М. Энциклопедия символов, знаков, эмблем. М.: ЭКСМО; СПб.: Terra Fantastica, 2003.
4. МаховА.Е. Эмблематика. Макрокосм = Emblematica. Macrocosmos. М.: Intrada, 2014.
5. НикитинаА.В. Кукушка в славянском фольклоре. СПб.: СПбГУ, 2002.
6. Полная энциклопедия символов / сост. В.М. Рошаль. М.: ЭКСМО; СПб.: Сова, 2003. Фуко М. Интеллектуалы и власть. М.: Праксис, 2006. Ч. 3.
7. Barley N. Grave matters: a lively history of death around the world. New York: H. Holt, 1997. Boret S.P. Japanese tree burial: ecology, kinship and the culture of death. London; New York: Routledge, 2014.
8. Feldmann K. Tod und Gesellschaft. Sozialwissenschaftliche Thanatologie im Ьberblick.
9. Wiesbaden: VS Verlag fьr Sozialwissenschaften, 2004 (2. bearb. Auflage 2010).
10. Fournier E. The Green burial guidebook: everything you need to plan an affordable, environmentally friendly burial. Novato, California: New World Library, 2018.
11. Harris M. Grave matters: a journey through the modern funeral industry to a natural way of burial. New York: Scribner, 2007.
12. Kelly S. Greening death: reclaiming burial practices and restoring our tie to the earth. Lanham, Maryland: Rowman & Littlefield, 2015.
13. Tuulik T. Ьks Eesti ajalooline kalmistu tдna - Rakvere linnakalmistu // Mдetagused. 2013. Vol. 55. L. 75-92.
Источники
14. Bestattungsorte: Die Baumbestattung // Aetemitas e.V.
15. Centre for Death & Society // Department of Social & Policy Sciences in University of Bath.
16. Die Hoffnung auf Rettung fьr ungetauft gestorbene Kinder // Internationale theologische Kommission.
17. Engelamt, Engelmesse // Wissen.De. Lexikon.
18. Fischer N. Tod in der Mediengesellschaft. Der flьchtige Tod und Bestattungsrituale im Ьbergang // Vortrag Anfang Oktober 2003 auf einem Symposium zum Thema Sterben und Tod.
19. FriedWald. Konzept. FriedWald. Standorte.
20. Neumann C. Als hдtte es ihn nie gegeben // Der Spiegel. 2012. Nr. 42. S. 38 f. (online - 15.10.2012).
21. Sheepdrove Natural Burial Wood.
22. «Sternenkinder» sollen als Personen gelten // Die Welt. 2012. Nr. 6. Mai.
23. Gesetzliche Neuregelung: “Sternenkinder” dьrfen Namen bekommen // Spiegel Online.
24. Verordnung zur Ausfьhrung des Personenstandsgesetzes (Personenstandsverordnung - PStV). § 31. Lebendgeburt, Totgeburt, Fehlgeburt // Bundesministerium der Justiz und fьr Verbraucherschutz.
25. ПМА 2018-2019 - Полевые архивы авторов, материалы полевых исследований в Мюнхене и Поппенхайме (Бавария, Германия), Таллине, Пярну, Вильянди, Раквере
26. (Эстония), Кала Сантини, Андрач и Петра (Майорка, Испания). Материалы фото и видеоархива, интервью с коренными жителями Баварии и мигрантами.
27. Могила в парке: В Украине хотят разрешить биопогребение, чтобы разгрузить кладбища // Телеканал «112 Украина». Общество.
References
28. Belova O.V. Slavianskii bestiarii [The Slavic bestiary]. Moscow: Indrik, 2001.
29. Foucault M. Intellektualy i vlast' [Dits et Ecrits], Book 3. Moscow: Praksis, 2006.
30. Barley N. Grave matters: a lively history of death around the world. New York: H. Holt, 1997.
31. Boret S.P. Japanese tree burial: ecology, kinship and the culture of death. London; New York: Routledge, 2014.
32. Feldmann K. Tod und Gesellschaft. Sozialwissenschaftliche Thanatologie im Ьberblick.
33. Wiesbaden: VS Verlag fьr Sozialwissenschaften, 2004 (2. bearb. Auflage 2010).
34. Fournier E. The Green burial guidebook: everything you need to plan an affordable, environmentally friendly burial. Novato, California: New World Library, 2018.
35. Harris M. Grave matters: a journey through the modern funeral industry to a natural way of burial. New York: Scribner, 2007.
36. Kelly S. Greening death: reclaiming burial practices and restoring our tie to the earth.
37. Lanham, Maryland: Rowman & Littlefield, 2015.
38. Tuulik T. Ьks Eesti ajalooline kalmistu tдna - Rakvere linnakalmistu, Mдetagused, 2013, Vol. 55, pp. 75-92.
39. Author's field materials and Internet resources
40. Bestattungsorte: Die Baumbestattung, Aeternitas e.V.
41. Centre for Death & Society, Department of Social & Policy Sciences in University of Bath.
42. Die Hoffnung auf Rettung fьr ungetauft gestorbene Kinder, Internationale theologische Kommission.
43. Engelamt, Engelmesse, Wissen.De. Lexikon.
44. Fischer N. Tod in der Mediengesellschaft. Der flьchtige Tod und Bestattungsrituale im Ьbergang. In: Vortrag Anfang Oktober 2003 auf einem Symposium zum Thema Sterben und Tod.
45. FriedWald. Konzept. FriedWald. Standorte.
46. Neumann C. Als hдtte es ihn nie gegeben, Der Spiegel. 2012. Nr. 42. S. 38 f. (online - 15.10.2012).
47. Sheepdrove Natural Burial Wood.
48. «Sternenkinder» sollen als Personen gelten, Die Welt. 2012. Nr. 6. Mai.
49. Gesetzliche Neuregelung: “Sternenkinder” dьrfen Namen bekommen, Spiegel.
50. Verordnung zur Ausfьhrung des Personenstandsgesetzes (Personenstandsverordnung - PStV). § 31. Lebendgeburt, Totgeburt, Fehlgeburt, Bundesministerium der Justiz und fьr Verbraucherschutz.
51. PMA 2018-2019 - Polevye arkhivy avtorov, materialy polevykh issledovanii v Munich i Poppenheim (Bavaria, Germany), Tallinn, Pдrnu, Viljandi, Rakvere (Estoniia), Cala Santini, Andratx and Petra (Mallorca, Spain). Materialy foto i videoarkhiva, interv'iu s korennymi zhiteliami Bavarii i migrantami.
52. Mogila v parke: V Ukraine khotiat razreshit' biopogrebenie, chtoby razgruzit' kladbishcha, Telekanal «112 Ukraina». Obshchestvo.