Культурно-исторический универсум Анны Вежбицкой как ответ на вызов
Семантическая концепция Анны Вежбицкой построена на базовой предпосылке, что «все значения являются ингерентно субъективными, антропоцентрич- ными и этноцентричными», так как естественный язык «не отличает экстралинг- вистической реальности от психологической и от социального мира носителей языка». Значение антропоцентрично, т.е. оно отражает общие свойства человеческой природы; более того, оно этноцентрично, т. е ориентировано на данный этнос (Wierzbicka 1991: 16).
В результате эволюции авторских идей и участия в международных дискуссиях разного формата методологическая база и установки ученого совершенствовались и уточнялись, доказывая на материале разных языков свою жизненность, востребованность и доказательную силу.
Ценность концепции А. Вежбицкой заключается в том, что она выполняет роль «общей мерки» для сравнения языков, так как «признает уникальность каждой лингвокультурной системы, но вместе с тем постулирует некоторое множество общих концептов, с помощью которых различия между системами могут быть обнаружены и поняты, а также она позволяет нам интерпретировать самые идиосинкратические семантические структуры как культуроспецифичные конфигурации универсальных смысловых элементов» (Вежбицкая 1999: 21). Сам универсальный метаязык продолжает уточняться и развиваться, но что касается семантических различий и нюансов сходных единиц в разных языках, следует отметить, что в трудах ученого можно найти детальное описание не лежащих на поверхности особенностей, отражающих специфику видения мира носителями данного языка и данной культуры (Шмелёв 2001: 11).
Обсуждение проблем семантики в трудах А. Вежбицкой соотносится с культурой и ее категориями, что оказывает огромное влияние на понимание природы и функционирования последней. На огромном эмпирическом материале разных языков и культур автор обосновывает свой тезис, что «семантическая точка зрения на культуру есть нечто такое, что анализ культуры едва ли может позволить себе игнорировать» (Вежбицкая 2001а: 13). В результате исследователь имеет возможность вскрыть сотканную культурой паутину значения (Гладкова 2010), которая нашла отражение и выражение в языке.
Проблематика языка и культуры, изучаемая с позиций разных направлений антропоцентрической парадигмы (диахроническая/синхроническая, сопоставительная, сравнительная, лексикографическая, культурно-ситуативная, семиотическая, этнокультурная, психолингвистическая, лингвокогнитивная и др.) (Бубнова и др. 2017; Булыгина, Шмелев 1997; Зализняк 2013; Зыкова 2014; Иванова 2004; Иванова, Чанышева 2010; Красных 2002; Маслова 2004; Опарина 1999; Привалова 2005; Степанов 2001; Телия 1998; Тер-Минасова 2008; Чанышева 2004; Ша- ховский 2018; Эко 1998; Larina 2015; Larina et al. 2017a, 2017b; Ozyumenko, Larina 2018), поднималась не раз антропологами, культурологами, этнологами и лингвистами на материале английского языка в контекстах разного объема, но обсуждение неизменно заходило в тупик при определении границ его «культурного багажа».
В концепции А. Вежбицкой предложен предельно точный ответ на центральный вопрос: является ли конфликт на самом деле непримиримым между, с одной стороны, английским языком, на котором общаются народы с разными культурными традициями, и, с другой стороны, представлением об английском языке, сохраняющем заключенные в нем базовые культурные установки и ценности.
Озаглавив первую главу “Meaning, History and Culture”, открывающую фундаментальный труд `English: Meaning and Culture” (Wierzbicka 2006), автор обсуждает этнокультурные рамки изучения и описания значения под рубрикой `English as a Cultural Universe”. Предлагаемая оценка английского языка как культурного универсума обосновывается ученым как альтернативное решение этой спорной проблемы для языка, имеющего статус lingua franca, породившего несколько достаточно противоречивых толкований воплощенной в нем культуры и своеобразия ее проявления, от культурной нейтрализации до конгломерата разных исторических и культурных традиций: cultural neutrality, a shared culture, shared conceptual fabric, cultural underpinnings, political and cultural histories of many “Englishes” (Wierzbicka 2006: 5--7, 9, 11, 13).
Анна Вежбицкая отталкивается от идеи Б. Качру о распространении английского языка в виде трех концентрических кругов (Kachru 1992) и выделяет в качестве предмета рассмотрения внутренний круг Anglo English (inner circle), по отношению к которому, по мнению исследователя, и следует обсуждать культуру Anglo culture.
Развивая мысли В. фон Гумбольдта о языке как концептуальной структуре и способе видения и представления действительности, являющемся хранилищем истории народа, А. Вежбицкая квалифицирует культуру как включающую в себя все то, что образует культурно-исторический универсум языка, то есть базовую культурно-историческую и политическую реальность (cultural and political reality), совокупный коллективный опыт, закрепленный в культурном ядре (shared cultural core), разделяемые идеи и культурные нормы (shared understandings and shared cultural norms), историческое наследие (historical heritage), культурную преемственность (cultural continuity) (Wierzbicka 2006: 8--13).
Идея культурно-исторического универсума языка имеет огромный исследовательский потенциал для понимания семантики и ее изучения, так как позволяет (1) использовать весь богатейший арсенал знаков культуры; (2) производить смысловой анализ, опираясь на разные уровни организации целостной культуры; (3) учитывать разнообразие субкультур и контркультур (бытовая, политическая, производственная и т.д.; гендерная, возрастная, профессиональная и т.д.; доминантная, элитарная, массовая, народная, маргинальная и т.д.) в пределах культурной сферы; (4) подходить к понятию культурного универсума как своего рода интертексту, то есть незамкнутому пространству, имеющему подвижные границы существования; (5) учитывать динамику культурного универсума, сопоставляя данные разных исторических срезов и возможность появления новых синхронно осознаваемых смысловых наслоений. Именно идея культурно-исторического универсума как необходимой совокупности знаний об условиях и динамике культурно-исторического развития послужила отправной точкой для данного исследования, выполненного в рамках лингвокультурологической парадигмы.
Лингвокультурологический анализ слова как практическое воплощение идей Анны Вежбицкой
Разработка лингвокультурологической парадигмы позволила вплотную подойти к семантике в контексте культурно-исторического универсума и проследить влияние на нее разных воздействий. Наиболее известные определения культурной семантики отмечают в ней черты, которые отражают представление о ее сложной природе: это «историко-культурная сущность», «не просто информация о культурных особенностях конкретного этноса, это „оценочный ореол“, создающий специфику „оценочной картины мира каждого национально-лингвокультурного сообщества“», «в разных культурах и в разных языках отражаются разные иерархии ценностей»; культурные смыслы, «разделяемые коллективом и образующие культурную сердцевину народа», «ценностная информация об объекте, которая известна о нем в данном коллективе» (Wierzbicka 1991; Алефиренко 2010; Воробьёв 1996; Карасик 2009; Ковшова 2016; Красных 2016; Маслова 2008; Телия 2004; Шмелёв 2002).
Концептуальную основу данной работы составили теоретические положения, которые развивает в своих трудах Анна Вежбицкая и которые в настоящее время лежат в основе лингвокультурологических исследований в области культурной семантики. Во-первых, значение понимается как главная ценность языка (Goddard, Wierzbicka 2014: 8). Во-вторых, слово трактуется как ключ к пониманию культуры (Вежбицкая 2001a). В-третьих, слово выступает как индикатор различных кодов, которые должны и могут быть дешифрованы при помощи имеющихся в распоряжении лингвистики инструментов (Goddard, Wierzbicka 2014: 2). В-четвертых, в каждом языке есть слова, в которых заключено богатство культуры, и они имеют статус ключевых слов культуры (Вежбицкая 2001a). В-пятых, значение слова может быть интерпретировано (Gladkova, Larina 2018). В-шестых, семантический компонент заключает в себе информацию, относящуюся к культурному пласту того или иного сообщества (Wierzbicka 2015: 2). И, наконец, для более полного понимания культурной семантики слова в процессе интерпретации необходимо выстроить параллели с культурно-историческим универсумом (Wierzbicka 2006).
Предлагаемая в настоящей работе процедура исследования зиждется на данных положениях, и именно они положены в основу методики лингвокультурного анализа, используемого в рамках лингвокультурологической парадигмы. Предложенный А. Вежбицкой подход предлагает процедуру исследования, следуя которой можно через анализ значимых единиц языка обнаружить скрытые характеристики человеческой природы определенного этноса, которые не лежат на поверхности. Анализ культурной семантики в данном исследовании предполагает обращение к истории и этимологии рассматриваемых единиц, что в дальнейшем подкрепляется изучением их употребления в типичных для них коммуникативных ситуациях в рамках различных дискурсивных практик. Процедуры интерпретации смыслов в широком контексте культурно-исторического универсума позволяют на первом этапе отобрать лингвистические данные из разных источников, имея в виду требование их объективности и достоверности.
И в результате интерпретации их употребления в дискурсе (второй этап) выйти на сопряженную с ними культурную информацию. Эта информация эксплицирует коды культуры, системно отражающие существующие в коллективе представления, взгляды и мнения, которые сложились в результате их преломления через системную матрицу ценностей, образующих, как подчеркивают антропологи, ядро в пространстве культуры (Hofstede 2011).
Выявление национально-специфических черт в семантике языковых единиц обеспечивает исследователя богатейшим материалом, который может лечь в основание обобщений, которые бы позволили полнее раскрыть специфику национального характера (Зализняк, Левонтина 2005: 308). Таким образом, при исследовании культурной семантики лексических единиц в данной работе задействованы различные лингвистические методы: этимологический анализ, семантический анализ в дефиниционном варианте, дискурсивный анализ, культурный комментарий.
Материалом для исследования послужили лексические единицы whistleblower, kangaroo ticket, log cabin president, Camelot presidency, redneck, характерные для политического дискурса США. Выбор данных единиц связан с той яркой культурной семантикой, которую они демонстрируют, динамикой их значений, которая наблюдается в диахронии, что в совокупности обусловливает трудность их восприятия и необходимость интерпретации с точки зрения культурно-исторического универсума.
Рассмотрим процесс отбора лингвистических сведений, осуществляемый поэтапно, на примере популярного в американской политической культуре концепта whistle-blower. Его языковым репрезентантом является производное сложное слово, образованное на базе производящей основы, представленной словосочетанием `blow the whistle' с пометой slang 1. To inform against; betray. 2. To act against, stop, or tell people the secrets of (crime or lawlessness (Cambridge). Стоящий за данной лексемой лингвокультурный знак соотносится с предметным (обозначение предмета) и акциональным (обозначение действия с данным предметом) кодами культуры. Согласно данным авторитетных словарей, за производным словом, утратившим статус неформальной единицы, закрепилось значение с положительной коннотацией: someone who reports dishonest or illegal activities within an organization to someone in authority (Cambridge). В словарных дефинициях других словарей использованы схожие компоненты, указывающие на социально одобряемое поведение члена общества: exposes wrongdoing, informs on someone engaged in an illicit activity, report an illegal or socially harmful activity to the authorities (Collins) или даже The heroes that expose crimes and corrupt activities even though they will be punished harshly by the government for daring expose their dirty secrets (Urban Dictionary). Приведенные дефиниции свидетельствуют о метафоризации значения указанной единицы и приобретении ею информации культурно-ценностного плана.
В качестве типичного примера сошлемся на факт использования данного слова, в котором объективируется положительная оценочная культурная коннотация о должном поведении сотрудника компании Enron. Обвинение в ее адрес прозвучало из уст работника из числа «своих», который публично информировал вышестоящие органы о фальсификации отчетности, нечестности и мошенничестве руководства компании, что в конечном итоге привело к ее краху в 2001 году. Можно привести примеры актуализации положительной оценки данной лексемой в высказываниях о Брэдли Мэннинге и Эдварде Сноудоне:
Bradley Manning was a Whistleblower who exposed the lies of the military industrial complex and incurred the wrath of the Obama administration. Edward Snowden was a Whistleblower who broke the news that the NSA was recording everything any American did online, on their phones, or within just about any networked electronic communications technology (in violation of the 4th Amendment) [Urban Dictionary].
Кстати, отметим создание в США в 1988 г. специальной организации «Национальный центр гражданских инициатив» (National Whistleblower Center). Цель организации состоит в защите права государственных служащих открыто выступать по таким важным вопросам, как коррупция в кругах правительства, расточительство, мошенничество: The National Whistleblower Center advocates the right of employees to blow the whistle on major issues such as government waste, fraud and corruption (Government Whistleblowers, Legislation, News, Whistleblowing Works).
Речевая практика изобилует примерами не только из собственного опыта северо-американского лингвокультурного сообщества, но и свидетельствует о том, с какой легкостью переносится эта поведенческая оценка на представителей других культур. Достаточно сослаться на статьи в английских онлайн-изданиях, посвященных судьбе аудитора и юриста консалтинговой фирмы Firestone Duncan Сергея Магнитского, обнародовавшего информацию о масштабном хищении российских чиновников:
A lawyer representing the family of Sergei L. Magnitsky, a dead Russian whistleblower, died in prison in 2009 after uncovering a $230 million fraud. [NYT 21/03/2017]
Russia convicts dead whistle-blower. [WP 11/07/2013]
Оценка поступка адвоката в слове whistle-blower однозначно актуализирована в положительной коннотации, что находится в полном соответствии с дефиницией словаря. Также положительно толкуется данная лексема в статьях о другом российском осведомителе А. Родченкове, поставившем под удар международные выступления российских спортсменов:
Netflix documentary `Icarus' spotlights Russian doping whistleblower. [ABC News 04/03/2018]
В обоих контекстах экспонируется одобрение действий обоих информаторов. Однако для массового российского читателя, не посвященного в подобную практику информирования (доноса), эта фраза становится камнем преткновения в процессе смыслового восприятия текста.