Представляется, что в «ответной» теории Н. Я. Данилевского задействован естественно-научный принцип несводимости «высшего» («европоцентризм» как преувеличенная оценка роли европейской культуры в мировом культурно-историческом процессе) к «низшему» (преуменьшенная оценка роли России и неевропейских культур в мировом культурно-историческом процессе), направленный против редукционизма как методологического принципа научного исследования. Поэтому при проведении исторической, социально-культурной, философскокультурологической, а тем более концептуальной «реконструкции» и онтологически, и экзистенциально разных (город - деревня) форм социальной жизни некорректно осуществлять редукцию концепций, выработанных для одной мир-системы («город», урбаноцентристский Запад), на мир-системы другого типа («деревня», Россия , Восток или Азия). Тем более что Россия, как пример, сама по себе есть не просто самодостаточная, но и синтетическая - «город-деревня» - Миро-Система. В случае же использования редукции следует осуществлять не формально-логическую, как это упорно делают западные исследователи, а содержательную экспликацию, позволяющую рассмотреть не столько слабые, сколько сильные стороны исследуемого «иного».
С этой точки зрения одномерное европо-западо-центристское - как «монистически-аутистское» - измерение мировой истории, лишенное «точек роста» (в нем за единицу анализа берется не «город» как «исходный феномен», а производная от него мир-экономическая система Запада), себя изначально исчерпало. По этой причине, при всей противоречивости осмысления мирового культурно-исторического процесса сквозь призму мир-системного анализа, осмысление проблем, связанных с глобальной «конструкциейдеконструкцией» исторически сложившейся Миро-Системы, позволяет утверждать, что исходными антагонистами в мировой истории были «город» и «деревня», а остаются производные от них: 1) урбаноцентристская, «аутистски» настроенная мир-экономическая система западной цивилизации и 2) «культуроцентристские» мир-системы России (Востока и Азии). В этом контексте, при осмыслении «города» и «деревни» как онтологически первых мир-систем, последовательно формировавшихся в ходе социально-культурной эволюции, следует говорить об «экзистенциальном выборе» последних не с точки зрения «культурного разрыва» («классика»), а с позиции результата («постнеклассика»): «город» («центр») как специфически организованная мир-система, акцентированная на «материальном», порождает мир-экономики (Запад), а «деревня» («городская» периферия), ориентированная на «духовное», созидает мир-империи (Россия как «деревенская периферия»). Причем Россия ХХ столетия становится первой и пока единственной в мировой истории мирэкономической системой, продемонстрировавшей их синтез.
Поскольку с позиций мир-системного анализа, предложенного И. Валлерстайном, Миро-Система как целое включает в себя исторические системы, которые существуют в двух основных формах - 1) формах «мини-систем» (первобытные общества) и 2) «мир-систем» (аграрные общества, трансформировавшиеся одни в мир-империи («деревня»), другие - в мир-экономики («город»)), - проблема возникновения синдрома «аутизма» как наследуемого культурно-цивилизационного недуга современного Запада определяется необходимостью осмысления глобальной проблемы современности, возникшей из исторического противостояния «города» и «деревни» как онтологически разных форм жизнеустроения и экзистенции. Именно их противостояние в ретроспективе порождает перманентные потрясения и мир-системные (понимаемые как «межкультурные», а сегодня - как «межцивилизационные») конфликты, в перспективе - ставит под вопрос необходимость сохранения таким образом сложившейся Миро-Системы.
Концептуальная реконструкция исторически сложившейся Миро-Системы в контексте мир-системного анализа позволяет понять, что если изначально 1) речь идет об онтологическом, экзистенциальном и культурном «разрыве» между «городом» и «деревней», в эпоху 2) «европоцентризма» - о мироощущенческом «разрыве» между Европой и Россией, то 3) в условиях политической глобализации [3] - как эпохи прогрессирующего «западоцентристского аутизма» - речь идет уже о ценностно-ориентационном «разрыве» между мир-экономической системой Запада и мир-системами России (Востока и Азии) с их полярными «жизнеустремлениями». С этой точки зрения говорить об отставании или лидерстве кого-либо из них есть непростительное, «аутистски» отмеченное самовозвеличивание исторического (Старая Европа) и современного Запада. На самом деле, Россия, Запад, Восток или Азия всего-навсего идут разными путями к разным целям: Запад (как потенциальный «город») по-прежнему интересует мировое доминирование, откуда гонка вооружений и тяга к разработке «подавляющих» технологий, Россию (как синтез «города» и «деревни») - технический прогресс в самом широком смысле этого слова, где военные технологии занимают подчиненное положение, Восток - духовные практики и их распространение, Азию - культивирование самоуважения. Тем не менее рассмотрение причин «разрыва», направляемого в русло противостояния, начинается и продолжается не с осмысления и принятия как данности свойственных мир-системам «города» (Запад) и «деревни» (Россия) разных форм рациональности и способов мышления, выработанных в лонах онтологически разных социально-культурных сред, а с навешивания «ярлыков» в духе конкретно-исторического времени - «рациональная-иррациональная», «традиционная-нетрадиционная» (классика), «модерн-архаика», «развитаянеразвитая» (неклассика), «демократическая-тоталитарная» (постнеклассика) и т.д.
Поэтому, осмысливая с позиций мир-системного анализа первопричины «отрицательноймир-системнойкомплиментарности» «города» и «деревни» (а вместе с ними - Запада и России), спорадически порождающей состояние «социального хаоса» (войны), нельзя не обратить внимание на культивирование в городской социально-культурной среде положения «культурной недостаточности» [4] всех, кто не принадлежит к «городу» («деревня»), а в «городе» и «деревне» - к социальным (политическим, финансово-экономическим, правящим) «верхам» всех уровней. Культивирование положения «культурной недостаточности» в современном обществе, где критерием культурной достаточности-недостаточности выступает, собственно, уровень потребления, лишний раз свидетельствующий о непреодолимом не только имущественном, но и «правосубъектном» неравенстве индивидов, обусловленном социальным статусом, становится видимым результатом «прямого действия» синдрома социального, экономического, политического и идеологического (либерализм) «аутизма» современного Запада, навязываемого незападному миру через прозападную оппозицию.
Именно по этой причине в условиях формирования Нового мирового порядка означенная проблема - по своему смысловому содержанию - должна трансформироваться в онтологически, экзистенциально и антропологически отмеченную проблему реализации «суверенного права» на автономное и по-настоящему равноправное существование всех типов мир-систем в «конструирующейся» на иных принципах МироСистеме. В этом контексте обращение к генезису мировой цивилизации как исторически сложившейся МироСистеме с позиций мир-системного анализа создает ситуацию «пред-понимания» не только специфики протекания современных социально-культурных процессов, но и тех геополитических и антропологических «сдвигов», которые в эпоху глобальных социально-культурных трансформаций изменяют не только традиционные («классика»), но и посттрадиционные («постнеклассика») представления о «должном» и «сущем».
Между тем, когда речь идет о формировании «нового мирового порядка», - возникает ощущение «dejavu». Простое обращение к исторической периодизации позволяет утверждать, что европейская история выступает как перманентное разрушение «старого» и построение «нового» порядка, понимаемое «городом» (и Западом как «городом») как развитие (прогресс). С этой точки зрения интерес вызывает изгойское положение «деревенской» России, которое усугубляется с доминированием в мир-системе предренессансной Европы зажиточных бюргерских субкультур, создававших «сквозную поперечную структуру» «города» [8] как целенаправленного движения к «внутриевропейской глобализации», напрямую связанной с установлением нового европейского порядка. Речь идет о торгово-предпринимательских сословиях , которые со времен Средневековья «поддерживались князьями, городским патрициатом или церковью и образовывали, выражаясь современным языком, некое сверхнациональное европейскоеединство» [Там же, с. 111](выделено Шелером - Е. А.). Изначально основу сквозной «сословной поперечно-структурной системы города» составляли ростовщики. Став ядром торгово-предпринимательских сословий, они, по сути, создают меж- и надгосударственную системуторговогопосредничества, корнями уходящего в Ганзейский союз (XIII в.), сделавший экономику европейских государств не столько взаимосвязанной, сколько взаимозависимой. Именно здесь следует искать начало трансформации мир-системы западной цивилизации в мирэкономику с перспективой формирования единой Европы и «глобального управляющего класса» (как промежуточных целей) и «мирового» правительства (как задачи на перспективу) - первых признаков синдрома «культурно-цивилизационного аутизма». С этих позиций «сверхнациональное европейскоеединство» есть, на самом деле, не великое братство европейских народов, а союз производителей и торговцев, который призван сделать мир-экономику Европы (а сегодня - совокупного Запада) сильнее экономик всех незападных мир-систем вместе взятых. Всем, кто не входил в «сверхнациональное европейское единство» (Россия как ближайший сосед есть первая из них), перманентно противостояла «урбаноцентристская», экономически консолидированная Европа.
Последнее становится питательной почвой для обострения в Старой Европе синдрома «аутизма» как формы необратимого нарушения коммуникации. В условиях политической глобализации именно последнее позволяет Западу, зацикленному на бессмысленном ведении бизнеса ради бизнеса, изолировать себя от «интерсубъективной реальности», как изолирует себя от реальной жизни всецело погруженный в виртуальную реальность современный «город». Воспринимая себя единственным субъектом действия, Запад видит во всех, кто «не Запад», объектов своего влияния, что объясняет навязчивое стремление навязывать незападному миру «свою игру». Подтверждением сказанному выступает приоритет внутреннего права над международным при ведении Западом своей геополитической «игры».
Иными словами, воспринимающий как реальность только себя и выдавая себя же «за мировое сообщество», Запад изначально не был склонен реально оценивать происходящее, что начисто лишает его способности к саморефлексии. Не удивительно, что, как и у «клинического аутиста», его историческая и современная реальность исчерпывается крайне ограниченным набором реакций, поведенческих актов и представлений. Это:
- зависть-ревность, интерпретируемая как «здоровая конкуренция»;
- неосознанный - на уровне рефлекса - поиск источников прибыли;
- подсознательный - на уровне рефлекса же - подсчет прибыли и потерь;
- перманентное уличение «партнеров» в «двойных стандартах» как изобретенная аутистским Западом «технология» быстрого достижения поставленной цели.
А поскольку категорическая неспособность слушать и слышать оппонентов, понимать их точку зрения, вести равноправныйдиалог, быть готовым к конструктивной критике и перманентная зависть-ревность (как и бизнес ради бизнеса) не рождают ни способности видеть себя со стороны (откуда полная неспособность к саморефлексии), ни привязанностей, ни созидательной деятельности, дающих чувство удовлетворения и самодостаточности, - единственной смысложизненной целью Запада, помимо синдрома «аутизма», страдающего «социопатией», становится месть незападному миру и, прежде всего, России за самодостаточность, недоступную ему самому. И в этом он близок к безумию, которое мало-помалу движет его к концу.
С учетом означенных реалий аутизм, по мнению авторов, правомерно рассматривать как синдром, свойственный не только индивидам, но и социальным группам, нациям как социально-политическимобразованиям и даже цивилизациям. Представляется, что наряду с западным следует особо выделить исламский «аутизм». Восточный «аутизм» (Индия, Япония, Китай) можно рассматривать сквозь призму преодоленного феномена. Только русско-славянская цивилизация - в ее историческом измерении - есть единственная самодостаточная Миро-Система, стоящая между Западом и Востоком, совершенно свободная от него.
Здесь на первый план выступает политика как сугубо «городской» феномен.Она представляет собой «бинарный» феномен, внутренний «вектор» которого подчинен совокупности локальных (обусловленных конкретными природно-климатическими условиями) и ментальных (естественно возникших в границах конкретно-территориального пространства) «императивов», а внешний - ориентирован на учет постоянно меняющихся внешних «вызовов» и «раскладов». Учет совокупности объективных (пространство) и субъективных (ментальность) императивов и внешних факторов-вызовов позволяет использовать политику как инструмент подчинения внешних «вызовов» и «раскладов» своим интересам, что с течением времени формирует у «города» (и Запада как потенциального «города») своеобразную «ментальность», нацеленную на конструирование «своей» реальности (как «программы саморазвития»), через изменение «чужой». Так, по своей измененной сути, политика превращается в геополитику, понимаемую как «рациональное исправление» «иррациональности» протекания исторических и социокультурных Миро-Процессов. В эпоху политической глобализации западная геополитика трансформируется в геостратегию, направленную на разрушение существующего Миро-Порядка. С этой целью:
- все, кроме западной, локально существующие экономические модели мир-системного развития (пла-новая экономика, например) объявляются «сухими ветвями» древа мировой цивилизации как целостной Миро-Системы и подлежат безжалостному уничтожению;
- место сложно определяемого «городом» этносоциального феномена под «деревенским» названием «народ» должна занять некая виртуальная «антропологическая масса», которая категорически вне-национальна, а место национальных политических классов - узкая прослойка мировой правящей элиты, которая безоговорочно над-национальна;
- имеет место не столько демонстрация готовности аутистски настроенного Запада попрать междуна-родное право, сколько настойчивое стремление свое - внутреннее - право сделать международной нормой.
В этом контексте речь должна уже идти о рецидиве «социопатии» (неизменного спутника «социального аутизма»), которая в социально-исторической динамике культуры выступает в качестве латентно протекающего недуга правящих элит Старой Европы и современного Запада, категорически не органичного России.
С этой точки зрения показательно, что сложившийся в европо-урбано-центристской мир-экономической «модели» либерализм как «несоциальная социальность» (И. Кант) обслуживает исключительно интересы узкого круга региональной и мировой «демократической» элиты. Теоретически «обоснованный» староевропейской и поддержанный современной западной элитой, банально страдающей «социопатией», либерализм «наследует те жеспецифические и неуничтожимые пороки» [6], что и породившая его аутистски настроенная мир-экономическая система, «с тем же неуничтожимым характером» [Там же]. С этой точки зрения замечание С. Хантингтона: «Запад покорил мир не благодаря превосходству его идей, ценностей или религии (в которую были обращены немногие члены других цивилизаций), а именно благодаря превосходству в применении организованного (внешне либерального идеологического, политического, экономического и технологического - Е. А.) насилия» [7, с. 36] как формы проявления «социопатии», - воспринимается как «оговорочка по Фрейду». «На Западе часто забывают об этом, в незападных цивилизациях это помнят постоянно» [Там же]. Все, кроме либерально настроенной части прозападной властной и интеллектуальной элиты, живущей неестественной - оторванной от реалий повседневной жизни «народа» и национальных интересов - «виртуальной» жизнью, для которой «свое» воспринимается как «чужое», а «чужое» принимается как «свое». Следование в фарватере европо-, а в эпоху политической глобализации - западоцентризма становится своего рода «духовной традицией» аутистско-социопатически настроенной либеральной прозападной элиты. Не удивительно, что неолиберальная прозападная элита (как показывают последние события на Украине) демонстрирует не только характерные признаки «аутизма», но и признаки «социопатии», прежде свойственной преимущественно Западу и западной элите. Разница состоит только в том, что если Запад слеп и глух по отношению к незападному миру как онтологически, антропологически и экзистенциально ему «чужому», то неолиберальная прозападная элита глуха и слепа к своему народу и враждебна своим национальным интересам как «чужим».