Бессмысленно смотрел я
На полку книг, на желтые обои,
На маску Пушкина, закрывшую глаза.
Все цепенело в рыжем свете утра.
В начале повествования мы видим совершенно пустой мир, где те же яркие краски уже не дарят того уюта, которые должны были. Наоборот, все вещи вокруг (полка книг, обои, маска Пушкина и даже утро) стали ненужными. Все это определяет состояние героя и неважность этих предметов, которые должны были бы порадовать любого другого человека. Однако его поддерживают только детские голоса с улиц.
И человек, сидящий на диване,
Казался мне простым, давнишним другом,
Измученным годами путешествий.
Как будто бы ко мне зашел он в гости,
И, замолчав среди беседы мирной,
Вдруг откачнулся, и вздохнул, и умер.
Лицо разгладилось, и горькая улыбка
С него сошла.
В середине стиха мы видим некое осознание персонажа о том, как проходят его годы и какими они были раньше. То старое уже прошло, и только горькая улыбка, та самая «вещь, что напомнила ему о прошлых днях, стала последним напоминанием о том, будто бы мертвом, теле. Такой переход также значим, ведь автор говорит, что именно эта улыбка дается герою с трудом, словно потерянное воспоминание с приятными деньками.
Увидел я перед собою книги,
Услышал голоса. Мне было трудно
Вновь ощущать все тело, руки, ноги...
Так, весла бросив и сойдя на берег,
Мы чувствуем себя вдруг тяжелее.
Струилось вновь во мне изнеможенье,
Как бы от долгой гребли, - а в ушах
Гудел неясный шум, как пленный отзвук
Озерного или морского ветра.
«Возвращение в свое тело» дается герою нелегко, но то видение, которое далось ему с такой болью и грустью, позволяет ему видеть те же простые вещи, которые его окружают уже немного с иной точки зрения. Он не особо обращает внимание на книги, полки и т.д. Его внимание приковано уже к рукам, ногам, самому себе, ведь свое состояние он сравнивает с легкостью и безмятежностью на берегу после долгой гребли под шум ветра с моря или озера. Уже иные предметные сопровождают сравнение героя. Именно так автор подводит читателя к тому, что «вещи» являются проводниками к приятным моментам человеческой жизни, но никак не могут заменить эти самые моменты.
Пересоздать мир таким, каким он должен быть, - или дать читателю понять, что таким видимый мир только кажется поверхностному наблюдателю, - вот истинная задача художника. Баранов С. В. В. Ф. Ходасевич о призвании поэта и поэтическом творчестве // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 8: Литературоведение. Журналистика. - 2007. - № 6. - С. 147-152.Во многом ее решению подчинены две последние поэтические книги Ходасевича «Тяжелая лира» и «Европейская ночь». И если в «Тяжелой лире» борьба героя увенчалась успехом, ему удалось «вырасти над собой» и уподобиться Орфею, то финальный аккорд «Европейской ночи» (из стихотворения «Звезды», 1925) звучит почти как просьба о прощении, адресованная создателю:
Не легкий труд, о Боже правый,
Всю жизнь воссоздавать мечтой
Твой мир, горящий звездной славой
И первозданною красой (т. 1, с. 294)
Сознательный выбор «тяжелой лиры» означал, кроме всего прочего, и твердую веру в конечное торжество светлого начала. Вот почему с такой болью воспринимал Ходасевич симптомы тления и разрушения в современном мире, так жестко критиковал и отвергал все то, что противоречило его представлениям о добре и правде. 2. Баранов С. В. В. Ф. Ходасевич о призвании поэта и поэтическом творчестве // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 8: Литературоведение. Журналистика. - 2007. - № 6. - С. 147-152. Искусство возникает с первым проблеском мысли и первым сознанием страдания. Оно должно отпасть там, где все познано, все загадки разрешены и все страдания кончены. В раю не будет писателей», - утверждал Ходасевич в одной из последних своих статей «О советской литературе» (1938).
Как итог, в конце своей работы Ходасевич также спокойно утверждал, что вещь никогда не может стать ценнее человека. «Живой человек может собой представлять живое действующее зло». При этом автор также добавляет и иную точку зрения, которая четче описывает то, в чем проявляется и символизм «вещи», и роль человека в данной символике: «Но, когда человек в порыве ярости уничтожает вещь, которая для него безвредна и безопасна, -- тут становится страшно. Ведь уж тут ничего не усмотришь, кроме голой, дикой, звериной ярости: тут -- падение человека, еще менее греховное, чем в убийстве, но еще более жуткое, потому что оно, повторяю, бессмысленно». Ходасевич В.Ф. Собрание сочинений: в 4 т. / В.Ф. Ходасевич - М.: Согласие, 1996 - Т.4: Некрополь. Воспоминания. Письма: [сост. и коммент. И.П. Андреевой, С.Г. Бочарова, Н.А. Богомолова]. - 1997. - 478 с.
В. Ф. Ходасевич не просто автор, который мог описывать «вещи», он мог также придавать им те роли, которые бы они занимали в тексте, не стесняя при этом самого человека. Структуру белых стихов позволяет большее время посвятить исключительно вещам, которые могут окружать героев или становятся некоторым проводником к иным сюжетам, но они не заменяют жизни. «Вещи» в белых ямбах скорее занимают места фона, они неброские, тусклые, ка будто само собой разумеющееся. Белые стихи не направлены на то, чтобы дать главенствующее место вещам, однако в определенных моментах они связывают человека уже с духовным миром. В таком случае символика «вещей» - это проводник к приятным воспоминаниям, которые уже не вернутся или не смогут осуществиться в реальной жизни. Здесь играет роль сама позиция Ходасевича, который не согласен с тем, что вещь будет иметь больше смысла, чем человек. Несмотря на это, «вещи» - это и есть наша жизнь, предметы хранят память, хоть и не заменяют реальность. В таком случае только человек может придать «вещам» свой конкретный смысл.
Заключение
Символика «вещи» в творчестве Ходасевича достаточно многообразна. Она приобретает смысл в каждом его произведении. «Вещь» есть не то, что окружает нас в качестве единого предмета, а то, что нравится или же не нравится людям. Это проявляется в употреблении различных метафор, эпитетов, антитез и т.д. Как заключил и сам автор: «Есть вещи, которые мы любим, и есть вещи, без которых не можем обойтись. И эти необходимые вещи любим мы иногда меньше, чем просто «любимые», а иногда как будто и вовсе не любим, то есть не думаем о любви к ним. И часто -- это как раз самые необходимые. Таков воздух». Ходасевич В.Ф. Собрание сочинений: в 4 т. / В.Ф. Ходасевич - М.: Согласие, 1996 - Т.4: Некрополь. Воспоминания. Письма: [сост. и коммент. И.П. Андреевой, С.Г. Бочарова, Н.А. Богомолова]. - 1997. - 488 с.
В работе была достигнута основная цель, направленная на расширение знаний в рамках одного термина - «вещь» - на примере стихотворений белых ямбов. Несмотря на то, что само понятие имеет долгую историю, проявляется в разных сферах и, как нам известно, все вещи окружают нас абсолютно везде и в современном мире, Ходасевич возвышает именно человека над этими «вещами», предоставляя им только второстепенную роль. Символика обретает здесь только дополнение к основной части, автор говорит практически прямым текстом, не особо останавливая свое описание на опредмечивание. Так и проявляется его отношение к данному символизму.
Для осуществления работы были также выполнены поставленные задачи:
- характерные аспекты «вещи» могут проявляться как в литературе, так и в социуме, духовной жизни, юриспруденции, но при этом иметь совершенно разное значение;
- взаимодействие вещи и человека начинается еще с истории и продолжается до сих пор, при этом материальная и духовная значимость данного союза зависит не только от влияния человека на «вещи», но и «вещи» на человека;
- творческий путь Ходасевича взаимосвязан с глубоким познанием человеческого мира, при этом его видение жизни многообразно и самобытно, что позволяет ему писать белые стихи достаточно легко для понимания читателя;
- символика вещей в белых ямбах Ходасевича может быть не очевидна, однако даже то, что автор посвятил произведение ямбу, уже обозначает его позицию к материальным и нематериальным вещам.
Данное исследование может быть полезным в литературоведении или в таком направлении, как РКИ, для знакомства иностранцев не только с работами Ходасевича, но и пониманием термина «вещь». Важным аспектом является также анализ четверостиший, который также пригодится для сравнения термина с синонимичными ему понятиями или же похожими словами других авторов. Это позволит лучше понимать русскую литературу на предмет использования завуалированного смысла простых терминов.
Список используемой литературы
Книги
1. Вещь // Кузнецов С.А. Большой толковый словарь русского языка. СПб., 2000. С. 123-124.
2. Вещь // Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1990. С. 82.
3. Вещь // Толковый словарь русского языка: в 4 т. / под ред. Д.Н. Ушакова. Т. 1. М., 1935. Стлб. 268.
4. Королева Е. В. Метафора как средство реализации лингво-культурологического кода (на материале поэзии В. Ф. Ходасевича) / Е. В. Королева. -- Текст: непосредственный // Молодой ученый. -- 2016. -- № 18 (122). -- 501 с.
5. Уемов А.И. Вещи, свойства и отношения / / Уемов А.И. - М.: Изд. АН СССР, 1963. - 184 с.
6. Фуко М. Слова и вещи. // Археология гуманитарных наук / В. П. Визгин, Н. С. Автономова, Спб, 1994.- 408 с.
7. Хайдеггер М. Истоки художественного творения // Зарубежная эстетика и теория литературы ХIХ-ХХ вв.: Трактаты, статьи, эссе. М, 1987. - 313 с.
8. Ходасевич В.Ф. Собрание сочинений: в 4 т. / В.Ф. Ходасевич - М.: Согласие, 1996 - Т.4: Некрополь. Воспоминания. Письма: [сост. и коммент. И.П. Андреевой, С.Г. Бочарова, Н.А. Богомолова]. - 1997. - 741 с.
Хьюз Р. Ходасевич: ода русскому четырехстопному ямбу // Блоковский сборник XIII. Русская культура ХХ в.: метрополия и диаспора. Тарту, 1996. С.170-184.
Отечественная литература
1. Андреюшкина Т. Н. Феномен жанра «стихотворение-вещь» в поэзии Р. М. Рильке и философские основы «вещи» // Вестник ВУиТ. - 2018. - №2. - С. 5-13.
2. Баранов С. В. В. Ф. Ходасевич о призвании поэта и поэтическом творчестве // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 8: Литературоведение. Журналистика. - 2007. - № 6. - С. 147-152.
3. Бычков В. Отзвуки символизма в эстетике Владислава Ходасевича // Вопросы философии. - 2020. - № 1. - С. 85-96.
4. Вайсбанд Э. С. Путем зерна: Эпизод «реабилитации» В. Ходасевича в Советском Союзе (Л. Чертков и Краткая литературная энциклопедия) // Литературный факт. - 2018. - №9. - С. 67-78.
5. Веденин А. А. Понятие единый недвижимый комплекс (проблемы правоприменения) // Вестник Саратовской государственной юридической академии. - №. 5 (124). - 2018. - С. 199-207.
6. Григорьева О. Г. К вопросу о понятии «Собственность» // Проблемы экономики и юридической практики. - 2018. - №1. - С. 88-90.
7. Закрыжевская Е. А. Биографические черты Владислава Ходасевича в хронике «Гулливера» // Литературный факт. - 2020. - №1 (15). - С. 342-351.
8. Карнаухова А. А. Пути и механизмы символического развития слова в языке (на примере цветообозначений в испанской и русской поэзии ХХ В.) // Филология: научные исследования. - 2020. - №1. - С. 31-38.
9. Кулешова О. В. Духовный мир ушедшей России в произведениях писателей-эмигрантов // Вестник культурологии. - 2018. - №4 (87). - С. 29-41.
10. Селиверстова А. А. Вещь как объект культуры: взаимосвязь понятий «Вещь» и «Телесность» в философии культуры // Манускрипт. - № 6-1 (80). - 2017. - С. 148-149.
11. Суворов Н. Н. Аура вещи в утверждении культурного пространства / Вестник Санкт-Петербургского государственного института культуры. - №3 (36). - 2018. - С. 62-67.
12. Челноков С. В. Человек и вещь: от молчания к слову // Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. - № 3. - 2019. - С. 75-82.
13. Чупров А. С. Человек как вещь среди вещей // Социум и власть - №3 (65). - 2017. - С. 118-123.