Материал: Шестов. Лекции по истории греческой философии

ЛЕКЦИЯ ШЕСТАЯ

Мегарская школа Киренская школа

Циники (Антисфен, Диоген)

ы изучили в предыдущих лекциях Платона, основав­ шего Академию, и Аристотеля, основателя перипате­ тической школы. Обе эти школы вышли, как мы зна­

ем, из Сократа. Платон сам был непосредственно учеником Сократа; Аристотель был учеником Платона, ученика Сократа. Нечего и говорить, что платоновская и аристотелевская школы должны считаться наиболее замечательным и ценным результа­ том философской и преподавательской деятельности Сократа. Но этими школами все же не исчерпывается влияние Сокра­ та на ближайших его современников. Наряду с Академией Пла­ тона и перипатетической школой Аристотеля другие ученики Сократа создавали и другие школы, которые существовали до­ вольно продолжительное время — часть в течение целого ряда поколений — и которые, хотя по своему значению не могут сравниться со школами Платона и Аристотеля, все же настоль­ ко важны, что мы не можем не остановить на них своего вни­ мания. Этих представителей учения Сократа называют непол­ ными и односторонними сократиками, т<ак> к<ак> они, по общему мнению, не целиком восприняли основные идеи учи­ теля, а приняли их с какой-нибудь одной стороны. Мы уже встречались с одним из таких учеников Сократа, с Ксенофонтом, и знаем, что при всей своей искренности и добросовест­ ности, при благоговейном отношении к Сократу, ему все же не удалось постигнуть и воспринять всю глубину идей учите­ ля. У других сократиков, насколько можно судить по неболь­ шим, сохранившимся после них фрагментам их сочинений, мы тоже не находим того понимания поставленных себе учи-

187

телем задач, которое мы встретили у Платона. Сверх того, они часто отклоняются в сторону досократовской философии, пы­ таясь слить в единое целое идеи, например, элеатской школы с идеями сократовской. Но, повторяю, все-таки значение этих школ было очень серьезно — и потому на них нельзя не оста­ новиться. Первая школа называется мегарской, вторая киренской и третья цинической или, как иногда произносят, кинической. Последняя заслуживает особенно внимательного рассмотрения, как наиболее оригинальная и загадочная1.

Начнем по порядку со школы мегарской. Основателем ее считается Евклид из Мегары, города, расположенного на Ко­ ринфском полуострове. Его учениками и последователями были Иктий, Евбулид, Диодор Кронос и, наконец, Стильпон, тоже из Мегары (от 370-290 г.), который, однако, уже укло­ нился от основных воззрений мегарской школы и приблизился к школе учеников. В учении мегарской школы, кроме влияния Сократа, видно влияние элеатов и даже первых софистов. Ко­ нечно, нельзя отрицать, что учение Сократа имеет сходные чер­ ты с учением элеатов. Сократ, как и элеаты, стремился к един­ ству понимания. Элеаты видели единство и тождественность мира, Сократ говорил об единстве добра. И элеаты и Сократ не признавали чувственного познания и искали истины в разуме. Мегарики хотели слить учение Парменида с учением Сократа. Они тоже искали λόγος'а, разума в познании и добивались бес­ телесной, единой сущности вещей (ασώματα εϊδη— Zeller. И-1. 218). Но их в конце концов больше соблазняло статическое учение элеатов, изображавших единое целое всегда неизмен­ ным и себе равным, чем динамическое учение Сократа, для ко­ торого общее понятие было все же единством множественного. Мы помним, как Сократ находил общее понятие, объединяя и подчиняя понятию целые ряды отдельных явлений. Т. е. Со­ крат, отыскивая общее, все же считался и старался объяснить единичное. Мегарская школа в этом отступила от Сократа. Она приравняла понятие Парменида о едином сущем к понятию Сократа о высшем добре и сделала из этого вывод, что только одно благо и существует в мире, и все слова, которые мы упо-

188

требляем, когда называем последние начала бытия, значат одно и то же. Говорим ли мы «бог», «разум», «добро», «мудрость» и т. д., это все только разные слова для одного понятия. В конце концов они вообще уже стали отказываться признавать что-ли­ бо, кроме этого блага, существующим. Для доказательства же своих положений им пришлось прибегнуть к средству поздней­ ших элеатов — Зенона и ранних софистов, т. е. к непрямой или косвенной аргументации. Им пришлось, как это делал Зенон, показывать, что наши обычные суждения, признающие множе­ ственность, приводят к противоречиям. Косвенная аргумента­ ция всегда очень опасна и рискованна, т. к. является скользким путем, ведущим к эристике, т. е. к искусству путем разных хит­ росплетений сбивать противников. Вся школа поэтому называ­ лась тоже диалектической или эристической. Некоторые их до­ казательства взяты ими у софистов или составлены на манер софистов. Например, рассуждения, называющиеся «соритом» (кучей), «лысый», «рогатый». Вот они. Рогатый. То, чего ты не потерял, ты имеешь. Рогов ты не потерял. Стало быть, у тебя есть рога. Куча: одно зерно представляет из себя кучу? Нет.

А два? Нет. А три? Тоже нет. Так, прибавляя по одному зерну, мы либо никогда кучи не создадим, либо выходит, что из одно­ го зерна создается куча. Таков же смысл рассуждений «лы­ сый». Если вы вырвете из головы один волос, получится лыси­ на? Нет. Два? Тоже нет. Три? и т. д.2 Наконец, придется признать, если вы вырвете целый ряд волос, все по одному, что из одного волоса сделалась лысина. Эти примеры показывают вам, как способы непрямого доказательства ведут к софизмам. Но все-таки не нужно думать, что вся деятельность мегарской школы сводилась к этим хитросплетениям. Это уже крайности, которых можно было бы и избежать, но которых люди избе­ жать не умеют. Общее же учение их, стремившееся видеть во всем мире единое добро, несомненно являлось результатом добросовестного и напряженного искания. Ими, между прочим, была впервые высказана мысль, которая впоследствии очень занимала умы наиболее выдающихся мыслителей, о том, что в мире не может быть зла. И эта мысль являлась последователь-

189