Конструкция в форме простого буд. вр. с /Z-каузатором и субъектом состояния 2-го лица появляется в двухчастном полипредикативном предложении. Первая часть содержит каузативный эмотив и не является семантически достаточной: она предваряет вторую часть, несущую информацию, ради которой и создается высказывание. Каузация эмоции осуществляется субъектом речи посредством самого содержания речи, что может быть представлено двумя соположенными предикатами - эмотивным и речевым: каузативный эмотивный глагол
Может быть, огорчу вас, сказав, что не читаю ни Улицкую, ни Акунина, ни Толстую, которых читают все (Ф. Чеханков 2002).
Речевой глагол, как правило, опускается, и каузативный эмотив в форме будущего простого прочитывается в связи с речевым действием См. также об исторической смене речевой рамки от признаюсь к признаюсь (XIXXX вв.) - от формы наст. вр., иконически выражающей процесс рефлексии по поводу собственной речи, к форме буд. вр., иконически предъявляющей процесс управления вниманием адресата [Никитина, 2013].. Как след от речевого глагола на эмотиве остается семантика акциональности. Эмотивная конструкция становится эмотивно-речевой модусной рамкой О типах модуса см. [Арутюнова, 1988]. - ср. известный прием использования возвратных эмотивных глаголов на месте речевых в постпозитивных словах автора при прямой речи («Неужели?» - удивилась она). Сама конструкция с каузативным эмотивом становится определенным риторическим и манипулятивным приемом: говорящий сознает, что содержание его речи может каузировать определенное состояние адресата, и предваряет свою речь, заранее ставя в известность адресата о характере сообщаемого, тем самым использует рамку в катафорической функции, см.:
поэтому если вы думаете что засланные казачки работают в ютубе и удаляют ваши комменты я вас разочарую это невозможно так как их вычислят и уволят в течении нескольких дней (Пикабу 2020).
Эмотивный предикат часто выступает в связи с модальным словом, которое усиливает акциональную семантику рамочной конструкции, связанную с речевым модусом. Такие модальные слова, как придется, вынужден, хочу, всегда маркируют наличие внутреннего контроля со стороны субъекта речи:
Придется тебя огорчить. Я обыкновенный инженер на обыкновенном автозаводе. Не миллионер, не банкир и не звезда экрана (А. Маринина. Мужские игры 1997).
Говорящий может усиливать риторический потенциал модально-речевой рамки, связывая в одной конструкции эмотивные лексемы разной полярности:
Но хочу вас успокоить или обеспокоить: со мной это не пройдет, я с вас просто так не слезу! (С. Шикера. Стень 2009).
Данный тип употребления эмотивных глаголов востребован сегодня (в частности, в сетевом общении) и свидетельствует о тенденции к разрастанию субъективной составляющей высказывания. Это резко отличает рассматриваемую конструкцию от других средств вербализации модуса: для модуса естественно существование в высказывании в виде «маленьких» вводных слов (по-видимому, наверное, очевидно, к счастью и т. п.). Одним из путей образования вводных слов было сокращение модусной рамки (XVIII-XIX вв.) [Шахматов, 2001; Кузнецова, 2017] - от главного предложения в составе сложноподчиненного с придаточным изъяснительным к вводному слову. По-видимому, своеобразное «сжимание», зафиксированное в текстах прежде всего художественной литературы, претерпело выражение ментальных модусов (знания, мнения) и эмотивного, а рассматриваемая конструкция соединяет эмотивный модус с речевым и характерна для Я-дискурса, речевых жанров, в которых субъект речи настойчиво заявляет о своей значимости. Риторический характер конструкции (связанный с многословием) вполне согласуется с ее количественным увеличением. Ср. также удлинение рамки, соединяющей глаголы речи и эмоции: Надеюсь, что не разочарую / не обижу... , если скажу...
Примеры общения современных чиновников с частными лицами показывают, что субъектом речи, облеченным властью, в качестве излюбленного риторического приема избирается эмотивно-речевая рамка позитивной окраски:
Могу обрадовать красногорцев - строительство развязки идёт в хорошем темпе (депутат М. Маккум);
Я могу обрадовать дольщиков: я внёс поправку о том, как ускорить этот процесс, в правительство (М. Хуснуллин).
Для эмотивно-речевой каузативной конструкции частотным является союз но в особом иллокутивном употреблении (об иллокутивном употреблении союзов см. [Пекелис, 2013]). Появление союза но обусловлено негативной или амбивалентной семантикой эмотивного глагола:
и может вас удивлю, но их родители далеко не всегда пьяницы (Пикабу 2020).
Союзом но в данном случае говорящий устанавливает несоответствие речевому этикету содержания, которое он намеревается сообщить. Иллокутивная сущность союза но доказывается возможностью восстановить речевой глагол во втором предложении и союз хотя или несмотря на то что в первом: Хотя не хочу обидеть, но (все-таки) скажу... Восстанавливая речевой глагол, мы обнаруживаем уступительные отношения в составе модусной рамки - между ментальной и речевой ее частями: «хотя понимаю, что обижу / огорчу / разочарую, сказав, ..., но говорю.»:
Не хочу вас расстраивать, но скажу, как есть, самая страшная зона
в Нижегородской области (Форум 2009-2011).
Тем самым автор речи как будто разыгрывает следующую ситуацию: при колебании между возможностью сказать неприятное для адресата или промолчать выбирается вариант - сказать, так как сообщаемое содержание мыслится как истина, как нечто более значимое, чем речевой этикет; союз но маркирует переход от менее значимого к более значимому, ср. афоризм «Платон мне друг, но истина дороже». Об идее иерархии, предъявляемой с помощью союза но, см. [Санников, 2008; Онипенко, 2009].
Риторическая игра усиливается в случае распределения ролей между говорящим и адресатом как всезнающей персоны и невежды, неофита. Эти роли могут не соответствовать реальному положению дел (никто не огорчен, не расстроен, не разочарован), а являются лишь мыслительной конструкцией говорящего:
Какие свойства характеризуют вещество? Энергия, скажете вы, масса, объем и мера влияния (сила). К сожалению, должен огорчить вас: энергия - весьма относительное понятие (В. Околотин. Привычные парадоксы механики 1975).
См. также пример с ролями торжествующего автора и поверженного адресата:
Уважаемые книголюбы. Наблюдатели и прочие. Хочу Вас огорчить, что мои книги покупают, несмотря на ваше суждение о завышенности (Форум 2004-2006).
Эмотивный модус может быть выражен вводным словом к сожалению, употребление которого в определенных диалогических условиях обнаруживает особую речевую тактику говорящего.
Помимо случаев реального сожаления говорящего, каузированного извне и испытываемого только самим говорящим:
К сожалению, я никогда не бывал на море,
есть такие употребления к сожалению, которые следует рассматривать в связи с проблематикой Я, дающего отказ и каузирующего негативное эмоциональное состояние адресата:
Гид встретил меня в вестибюле отеля, пожурил за пренебрежение достопримечательностями и предложил вечером катерную экскурсию. - К сожалению, не могу, я уже приглашена моими здешними друзьями (Е. Тюгаева. Ворота в мир 2011).
Поскольку при слове релятивной семантики позиция субъекта остается незамещенной, возникает вопрос: испытывает ли сожаление говорящий? Если прочитывать фразу этикетно, то отказ говорящего каузирует сожаление в адресате, а говорящий обнаруживает сочувствие адресату. Однако часто говорящий далек от реального сожаления, см. посттекст примера выше, обосновывающий отказ героини от приглашения: «Не хотелось тратить легкость, которая поселилась во мне сразу после беседы с интерполовцами...». См. также знаменитый диалог Максудова с Рвацким («Театральный роман» М. А. Булгакова): писатель на заверения жуликоватого издателя заплатить деньги «позже» дважды отвечает: «К сожалению, не могу (подписать договор)». В случае, когда отказ говорящего обусловлен нежеланием действовать в ущерб себе либо негативной позицией по отношению к адресату, невозможно говорить об эмпатии говорящего, а единственным претендентом на роль субъекта состояния оказывается адресат.
В связи с этим см. примеры из современной речи с демонстративным заполнением местоимением 2-го лица позиции субъекта чувствующего, превращающие эмотивное вводное слово в инструмент риторики:
К вашему сожалению я ещё жива) (интернет-ресурс).
См. примеры из сетевого общения официальных лиц с гражданами:
К Вашему сожалению, приёмная комиссия в воскресенье не работает (интернет-ресурс).
Обращает на себя внимание то, что в ситуации сетевого общения говорящий и адресат могут быть разведены во времени и пространстве, адресат часто неконкретно-референтный (множественная аудитория интернет-ресурсов), что, вероятно, приводит к неличностной интерпретации говорящим собственного адресата. Наблюдения за представленными эмотивными конструкциями обнаруживают образ современного говорящего - агрессивный и самоуверенный; говорящий претендует не только на внимание, время и чувства адресата, но и на «надстояние» над ним, подчеркивая отсутствие эмоциональной солидаризации с адресатом.
3.2 Ты / вы-каузатор (2-е лицо настоящего времени)
Каузативно-эмотивные предложения наст. вр., соединяющие 2-е лицо каузатора и 1-е лицо субъекта чувствующего, предъявляют версию высказывания, в котором роли субъекта речи и субъекта чувствующего выполняются одним лицом (личностью).
Высказываниям с //-субъектом состояния в актуальном времени придается особое значение в социологии и исторической антропологии, изучающих способы выражения эмоции в разных культурах. Здесь принято разграничение эмоции и эмотива как чувства и слова, с помощью которого говорящий, выражая свое эмоциональное состояние, обнаруживает то, что недоступно наблюдению других, «выражает невыразимое», т. е. собственное чувствование. При этом антропологи считают, что в осмыслении эмоции основную роль играет слово: только посредством выбора говорящим-чувствующим определенного языкового средства и называния испытываемая эмоция оформляется и конкретизируется. Тем самым обнаруживается особый, недескриптивный характер английских эмотивов (I am afraid of... «Я боюсь»), что позволяет сравнивать их с перформативами; при этом отмечается, что эмотивные высказывания 1-го лица актуального наст. вр. обладают дескриптивным оформлением, особой иллокуцией («нацеленностью на отношения»), «эффектом самопознания» [Reddy, 1999, p. 267-268].
Рассматривая каузативно-эмотивные ^-высказывания в актуальном времени в связи с их недескриптивными свойствами, мы добавляем такой фактор, как совпадение в одном лице адресата высказывания и каузатора эмоции.
В том случае, когда позиция каузатора занята местоимением 2-го лица, а субъекта состояния - местоимением 1-го лица, высказывание представляет собой заявление (своеобразный декларатив), к которому критерий истинности / ложности неприменим, так как состояние познается изнутри (оно может быть подвергнуто сомнению со стороны, но не опровергнуто):
Он усмехнулся. - Чувствуете вкус огня?! Она хохотнула: - Брянчин, вы меня удивляете! (В. Аксенов. Таинственная страсть 2007);
ваш профессионализм меня шокирует!! (Пикабу 2020).
Декларатив здесь понимается не в смысле одного из типов перформативов, а как высказывание, с одной стороны, противопоставленное перформативам, с другой - дескриптивам. В отличие от дескриптивного употребления, описывающего ситуацию, данные каузативно-эмотивные конструкции имеют своей целью эмоциональное реагирование говорящим на действия адресата и их оценку, за этим заявлением ожидается речевая или неречевая реакция адресата (оправдывание, изменение характера действий и т. п.).
В конструкции с ты-каузатором используется глагол несов. в. (наст. вр.), при этом настоящее прочитывается актуально, а не узуально. Ср. с узуальным значением в примере
Некоторое время она стояла молча, затем вздохнула, шагнула ко мне и крепко обняла. - Я тоже тебя очень люблю, Артурчик. Но ты меня так расстраиваешь. (Л. Каганов. Танкетка 2011).
Доказательством недескриптивности подобных высказываний является изменение их временной характеристики в позиции придаточных изъяснительных Ср. о невозможности перевода в шаблон косвенной речи определенных типов высказывания, в частности «эмоционально-аффективных элементов речи, поскольку они выражаются не в содержании, а в формах высказывания, не переходят в этом же виде в косвенную речь» [Волошинов, 1993, с. 136-138], о непереподчиняемости «первичных эгоцентриков» [Падучева, 1996, с. 265-271].: Он сказал, что ты его удивляешь - значение узуального настоящего (а не актуального).
Недескриптивность эмотивных высказываний с Я-каузатором позволяет сравнивать их не только с перформативами, но и с междометиями. С перформативами их роднит актуальное время, Я-субъект (состояния), адресованность, а также цель («изменить мир»); с междометиями - недескриптивное выражение сиюминутной эмоции, принадлежащей Я, реактивность. В отличие от перформатива, реально меняющего мир (слово как действие), эмотивные декларативы в скрытом виде содержат стремление изменить мир посредством воздействия на адресата, что можно сравнить с волеизъявлением; воздействие на адресата выражается сообщением о собственной (часто негативной) эмоции. Их отличие от междометий, которые являются наиболее прямым, простым способом речевого выражения эмоций в актуальном времени, что было названо «фразоидами непосредственной реакции» [Теньер, 1988]), состоит в отсутствии у междометий целеполагания - это просто эмотивная реакция - «от мира к человеку».