Селфи как нормализованный аутизм
А.В. Перцев
Уральский федеральный университет
Аннотация
В статье рассматривается «гносеология повседневности»: поскольку население объективирует сегодня процессы своего познания и их результаты в социальных сетях, автор прилагает к анализу этого материала категориальный аппарат философской гносеологии.
Статья написана на материалах доклада, который был сделан на конференции, организованной Гейдельбергским университетом и Санкт-Петербургским государственным университетом по теме «Человеческая экзистенция между болезнью и здоровьем как философская и культурная проблема».
Ее участники занимались прояснением философских оснований психологии и психиатрии.
В статье рассматривается зарождение традиции таких методологических семинаров сто лет назад в Гейдельбергском университете, когда К. Ясперс и К. Вильманс в клинике университета обсуждали, можно ли применять понятия «норма» и «отклонение» для характеристики психического здоровья общества. Автор статьи исходит из того, что в современном мире после Второй мировой войны доминирует англосаксонский эмпиризм, опирающийся на видеокультуру.
Теоретическое мышление не приветствуется, всякие теории с порога отметаются как «теории заговора».
Это есть продолжение теории познания Ф. Бэкона, который боролся с теориями как «призраками театра».
Однако в рамках эмпиризма существуют два противоборствующих течения. Одно представляет собой стремление навязать населению видеоряд и способы упорядочения восприятия этого ряда в привычные предметы -- при элиминации всего субъективного. Другое течение -- протест и самоутверждение, оно выражается в изображении себя как центра мира (снимка селфи).
Ключевые слова: гносеология, повседневность, эмпиризм, философия фотографии, общество потребления, социальные сети, интроверт, экстраверт, селфи.
гносеологический тотальный философия
Abstract
Selfie as normalized autism
A. V. Pertsev
Ural Federal University,
Russian Federation, 620000, Ekaterinburg, pr. Lenina, 51-319
The article considers the “epistemology of everyday life”: since today the population objectifies the processes of its cognition and their results in social networks, the author applies the epistemological categories to the analysis of this material. The article is based on the materials of the report that was made at a conference organized by the University of Heidelberg and the Saint Petersburg State University on the topic: “The human existence between the illness and the health as a philosophical and a cultural problem”. Its participants were engaged in clarifying the philosophical foundations of psychology and psychiatry. The article considers the emergence of such methodological seminars' tradition a hundred years ago at the University of Heidelberg when K. Jaspers and K. Wilmans discussed whether it is possible to use the concepts of “norm” and “deviation” to characterize the mental health of society.
The author of the article proceeds from the fact that Anglo-Saxon empiricism based on video culture dominates in the modern world after the Second World War. The theoretical thought is not welcome; any theory is dismissed as “a conspiracy theory”. This is the continuation of the epistemology of Bacon, who struggled with theories as of the «ghosts of the theater.» However, there are two opposing currents within the empiricism. The first one is the intention to impose on the population a video sequence and ways of ordering the perceptions of this sequence into the familiar subjects -- with the elimination of everything subjective. The second current is an expression of objection and self-affirmation, which is expressed in portraying oneself as the center of the world (a picture of “selfie”).
Keywords: epistemology, everyday life, empiricism, philosophy of photography, consumer society, social networks, introvert, extrovert, selfie.
Область, к которой относится эта статья, -- «гносеология повседневности», а выбор ее темы, столь необычной для философа, определился после приглашения к участию в международной конференции по теме «Человеческая экзистенция между болезнью и здоровьем как философская и культурная проблема», которую организовали в Санкт-Петербурге 5-7 апреля 2017 г. СПбГУ и Гейдельбергский университет. В конференции принимали участие медики, психологи, культурологи, философы, педагоги. Разговор был общим и понятным им всем, но при этом именно философским: он касался философских оснований медицины, психологии и культурологии.
Для ученых Гейдельбергского университета такие «прояснения философских оснований» с участием медиков и психологов представляют собой продолжение давней, более чем вековой традиции. Во многом эта традиция связана с именем Карла Ясперса (1883-1969). Это -- классик в сфере психопатологии и сфере философии, один из создателей экзистенциализма ХХ в. При этом философы всегда считали его врачом-психиатром, а врачи -- философом.
Такое положение между философией и медициной, по объяснениям самого К. Ясперса, определялось тем, что он с молодых лет интересовался философией, отдавая предпочтение Б. Спинозе, но тяжелая болезнь (бронхоэктазы и сердечная недостаточность) требовала умения постоянно лечить себя. В итоге это обернулось выбором психиатрии -- медицины, обращенной не к телу, а к «душе». Невозможность работать из-за нездоровья «на полную ставку» заставила К. Ясперса выступать в роли ассистента-волонтера. У него не было постоянных больных, что позволяло ему наблюдать работу коллег-врачей несколько со стороны, участвуя при этом в их научных конференциях, врачебных обходах и т. п. Результатом оказался методологический анализ, выразившийся в работе «Общая психопатология».
В «Философской автобиографии» К. Ясперс так писал об этом: «Формальные, внешние черты моей последующей жизни можно описать кратко. После окончания гуманитарной гимназии я на протяжении трех семестров изучал право, затем -- медицину. В 1908 г. сдал государственный экзамен по медицине, в 1909 г. стал доктором медицины. После этого я поступил научным ассистентом-добровольцем в психиатрическую клинику Гейдельберга. В 1913 г. выдержал конкурс на замещение вакантной должности и стал приват-доцентом по психологии на философском факультете университета г. Гейдельберга. В 1921 г. там же стал ординарным профессором философии, отклонив аналогичные приглашения в Грайфсвальд и в Киль. В 1928 г. был приглашен профессором в Бонн, но тоже отказался. В 1937 г. государство национал-социалистов лишило меня права преподавать. Кафедру мне вернули в 1945 г., с согласия и одобрения американских оккупационных властей. В 1948 г. я принял приглашение в университет г. Базеля, где преподаю по сегодняшний день» [1, с. 209].
«Общая психопатология» была издана на основе докторской диссертации, которую К. Ясперс защитил в 1913 г. Его готов был пригласить доцентом под свое руководство великий психиатр Э. Крепелин, руководивший клиникой Мюнхенского университета с 1903 по 1922 г. Но К. Ясперс не хотел покидать Гейдельберг, а квота доцентом-медиком в университете была исчерпана. В результате врач-психиатр и психолог отправился приват-доцентом на философский факультет, где Г. Риккерт упорно не желал признавать его философом ни в малейшей степени. К. Ясперс, в свою очередь, читал лекции о психологии всего чего угодно, окидывая взором психиатра и психолога весь мир. Все это создавало предпосылки для сопоставления различных отраслей гуманитарного знания.
В той же «Философской автобиографии» К. Ясперс так описывает свою доцентскую деятельность на философском факультете Гейдельбергского университета и рождение своего экзистенциализма: «Когда осенью 1913 г. я стал доцентом, мне поручили читать лекции по психологии. Летом 1914 г. я начал с темы “Психология характеров и одаренности”. Затем последовали лекции об эмпирической психологии: психологии ощущений, психологии памяти, исследования процесса утомления. Потом я прочитал патографические лекции о многих исторических личностях, которые были больны психически. Но решающим для выбора того пути, по которому в дальнейшем двинулась моя мысль, стал тезис Аристотеля: “Душа -- это как бы всё”. Опираясь на него, я с чистой совестью принялся заниматься всем чем угодно, называя эти занятия психологией. Ведь нет ничего такого, что не имело бы своей психологической стороны, если трактовать это в столь широком смысле. Я никоим образом не принимал господствовавшего тогда в Гейдельбергском кружке (Виндельбанд и Риккерт) ограничения пределов психологии. То, чем я начал заниматься в психопатологии, называя это “понимающей психологией”, теперь наложилось на всю традицию гуманитарно-научного и философского понимания. Таким образом я окидывал взором и ширь мира, и глубину того, что доступно пониманию в человеке. Я читал лекции о понимающей психологии, в первую очередь -- о социальной психологии морали. Среди этих курсов лекций один для меня стал важнейшим. Я опубликовал его под названием “Психология мировоззрений” в 1919 г., после окончания войны. Эта книга предопределила мой путь в философии, хотя сам я этого еще не осознавал» [1, с. 231].
Впрочем, по его собственному признанию, философом по основной жизненной ориентации К. Ясперс стал сразу и навсегда, хотя и не собирался делать философию профессией: «Что же касается внутренней истории моей жизни, то надо сказать хотя бы кратко о происходившем в юности. В 17 лет я читал Спинозу. Это был мой философ. Но я не собирался избирать философию в качестве предмета изучения в университете и делать ее в будущем своей профессией. Значительно большее предпочтение я отдавал юриспруденции и штудировал право, намереваясь позднее заняться адвокатской практикой. Однако, разочаровавшись в абстракциях от жизни общества, которая еще совсем была мне незнакома, я занялся поэзией, искусством, театром, графологией, все время разбрасываясь -- к несчастью, но обретая, к счастью, разрозненные знания о величии человеческом, в первую очередь -- в искусстве. Я не был доволен ни собой, ни состоянием общества, ни фикцией общественного мнения. Основное ощущение было таково: что-то неладно и в мире людей, и во мне самом. И все-таки: насколько великолепен был другой мир -- природа, искусство, поэзия, наука! Все-таки оставалось, всему предшествуя и все предваряя, основополагающее чувство доверия к жизни, внушенное любимыми родителями и сбереженное под их покровительством. Выбор жизненного пути я считал делом глубоко личным» [1, с. 79].
Нет ничего удивительного, что на врачебных научных собраниях в университетской клинике ассистент-волонтер Карл Ясперс стал призывать своих коллег- врачей к выходу за пределы своей профессиональной сферы.
«С 1908 по 1915 г. я работал в психиатрической клинике университета г. Гейдельберга, вначале -- сразу после государственного экзамена по медицине -- практикантом, а затем, после полугодового перерыва, который был вызван продолжением образования в неврологическом отделении Внутренней клиники -- научным ассистентом-волонтером. Это были единственные годы в моей жизни, которые прошли в сообществе исследователей, ежедневно решавших практические задачи. Реалии, с которыми приходилось при этом сталкиваться, относились не только к области медицины, но и к сферам социологии, права, педагогики и психологии -- в их приложении к врачеванию [1, с. 216]. «Часто об одном и том же говорилось совершенно различными словами, преимущественно -- неопределенными. Каждая из школ имела свою собственную терминологию. Казалось, что разговор идет на совершенно разных языках, местные же диалекты этих языков существовали в каждой клинике. Создавалось впечатление, что единой, объединяющей всех исследователей научной психиатрии не существует. Когда я присутствовал на регулярных представлениях больных и дискуссиях в кругу врачей, мне порой казалось, что им постоянно приходится начинать с нуля. Каждый конкретный случай подводился под несколько жалких обобщающих понятий. А потом все опять напрочь забывали сказанное ранее. Всякий раз, как я испытывал удовлетворение от того, что удалось изучить какой-то феномен, оно соединялось с ощущением, что вперед продвинуться не удалось. Возникало чувство, будто я живу в мире, где существует необозримое множество разнообразных точек зрения, которые можно брать и в любой комбинации, и по отдельности, но все они до невероятия просты и бесхитростны. “Психиатры должны научиться мыслить”, -- заявил я как-то в кругу своих коллег-врачей. “Надо будет поколотить этого Ясперса”, -- дружески улыбаясь, сказал в ответ Ранке» [1, с. 116].
К. Ясперс, который призывал психиатров учиться у филологов, чтобы затем научить своих больных феноменологически точно описывать свои внутренние состояния, так и остался «непоколоченным» в Гейдельберге. Наоборот, традиции К. Ясперса и его учителей-медиков -- прежде всего Карла Вильманса, главного врача университетской клиники и научного руководителя К. Ясперса, -- по сей день сохранились в Гейдельбергском университете и нашли свое продолжение в Санкт- Петербургском университете в виде междисциплинарных, но при этом все же философских конференций вроде той, которая была описана выше.
В докладе, приготовленном для нее, автор исходил из того, что философию при всем желании невозможно удалить из сферы повседневности, хотя сегодня такие попытки и предпринимаются. Тот, кто сегодня пытается обойтись без философии, просто не осознает, что он находится во власти только одной из разновидностей философии, а именно эмпиризме позитивистского толка. Это направление имеет многовековую историю, в которой были как достижения, так и провалы.
В сегодняшнем мире, где распространен Интернет, создавший социальные сети, а также появилась возможность непрерывно фотографировать окружающий мир с помощью встроенной в смартфон камеры, возникают абсолютно новые возможности анализа общественного сознания. Речь идет не только об изучении общественного мнения, но и о том, что философия обычно именовала «гносеологией». До появления всех этих «плодов» научно-технического прогресса лишь узкий круг философов и психологов, а также психиатров изучал то, как человек познает мир, представляет его себе и видит его. При этом предметом исследования крайне редко становилась познавательная деятельность «нормальных» людей, ведущих обыденный образ жизни. Изучалась либо умственная деятельность интеллектуалов, т. е. отклонение от «нормы» «вверх», либо болезненная деградация или отклонение от «нормы» «вниз». Сегодня повсеместное распространение фотокамер позволяет каждому фотографировать мир таким, каким он его видит. Это заставляет делать мода, и та же самая мода заставляет публиковать снимки в социальных сетях. Эти изображения перестают быть чем-то частным и доступны для всеобщего обозрения. Иногда они сопровождаются письменными комментариями.
Весь этот принципиально новый материал позволяет воочию представить себе способы зрительного мировосприятия, бытующего на повседневном уровне. Теперь, с одной стороны, изучение повседневного мировосприятия уже не требует каких-то домыслов и реконструкций со стороны ученого. Оно само открывается ему, порой даже слишком назойливо. С другой стороны, все это возвращает ученого к размышлениям о «норме» и «отклонениях» повседневной психической жизни.
Впервые этот вопрос был поставлен в беседе К. Ясперса и К. Вильманса (последний выступал в роли научного руководителя молодого психиатра и будущего основателя экзистенциализма).
В 1911 г. К. Вильямс, который часто выступал экспертом в судах, определяя психическую вменяемость подсудимых, а потому хорошо знал мир повседневности, предложил К. Ясперсу, которому было 28 лет, написать «Общую психопатологию». Это была, по сути, философия психиатрии. Когда психиатрия пытается понять, что она представляет собой не как узкоспециализированная сфера деятельности, а как часть культуры общества, возникает философия психиатрии. Именно в разговорах между К. Ясперсом и К. Вильмансом такая философия психиатрии и родилась. И еще под влиянием К. Вильманса К. Ясперс написал великолепную работу о ностальгии у юных девочек, нянчивших вдали от дома маленьких детей у родственников -- и убивавших их, чтобы вернуться к родителям [1, с 127].