Отмеченные достижения были обеспечены во многом благодаря грамотной кадровой политике Андрианова. Конечно, ее нельзя назвать безупречной: были и ошибочные кадровые решения, кого-то из своих выдвиженцев он быстро «задвигал» обратно, как только их деловые качества переставали его устраивать. Порой отклонялся от сталинской кадровой политики, решая участь подчиненного исходя из личной неприязни, а не его деловых качеств [19, с. 188-205; 18, с. 205-216]. Тем не менее, Андрианов стал первым за много лет руководителем области, кто стремился придерживаться установок Сталина в области кадровой политики. Не случайно, поэтому, многим выдвиженцам Андрианова было суждено занять высокие посты в партийно-государственной системе власти. Так председатель облисполкома И. Л. Митраков в дальнейшем стал заместителем председателя Госплана СССР, затем - заместителем министра внутренних дел СССР и начальником Дальстроя; секретари обкома Г. С. Ситников, Е. Ф. Колышев и В. В. Косов впоследствии возглавили обкомы партии соответственно в Ярославле, Кемерово и Тюмени, секретари «столичного» горкома ВКП(б) В. И. Недосекин и К. К. Николаев в разное время возглавляли Свердловский обком партии, секретари обкома ВКП(б) А. П. Панин, А. В. Носенков и первый секретарь обкома ВЛКСМ А. Е. Харламов заняли ответственные должности в аппарате Центрального комитета ВКП(б)-КПСС. Наиболее высоких постов во власти достиг андриановский выдвиженец А. Б. Аристов - член Президиума и секретарь ЦК КПСС в последние полгода жизни Сталина и позже, во времена правления Хрущева [22, с. 34-38; 23, с. 132-138; 25, с. 42-44, 54-56, 113; 35, д. 1845, л. 12-15 об.]. андрианов позднесталинский ленинградский дело
Вместе с тем нужно отметить, что речь не идет о формировании «свердловского клана» в партийно-государственной системе власти. В настоящее время неизвестно, чтобы в дальнейшем эти руководители поддерживали тесные контакты с В. М. Андриановым, восхваляли его, пытались решать через него какие-либо вопросы в высших властных инстанциях, а он вмешивался в их управленческую деятельность. Иначе говоря, Андрианову и его выдвиженцам нельзя приписать то, что во многом было характерно для взаимоотношений между секретарем ЦК ВКП(б) А. А. Кузнецовым и руководителями регионов из числа бывших ленинградских чиновников, и что им впоследствии вменили в вину [4, с. 182-183; 5, с. 243].
За Андриановым закрепилась слава жесткого руководителя, человека с крутым нравом. Невыполнение государственных заданий в годы войны даже заслуженным директорам заводов могло стоить должности и партбилета [1, с. 16; 27, д. 13, л. 648-649]. Свердловский обком ВКП(б) нередко выступал с инициативой смещения с постов руководителей заводов и привлечения их к уголовной ответственности [27, д. 13, л. 181, 291-292, 307-308, 479-480; д. 15, л. 668; д. 16, л. 49; д. 17, л. 327; д. 18, л. 110-111], а угрозы суровым партийным наказанием и уголовным преследованием были обычной повседневной практикой, что отражено в решениях бюро обкома под грифом «особая папка».
Известно, что обком достаточно резко реагировал на коррупционные действия заводского начальства, даже если завод справлялся с государственными заданиями, а его руководство было на высоком счету у обкома. Так, в 1942 г. в обкоме стало известно, что руководящие работники крупного военного завода «Уралэлектроаппарат» - заместитель директора завода Глазков, заведующий подсобным хозяйством Пушкарев и коммерческий директор Крейндель - обменяли в колхозах остродефицитные фондовые материалы завода на сельхозпродукцию. Делалось это под видом помощи колхозам и улучшения общественного питания рабочих завода. На самом же деле вырученные продукты делились между Глазковым, Пушкаревым и Крейнделем. Решением бюро обкома Глазков и Пушкарев были сняты с работы и получили строгие выговоры с предупреждением и занесением в учетные карточки, им запретили в течение года занимать руководящие должности. Директору завода предложили снять с занимаемой должности коммерческого директора Крейнделя «за антигосударственные действия». Областную прокуратуру обязали расследовать каждый подобный случай и виновных привлекать к ответственности как «расхитителей социалистической собственности». Постановление в назидание разослали во все горкомы и райкомы партии [29, д. 21, л. 12-13].
Директор небольшого Атигского завода В. Т. Голованов не внял обкомовским указаниям, санкционировал обмен с колхозами заводских фондируемых материалов - керосина и металла - на мясо, масло, мед и другие продукты, часть которых взял себе и раздал своим заместителям. За это, а также за отсутствие на заводе элементарных жилищно-бытовых условий для рабочих-таджиков решением бюро обкома Голованов был снят с должности и исключен из членов ВКП(б) [30, д. 43, л. 36-37].
В 1942 г. бюро Свердловского обкома приняло необычное постановление под наименованием «О проведении на Верх-Исетском металлургическом заводе вечера с закуской и выпивкой». Его содержание было следующим:
«1. Осудить неправильное поведение руководителей Верх-Исетского металлургического завода, организовавших банкет с выпивками и закусками. Предупредить руководителей завода, что за повторение подобных случаев они будут сняты с занимаемых постов и привлечены к строгой ответственности.
2. Обратить внимание Молотовского РК ВКП(б) на то, что они неправильно допустили и прошли мимо фактов организации коллективного вечера на заводе с выпивками. Предложить бюро РК ВКП(б) решительным образом покончить с подобными нездоровыми проявлениями, а виновных в этом деле привлекать к строгой ответственности.
Настоящее решение разослать всем ГК, РК ВКП(б)» [29, д. 45, л. 8].
С секретарями райкомов и горкомов, председателями исполкомов Андрианов вообще не церемонился.
Историк К. А. Болдовский описал обстоятельства изгнания из Ленинграда в Крым двух председателей райисполкомов. В 1946 г. два руководителя районных исполкомов - Н. М. Горбунов и И. Г. Нефедов - были освобождены от работы в Ленинграде «за недостойное поведение как коммуниста-руководителя» и «в наказание» были переведены на работу в Крымскую область, где местный обком возглавлял Н. В. Соловьев - бывший председатель Ленинградского облисполкома. Н. М. Горбунов, работавший председателем Дзержинского райисполкома г. Ленинграда, занял должность председателя горисполкома в Симферополе, а И. Г. Нефедов, бывший председатель Петродворцового райисполкома г. Ленинграда, получил место председателя горисполкома в Ялте [2, с. 124].
Андрианов, когда работал на Урале, проштрафившихся секретарей и председателей исполкомов не направлял на «перевоспитание» в Крым, а отбирал партбилет, отдавал под суд или отправлял на фронт. А взыскания и предупреждения секретарям были обычной повседневной практикой в работе бюро обкома. Только открытыми (без грифа «особая папка») постановлениями бюро обкома ВКП(б) в 1942 г. один секретарь был исключен из партии, пятеро получили строгие, еще двое - простые выговоры. В середине 1942 г. бюро обкома сняло с должностей и исключило из партии первого секретаря Полевского райкома Плотникова и председателя райисполкома Валова за «морально-бытовое разложение», организацию коллективных пьянок, невыполнение предприятиями района государственных планов и срыв графика уборки урожая. На одной из пьянок Плотников из пистолета ранил свою жену, а другая закончилась дракой между зампредом райисполкома и директором промкомбината, с последующим невыходом на работу нескольких руководителей района, включая Валова и его заместителя. Председатель Гаринского райисполкома Фетисов, купивший (а не взявший себе бесплатно) в районном финотделе конфискованные вещи, предназначенные для реализации, решением бюро обкома был снят с должности и получил выговор с занесением в учетную карточку. В 1943 г. первый секретарь Ирбитского райкома ВКП(б) И. Е. Путилов, который ранее имел предупреждения от обкома за сексуальную распущенность и выпивки, решением бюро обкома был снят с должности, исключен из партии и отдан под суд за срыв хлебозаготовок и пьянство. В последующем уголовное наказание заменили отправкой на передовую, где он и погиб [20, с. 130-136; 37, д. 1207; 29, д. 48, л. 36-37; д. 55, л. 35-36; 30, д. 88, л. 45а-46 об.]. В том же году бюро обкома постановило исключить из партии и предать суду бывшего председателя Зайковского райисполкома Березина «за подделку денежных документов, присвоение государственных средств, поборничество денег и вещей у хозяйственных организаций и как организатора клеветнического заявления, направленного на дискредитацию райкома ВКП(б)» (Березин пытался избежать уголовной ответственности, отправив заявление, в котором обвинил руководство райкома в «зажиме самокритики», самоснабжении и т.д., и которое после проверки было признано вымышленным и клеветническим). Бывший первый секретарь Манчажского райкома партии А. Ф. Цаплин, ранее осужденный к восьми годам лишения свободы за срыв хлебозаготовок и другие проступки, из колонии писал Андрианову оправдательные письма. Цаплин был «помилован»: колонию ему заменили отправкой на фронт. В 1944 г. был исключен из партии и предан суду бывший первый секретарь Талицкого райкома ВКП(б) Г. М. Седых, который в стремлении остановить покидавших уборочные работы студентов техникума, случайным выстрелом убил одного из них [27, д. 19, л. 171; 30, д. 7, л. 37-39; д. 88, л. 18-22]. Уже после войны бюро обкома сняло с работы первого секретаря Первоуральского горкома ВКП(б) Макаренко и объявило ему выговор с занесением в учетную карточку «за недостойное поведение в быту и шельмование работников горкома ВКП(б)» [31, д. 54, л. 28]. И это далеко не полный список районных и городских начальников, наказанных в бытность работы Андрианова на Урале.
Считается общепринятым, что Андрианов был креатурой Маленкова. Не отвергая это, необходимо отметить, что в тех условиях кандидатура на место П. С. Попкова самым тщательным образом рассматривалась в высшем руководстве СССР и должна была получить одобрение И. В. Сталина. Деловые качества Андрианова были хорошо известны Сталину. В частности, когда осенью 1946 г. в Кремле экстренно разрабатывали план действий в связи с неурожаем и надвигающейся продовольственной катастрофой, Сталин дал письменное указание «усилить» Министерство торговли СССР во главе с А. В. Любимовым, назначив ему одного-двух заместителей «из партийных деятелей типа Андрианова». Оценка способностей Андрианова выглядела еще более лестной, если учесть предшествующее ей другое распоряжение Сталина: «Никакого доверия не оказывать в этом деле т. Микояну, который благодаря своей бесхарактерности расплодил воров вокруг дела снабжения» [12, с. 224-225]. Поэтому нельзя полностью исключать того, что нового «хозяина Смольного» мог выбрать сам Сталин.
По прибытии в Ленинград Андрианов стал неуклонно проводить политику по очищению властных структур от уличенных в «антипартийных действиях» чиновников, дал «зеленый свет» для привлечения их к уголовной ответственности. Как установил доктор исторических наук И. В. Говоров, «ленинградское дело» позволило органам МВД и прокуратуре реализовать часть имеющихся в их распоряжении оперативных данных о различных нарушениях законности представителями партноменклатуры, чего ранее, при П. С. Попкове, им сделать было крайне сложно. В начале 1950-х гг. в Ленинграде прошла серия судебных процессов над бывшими руководителями райкомов и райисполкомов города. Недавним районным начальникам инкриминировали крупные хищения и разбазаривание государственных средств [6, с. 173].
Впоследствии районные руководители были реабилитированы. Спустя годы они называли предъявленные им обвинения сфальсифицированными и нелепыми. Они утверждали, что незаконное расходование средств с их стороны было обусловлено необходимостью исполнения указаний «сверху» о праздничном оформлении улиц, площадей и агитпунктов, подготовке портретов членов Политбюро и «ленинградских вождей», лозунгов и транспарантов к различным празднествам и тому подобное [39, с. 277-280; 8, с. 383]. Иначе говоря, средства шли на благоустройство и украшение к государственным праздникам, чем умело воспользовались «фабрикаторы» «ленинградского дела». Насколько эти утверждения справедливы можно будет говорить лишь после введения в научный оборот документов соответствующих уголовных и партийно-следственных дел. Сейчас лишь имеется возможность привести претензии в адрес отдельных районных начальников, прозвучавшие в ходе IX Ленинградской городской конференции ВКП(б) 1950 г.
Секретарь Невского райкома ВКП(б) г. Ленинграда Г. Н. Шумилов говорил, что бывшие секретари райкома Колобашкин, Нестеров и Григорьев «культивировали» в районе зазнайство, самодовольство и самовосхваление, разбазаривали государственные средства. Бывший председатель Невского райисполкома Дмитриев на организацию банкетов и попоек израсходовал около 20 тысяч рублей, часть этих средств внесли предприятия Невского района [15, д. 1360, л. 124-125].
Секретарь Выборгского райкома ВКП(б) г. Ленинграда А. А. Григорьев говорил о таких явлениях, как «угодничество и подхалимство, распущенность и пьянство, парадность и шумиха, зажим критики и самокритики, протаскивание и поддержка подхалимов и угодников». Бывший секретарь райкома Кедров и бывший председатель райисполкома Тихонов устраивали многочисленные попойки за счет государства, банкеты происходили даже в здании райкома партии: «Проводилась преступная практика спаивания, разложения партийного актива, широко практиковались групповые выезды на охоту, семейные вечера и попойки на квартирах и так далее, в которых участвовали многие партийные и хозяйственные руководители района <…>, участники попоек щедро обеспечивали такие вечера спиртом за счет предприятий». Григорьев рассказал о том, что поведение районного руководства копировали некоторые руководители предприятий и учреждений района: «Бывшие секретари парторганизации Грешенков, Дулетов, Николаев, Шпилов и другие, пользуясь подачками, оказались в зависимости от хозяйственников, пошли у них на поводу, примирялись с безобразиями и покрывали недостатки. Само собой понятно, что ни о каком настоящем партийном контроле над хозяйственной деятельностью при такой обстановке нельзя было и думать. Критика и самокритика оказалась невозможной, а малейшая попытка критиковать заглушалась. Такая обстановка позволила, начиная с руководителей района и кончая работниками предприятий и учреждений, безнаказанно растрачивать государственные средства на постройку дач, на незаконное приобретение путевок, премирование и тому подобное» [15, д. 1360, л. 131-133].
Секретарь Октябрьского райкома ВКП(б) г. Ленинграда А. М. Дмитриев говорил, что бывший председатель райисполкома Белоус, пользуясь покровительством Попкова, Лазутина и других, незаконно присваивал для себя и приближенных мебель, принадлежащую государству. Другого исполкомовского работника - Ножнину - Дмитриев обвинил в обмане партии, разбазаривании жилфонда, имущества эвакуированных граждан, что «залезала в карман государству». В использовании служебного положения в личных целях были уличены хозяйственные руководители [15, д. 1360, л. 137-138].