Сатирические куплеты как литературный жанр
С.В. Свиридов
Сатирические куплеты характеризуются как литературный жанр, генетически близкий эстрадному комическому представлению и сохраняющий в большей или меньшей мере функциональную связь с ним. Материалом исследования служат литературные и эстрадные куплеты XIX в., принадлежащие как известным поэтам, так и создателям репертуара русской эстрады. Характеризуются типичные для куплетов жанровая картина мира, герой и субъект речи, дискурсивная организация. В контексте исторической типологии литературных жанров и нарративных форм показывается связь сатирических куплетов с анекдотом, новеллой и притчей. Подробно анализируется композиционная структура текста куплетов, характеризуемая системой повторов и специфической сюжетной организацией. Стиховая специфика жанра выявляется на основе сопоставления статистических данных о сатирических куплетах и поэзии XIX в. в целом.
Ключевые слова: куплет, жанр, сатира, рефрен, эстрада, русский стих XIX века.
S. V. Sviridov. Satirical verses as a literary genre
Satirical verses are characterized as a literature genre, genetically related to the comic entertaining performance and preserving to a greater or lesser extent functional relationship therewith. The materials of research are literary and variety show verses of the 19th century, belonging both to the well-known poets and to the creators of the repertoire for variety performers. The paper characterizes the genre picture of the world typical for variety show verses, the hero and the subject of speech as well as the discursive organization. Shown in the context of the historical typology of literary genres and narrative forms is the connection of satirical verses with a joke, a short story and a parable. A detailed analysis is made of the compositional structure of the text, characterized by a system of refrains and a specific plot organization. The rhymes specificity of the genre is revealed by comparing the statistic data on the satirical verses and poetry of the 19th century as a whole.
Keywords: satirical verse, genre, satire, refrain, variety performance, Russian verses of the 19th century.
Термин «куплет» традиционно употребляется в нескольких значениях. Во-первых, поэтика понимает его как определенного рода строфу [Л. Э., 1931, стб. 743], во втором значении куплеты (мн. число) определяют как литературный жанр или жанровую форму, которую генетически связывают с водевилем, типологически соотносят с песнями Беранже и иллюстрируют обычно примерами из сатирической поэзии «Искры» или Н. А. Некрасова [Там же, стб. 744-745]. Есть и третье понимание куплетов - как жанра эстрады, разновидности эстрадного номера [Териков, 2004, с. 321]. Последние два значения не противоречат друг другу, но не пытаются и друг друга учитывать, в то время как куплеты, конечно, жанр пограничный по своей специфике. В их литературной судьбе многое определяется диахронической памятью жанра о его песенных истоках и ощущением его синхронного эстрадного функционирования. Аналогично и эстрадные куплеты зачастую обладают ощутимой имманентной литературностью. Два разнородных извода куплетного жанра в эволюции художественных форм разошлись еще не окончательно, так что существование «собрата» является для обоих живым, актуальным фактором, а не остывшим пластом истории. Только с учетом данного положения можно судить о конститутивных признаках жанра куплетов, его типологии, истории, современном состоянии, о его рефлексах в «книжной» поэзии и в поэзии «звучащей» - авторской песне и родственных ей формах.
Современная теория расценивает жанр как формально-содержательную категорию, в которой система поэтических средств (жанровая форма) функционально определяется установкой на выражение определенного знания о мире, мирообраза (жанрового содержания) в определенных коммуникативных условиях (установка на читателя) [Теория литературы, 2008, с. 366-368]. Дифференцирующими признаками жанра в таком случае становятся, с одной стороны, функция в социокультурном контексте, жанровая картина мира, форма героя и форма субъекта речи (его коммуникативный статус, речевая маска и т. п.), задаваемые жанром отношения говорящего к слушающему и слушающего - к содержанию дискурса (его креативная и рецептивная компетенции) [Тюпа, 2011, с. 32-36]. С другой стороны - тематическая фокализация, типология хронотопа, нарративное построение, сюжетно-композиционная структура [Тамарченко, 2011].
Характеристику куплетов как жанра удобнее всего будет начать с его наиболее очевидных конструктивных признаков, которые оказываются, как мы увидим далее, и наиболее сильными жанровыми константами (по крайней мере, в плане формальной организации):
1. Куплеты имеют строфическую композицию, обладающую четко очерченной спецификой как на уровне текста, так и на уровне строфы.
1.1. На уровне целого - это обрамленная композиция: начальная строфа (реже - несколько строф) служат тематической подводкой к корпусу текста; последняя строфа тематически завершает текст, может содержать апелляцию к слушателям и/или дидактический вывод, «мораль».
1.2. На уровне строфы - это асимметричная композиция, определяемая финальным пуантом, который располагается в завершающих стихах строфы (обычно в последнем) и создает резко неожиданное, новое видение темы. Куплетный пуант эксплуатирует механизмы языковой игры, языкового жеста, носит характер поэтического трюка.
2. Куплеты характеризуются единством темы на уровне целого текста и отсутствием такого единства на уровне строфы.
2.1. Каждая строфа имеет свою тему. Строфы не связаны единым сюжетом и действующими лицами. Каждая из них рассказывает о некоем новом случае либо ситуации.
2.2. На уровне текста выявляется тематическое сверхъединство (см. пункт 3), которое может устанавливаться и выявляться в обрамляющих строфах. Этим обеспечивается цельность текста и его противопоставленность другим текстам.
3. Строфы связаны между собой отношениями параллелизма. В типичных случаях это обеспечивается рефреном, повторяющимся во всех строфах «корпуса», а нередко и в обрамляющих строфах.
4. Куплеты - комический жанр, с характерным для сатиры способом художественного «завершения целого».
Вот как описывает композицию куплетного текста Г. Териков, - наверное, самый внимательный аналитик куплета как художественной формы: «Обычно первая строфа куплетного номера - вводная, куплетисты называют ее “заходом”. “Заход” определяет прием. <...> За вводной строфой идут собственно куплеты, в которых разные темы освещаются в рамках выбранного приема» [Териков, 1987, с. 7]. То, что здесь именуется «приемом» - собственно и есть единое поэтическое решение для системы пуантов.
Пункт 2.1. требует дополнительного замечания. Г. Териков подчеркивает, что наряду с отечественной, относительно молодой традицией куплетного жанра есть традиция французская, послужившая источником для куплета на российской сцене. Однако они различны: французские куплеты обычно объединяются единой темой и могут иметь линейное сюжетное развитие. Классическое воплощение эта форма нашла в песнях П. Ж. Беранже. В русской модификации каждая строфа - отдельная нарративная единица [Териков, 1987, с. 16].
Рассмотрим в качестве примера куплеты «Кувырком» (подписано «Ж-в и К-к» Можно с вероятностью расшифровать это как «Жулёв и Классик», то есть Г. Н. Жулёв (1836-1878) и А. Ф. Иванов-Классик (1841-1894). Оба нередко выступали в соавторстве с другими поэтами-сатириками.), созданные в пору расцвета жанра (вероятно, 1870-е гг.) и, по-видимому, исполнявшиеся с эстрады, так как взяты они из книги, анонсированной как сборник текстов, «читанных и петых» известными артистами того времени.
Если в мир вглядишься строго,
То всех зол не перечесть.
Вот красотка-недотрога,
Ей всего дороже честь...
Но ведь грустно есть картофель И пленяться чердаком, - Эх, красотку Мефистофель Скоро пустит кувырком!
Скоро пустит кувырком!
Жаден некий старец-классик,
Пить готов людскую кровь,
Но ему в единый часик В сердце стукнулась любовь...
Для реальных просьб Омфалы Классик скачет петушком,
И латынь, и капиталы Полетели кувырком!
Поглядишь, иная дева Неприступна, точно еж,
И бранит, дрожа от гнева,
За веселье молодежь.
Старый хлыщ, сухой как палка,
Позвенит лишь кошельком - И салонная весталка Полетела кувырком!
Без особых репутаций Нашей биржи прожектер От удачных операций Заблестит, как метеор.
Но глядишь - перед тиражем В миг единый с рысаком,
С экипажем, с бельэтажем Полетит он кувырком! <.. .>
Словом, все на белом свете,
Только сердце есть лишь в ком,
Стар и млад, отцы и дети - Все летает кувырком!
Клятвы, модные мотивы,
Радикалы под хмельком,
Слава, честь, локомотивы -
Все летает кувырком
[Живая струна, 1895, с. 293-294].
Обрамляющая часть этого текста представлена начальными строками первого восьмистишия и последней строфой. В начале констатируется некая исходная моральная коллизия - достаточно обобщенная, чтобы затем ее можно было развить в кумулятивном ряде разнородных микросюжетов. Последняя строфа носит результирующий характер; содержащаяся в ней констатация обобщает приведенные примеры. Она может не иметь собственного сюжета, в этом аспекте конец текста соотнесен с его началом. Три внутренние строфы - это три истории, не связанные общей фабулой, однако симметричные по своей конструкции: в первом-втором стихах указывается некий персонаж, которому дается однозначная моральная характеристика: жадный старец, дева-ханжа, богач-нувориш и т. д. Далее изображается ситуация, в которой герой ведет себя противоположно заданной характеристике. Происходит поведенческое превращение, кульбит, трюк - хотя и не удивительный для слушателя, но невозможный по заданной логике характера-типа. Куплет должен эту логику опровергнуть: жадина бросает капитал на ветер, моралистка соблазняется деньгами, баловень успеха - проигрывается. В последних строках куплета поведенческий «кувырок» должен отразиться в трюке словесном - сюжетном пуанте, который куплетисты называют «сбросом». Вот как описывает композицию куплетной строфы Г. Териков: «Первые четыре строчки - экспозиция, обозначение темы. Пятая и шестая строчки - развитие темы. И последние две - “сброс”, в котором концентрируется заряд сатиры» [Териков, 1987, с. 8]. В нашем примере, как это вообще типично для куплетного жанра, сброс - это неожиданная (желательно - непредсказуемая) контекстуальная интерпретация словесной формулы, составляющей рефрен. Фраза «лететь кувырком» в каждой строфе приобретает новое значение. Это в основном значения переносные, на фоне чего ее прямое употребление в последней строфе, для пущей эффектности - в однородном ряду с переносными употреблениями: «Слава, честь, локомотивы - / Всё летает кувырком».
В общем смысле пуант, по определению Г. фон Вильперта, - это «подлинный, неожиданный смысл, которым заканчивается шутка (острота); возникает благодаря внезапному повороту высказывания» (цит. по:[Тамарченко, 2011, с. 57]). Пуант в куплетах - не просто развязка, это момент, полностью определяющий смысл строфы, также как соотнесенный ряд пуантов-сбросов (их параллелизм обычно подчеркивается рефреном) определяет смысл текста. Куплет существует ради финального трюка-пуанта. Все его строки можно представить как разбег перед совершаемым в конце прыжком. Пуант выражает «резкую смену точки зрения субъекта» и слушателя, неожиданно размыкает их кругозор, «демонстрируя возможность увидеть любую ситуация в новом свете» [Тамарченко, 2008], что соответствует, как мы увидим далее, самому жанровому содержанию куплетов. Отсюда краеугольная значимость «сброса» для куплетов, их художественного качества и жанровой идентичности.
Функционально куплеты связаны с театром и эстрадой. С театром - скорее исторически, в аспекте жанровой памяти; связь куплетов с эстрадой - реальность их бытия в культуре; причем жанр куплетов тяготеет не к респектабельной и нормализованной эстраде, а к вольной, «низовой», балаганной и кафешантанной сцене, «карнавализованной», стилистически свободной. В контексте официально-профессиональной эстрадной индустрии куплеты расцениваются как «низкий» жанр, стоящий на самой границе эстетически и этически приемлемого. Они призваны продемонстрировать частную, неофициальную «изнанку» образа мира, принятого и освященного обществом, и сделать эту «изнанку» предметом смеха. В этом плане куплеты - жанр карнавальный, дезавуирующий принятую иерархию и систему оценок.
Проблематика куплетов как литературного жанра конкретизируется, на наш взгляд, в трех более частных вопросах: собственно об идентичности, жанра, его определяющих свойствах содержательного и формального порядка, об исторической динамике жанра и о его отражении в исторической судьбе других жанров и форм. В настоящей статье мы ограничимся первым из этих вопросов, прибегая к историческим характеристикам только в меру необходимости.
В основе характерной для куплетов жанровой картины мира лежит представление о совершенной необходимости истинного порядка вещей и неспособности человека этот порядок обойти, переиграть. Герой куплетов - неудачливый проказник, самонадеянный и недалекий греховодник, терпящий комический провал. Его неумные хитрости неизбежно ведут к конфузу, а куплеты делают этот конфуз публичным. Торжествует простая правда жизни: не бывает тайного греха, который не стал бы явным. Куплетный текст по своей структуре - фрагмент, которому дано открыто-условное завершение. В жанровой форме героя прежде всего обращает на себя внимание серийность. Герой куплетов представляется парадигмой, образуемой повтором и по-своему избыточной. Кумулятивный ряд строф не обладает какой-либо внутренней упорядоченностью (например, по логике градации), он всегда завершается логическим многоточием, объем ряда мотивируется только желанием говорящего продолжать или закончить перечисление; «рама» формально ограничивает текст, но не говорит о содержательной исчерпанности темы. Жанровая форма куплетов сочетает в себе случайность и закономерность: каждый из микросюжетов - это казус, который мог бы быть заменен другим аналогичным; но серийность этих казусов и обязательное анекдотическое обнаружение истины в каждом сюжете выступают как жанровый закон. Соответственно и содержание этой формы - картина мира, пестрота и разнообразие которого скрывают повторяемость ситуаций, извечную неизменность его природы и неизбежность посрамления пороков перед народом. Куплеты могут звучать назидательно, но лишены религиозно-этического или какого-либо иного нравственного пафоса. Утверждаемая ими правда жизни не сакрализована, а напротив, выявляется тогда, когда удается сдернуть с жизни все нормативно-конвенциональные покровы. Как пуант является определяющим моментом композиции строфы, так и в содержании куплета непременным является момент внезапного, курьезного самообнаружения правды, он по определению не мотивирован ничем, кроме закона жизни: «так всегда бывает». Даже если внешне он подготовлен какими-то сюжетными причинами, концептуально эта причинность - один из ликов неизъяснимой и не нуждающейся в изъяснении высшей необходимости.