Здесь эксплицитно выражен штамп сознания, согласно которому на рынках продукты питания дешевле, чем в магазинах. В следующем фрагменте тот же штамп остается в подтексте статьи:
«Привезли на рынок в Южу на грузовике хлеб из пекарни соседнего с городом села Майданово. Очередь» (Известия).
Стереотип однозначен в своей оценке: мир делится на «своё» и «чужое», на «знакомое» и «незнакомое». При этом «своё» и «знакомое» становится синонимами «хорошего», а «чужое» и «незнакомое» - синонимами «плохого». Например: «Но если уж у кого-то развился “заграничный” вкус, то ему придется по душе “МОСКОВСКИЙ” тоник - он даже лучше своего зарубежного собрата, потому что разливается в стеклянные бутылки и не трясется сутками в дороге, пока не достигнет нашего славного города» (Вечерняя Москва).
В данном случае осуществляется попытка интегрировать «не своё» явление (тоник) в систему «своих образов», при помощи характерного прилагательного (Московский) и указания на его связь с привычными обстоятельствами (разливается в стеклянные бутылки). Но все равно это явление продолжает сохранять свою самую яркую характеристику («зарубежный» вкус).
По мнению Ю.Е. Прохорова стереотипы речевого общения реализуются в четырех основных формах:
1) отдельных лексических единицах как репрезентантах ментальных стереотипов “стяжения” социокультурных сценариев специфической для данной культуры деятельности;
2) единицах фразеологической системы;
3) прецедентных текстовых реминисценциях;
4) прецедентных национально-культурных прагмарефлексах» (Прохо-ров, 1996 а).
Анализ различных материалов позволил сделать вывод о том, что смена стереотипов, как и проблема стереотипизации общественного сознания, всегда связана со сменой идеологии и коллективных убеждений, которые в свою очередь являются результатом коллективных действий, определяющих качественное изменение жизни целого социума.
Вторая глава посвящена «динамике стереотипов речевого общения». Глава включает в себя 2 раздела. В разделе 2.1. исследованы «Причины устаревания стереотипов речевого общения». Нами сделана попытка определить, каким образом происходит устаревание стереотипов речевого общения в коммуникативной компетенции лиц, изучающих русский язык как иностранный.
На основе анализа ряда материала и конкретных примерах показано, что этот процесс непосредственно связан с изменением штампов сознания носителей изучаемого языка. Так, в последние годы в русской речевой практике можно считать сформировавшимся стереотип «экологически чистая продукция». Поэтому даже без употребления данного выражения этот стереотип вполне понятным для носителей русского языка способом имплицирован в следующем фрагменте: «Что же, вполне возможно, ведь животные Подмосковья в отличие от Германии выращиваются без специальных кормов и гормональных добавок в естественных, так сказать, условиях. Поэтому и мясо наших российских бычков и свиней мясистее немецкого» (Вечерняя Москва).
В сознании афганцев, постоянно проживающих в своей стране, все еще отсутствует штамп, порождающий этот стереотип. Отсутствует данный стереотип и в их коммуникативной компетенции владения русским языком, так как они фактически не вступают в общение с его носителями по данной теме. Поэтому афганцам нелегко понять смысл данного фрагмента.
Вновь возникшие стереотипы речевых ситуаций пополняют число стереотипов, неизвестных иностранцу. Так, последний пример в оригинальном тексте следует за отрывком, в котором имплицирован и, может быть, даже эксплуатируется в рекламных целях давно существующий штамп сознания, согласно которому, российские мясные и рыбные продукты вкуснее импортных:
«Немецкие специалисты, когда приезжали устанавливать технологическое оборудование в новых фирменных магазинах и, естественно, приобретали в них продукты, единодушно признавали: “Ваше мясо много вкуснее нашего» (Вечерняя Москва).
Афганцы без специального объяснения никогда не увидят скрытого за этими «не своими» для россиян словами «своего», российского штампа сознания, поскольку в Афганистане импортного мяса фактически не бывает.
Стереотипы некоторых ситуаций, хотя и не являются новыми для носителей языка, оказываются новыми для иностранцев, потому что их общению в таких ситуациях не обучали и в средствах массовой информации писали о них мало, например:
«- На рынок хожу со своим безменом и почти каждый раз обнаруживаю обвес. Можно ли как-то привлечь продавцов, обвешивающих покупателей?..» (Центр Plus).
Афганцы, которые никогда не были в СССР, могут подумать, что данная проблема встала только после развития частного торгового сектора, а в системе государственной торговли не существовала.
В разделе 2.2. «Последствия устаревания стереотипов речевого общения» рассматривается вопрос о том, к чему приводят при чтении газет и другого лингвострановедческого материала устаревшие стереотипы речевого общения в коммуникативной компетенции иностранца.
Особые трудности возникают, на наш взгляд, при встрече с национально-культурными прагмарефлексами: «Все, что не обязательно знать о масленице, можно найти в советской энциклопедии» (Неделя).
Данная фраза имплицирует штамп сознания, отражающий возрождение древних традиций, в том числе и праздник Масленицы в современной России. Она предопределяет весь иронический характер всего последующего сообщения, в основе которого лежит сравнение богатой дореволюционной Масленицы с бедной Масленицей советского периода.
В нашем исследовании важно отметить тот факт, что устаревание стереотипов речевого общения влияет на процесс восприятия информации читателем, что на практике приводит к ошибкам трех степеней: недопониманию, непониманию, неправильному пониманию.
Недопонимание - это такая ошибка, при которой применение имеющихся стереотипов не обеспечивает полного понимания ситуации, но позволяет понять ее суть, например:
«Среди новшеств - перевод школьного питания на индустриальную основу. Сохранится льготное питание: бесплатные завтраки для учащихся начальных классов и двухразовое питание для детей из многодетных и социально не защищенных семей. Шестьдесят процентов завтраков (40 наименований) поставляются ныне в фабричном изготовлении. Правда, школы жалуются на скоропортящиеся котлеты быстрой заморозки Бусиновского комбината. На это мэр со свойственным ему чувством юмора заметил, что если нет условий для хранения этого вполне приличного продукта, котлеты всегда можно взять в “Метрополе”» (Московская Правда).
Несмотря на то, что в Афганистане не существует система школьного питания, афганцу в данном отрывке понятны почти все обстоятельства ситуации - как сохраняющиеся, так и новые, кроме двух (что такое «котлеты быстрой заморозки» и что такое «Метрополь»). Но непонимание этой информации не нарушает общего понимания ситуации.
Непонимание - это ошибка, при которой читатель сам видит, что применение его предшествующего опыта общения недостаточно для понимания сути описанной ситуации, например:
«Бусиновский мясоперерабатывающий комбинат (БМПК) - это одно из двух предприятий коровинского пищевого комплекса. В отличие от своего соседа-долгостроя колбасного завода № 5 на Бусиновском с 1992 года начат выпуск продуктов. Сегодня это крепкое, солидное предприятие мясоперерабатывающей отрасли, где в сутки выпускается пятьдесят тонн продукции (более двухсот наименований разнообразных блюд). Указанный высокий показатель - результат разумно, юридически грамотно проведенной приватизации. Не последнюю роль сыграл здесь и “человеческий фактор” - в приватизации принимало участие большинство сотрудников БМПК» (Московская Правда).
В данном отрывке афганцем, долго проживавшем вне бывшего СССР, может быть понято все: мясоперерабатывающий комбинат (по аналогии с местным комбинатам времен Демократической Республики Афганистан), превосходство Бусиновского комбината над Коровинским, кроме главного, в чем автор видит причину этого превосходства, так как большинство афганцев не знает, во-первых что такое приватизация, а во-вторых, как она проводилась в России.
Неправильное понимание - это такое недопонимание или непонимание, которого читатель не замечает и считает, что все понимает правильно, например:
«О какой полноценной жизни, подразумевающей, как вы понимаете, отнюдь не только пресловутую корзину, но и многое другое. Например, спектакль в Большом театре хотя бы раз в полгода, ужин в ресторане хотя бы раз в месяц, отдых на морском берегу хотя бы раз в год» (Вечерняя Москва).
В данном отрывке сравниваются два штампа сознания: невысокие цены в советских ресторанах и очень высокие цены в современных российских ресторанах, при сохранившейся престижности ресторанов. Однако для афганцев хороший домашний обед всегда был предпочтительнее еды в ресторанах. Поэтому велика вероятность того, что афганские читатели поймут данную статью в том смысле, что пенсионеры вынуждены часто ходить ужинать в рестораны, а хотели бы обедать дома.
Следует отметить, что существует связь между характером информации, искажаемой устаревшим стереотипом, и видом стереотипа, заключающаяся в следующих положениях:
1. Степень нарушения понимания текста зависит от того, выражает ли стереотип основную или периферийную информацию.
2. Вероятность ошибки при чтении газет в результате устаревания стереотипов повышается при использовании автором имплицитного способа предъявления информации и уменьшается при эксплицитном способе ее выражения.
В третьей главе исследованы «Русские стереотипы речевого общения в восприятии инофона». В ней представлены наиболее распространенные стереотипы, связанные с образами некоторых растений, с потреблением продуктов питания и производством, которые были отражены в проанализированных нами газетных статьях на русском языке. Глава включает в себя 2 раздела.
В разделе 3.1. «О некоторых общих аспектах и реалиях русской национальной картины мира с позиции их адекватного или неадекватного понимания афганцами» проводится анализ теорий о русской национальной картине мира и об определении места стереотипов речевого общения в ней. Основной упор в ней делается на теории и материалы таких известных ученых, поэтов и писателей, как Н.Ю. Шведова, Ю.Е. Прохоров, Ю.С. Степанов, А.Д. Шмелёв, В.Н. Телия, М.Н. Епштейн, А.С. Пушкин, Ф.А. Тютчев, С.А. Есенин, М.И. Цветаева и др.
Говоря о языковой картине мира, предлагаем иметь в виду следующее: картина мира - структура духовная (идеальная, ментальная).
В русском языке слова, несущие идею жизни, красоты, добра являются существительными женского рода: земля, жизнь, родина, красота, любовь, дружба, доброта и др.
Однако, в Афганистане, во-первых, в языке дари отсутствует категория рода, а во-вторых, вышеперечисленные русские существительные женского рода не имеют однородных эквивалентов.
В диссертации лингвострановедческий и лингвокультурологический анализы осуществлены с целью выявить в языковом знаке культурную информацию.
Например, в национально-культурном сознании русских и афганцев хлеб является важным аспектом национальной традиции. В отличие от русской культуры, в афганской национальной традиции черный хлеб не распространен. Хлеб в Афганистане в магазине не продается, а продается в пекарне («нанваи»). В Афганистане хлеб не имеет прямоугольной формы, как русские буханка, каравай и батон, а имеет тонкую длинную или круглую форму. По-русски ее называют лепёшка.
Результаты анализа материалов позволяет нам сделать вывод о том, что образ хлеба в наших культурах является почти полностью эквивалентным (в то время как образы пшеницы, ржи и риса - функционально эквивалентны). Но только при сопоставлении этих образов полноценно выделяются культурно-национальные особенности их семантики. Это в свою очередь утверждает, что сопоставление национальных культуроведческих картин мира русского и афганского народов успешно обеспечивает диалог культур.
Успешной культурной коммуникации двух народов также способствует и понимание того, что означает слово «блин»: блин - тонкая лепешка из жидкого теста, испеченная на сковороде. Блины в России, в основном, пекут на масленицу, подают к столу на поминках.
В отличие от России, в Афганистане блины пекут в основном из пшеничной муки, и они не имеют ничего общего с религиозным ритуалом. Наоборот, в афганских семьях блины ассоциируются с праздничным настроением, ими угощают гостей. Блины делают с начинкой из зелени, которая называется гандана, и из картофеля. Блины из ганданы считаются деликатесом. Интересно лексическое сходство русского слова блин и афганского болани. На языке пушту для слова болани существует эквивалент пираки, который очень схож с русским словом пирог (пироги во мн.ч.).
Рассматривая следующее слово «рис», следует отметить, что (в отличие от русской культуры) рис в афганской культуре является важным аспектом национальной традиции, «ярким представителем» афганского стола - дастархона. В афганском обиходе со словом рис образуются многие пословицы, фразеологизмы, словосочетания: вкусный рис, ароматный рис, длинный рис, тонкий (короткий) рис. В Афганистане седые волосы сравниваются с рисом и чечевицей. Есть и очень популярная пословица, связанная с рисом (шолой): ешь свою шолу и сохрани свою честь, что означает: не надо везде совать свой нос, или: держи язык за зубами.