Помимо этой перетасовки этапов развития действия лиминальной интриги, она также развивается в двух хронотопических моделях, определяя события, происходящие как в пространстве "предсмертья", так и в метафизическом пространстве "послесмертья". В этом смысле чичиковская забота о своем потомстве или намерение Плюшкина отписать в духовной потрафившему ему посетителю сломанные серебряные часы есть взгляд на феномен смерти до момента ее наступления, тогда как, например, расхваливание Собакевичем достоинств мертвых крепостных - рефлексия по поводу смерти, в некотором роде ретроспективная по отношению к ней, т.е. Собакевич в определенном смысле оценивает смерть, находясь в ситуации "засмертья". Таким образом, в "Мертвых душах" парадоксальным образом представлено доказательство неправоты Эпикура, некогда высказавшего логичное соображение о том, что когда мы здесь, смерти нет, а когда смерть здесь, уже нет нас, - смерть самыми разнообразными способами присутствует в гоголевской поэме, проливая свет на саму изображаемую жизнь и как демонстрируя свое преддверие, так и приоткрывая покров над изнанкой, которая есть трансцендентная сущность наиболее сакральной составляющей пребывания человека в мире. И в связи с рассмотрением поэмы Гоголя нельзя не признать правоты О. Финка, который говорит в своем трактате "Основные феномены человеческого бытия": "Поскольку смерть, строго говоря, не есть феномен, но пронизывает все феномены жизни человека и бросает на них свою тень, является пустотой ничто, пугающей нас, но и наполняющей глубочайшим доверием, постольку она представляет собой самый "интерпретируемый" момент бытия" (цит. по: [22. С. 3]).
Более того, воронка лиминальной интриги как субстанциального фундамента "Мертвых душ" втягивает в себя и проекцию автора, возникающего в тексте в ипостасях как экзегетического повествователя, так и диегетического рассказчика; он также проходит испытание смертью (в этом смысле, в частности, работа над "эпосом нового времени" в Вене, Париже и Риме может быть расценена как фаза обособления; сам Гоголь признается в письме В.А. Жуковскому от 4 января 1840 г.: "...Какое странное мое существование в России! <...> Несколько раз брался за перо писать к вам и как деревянный стоял перед столом, казалось, как будто застыли все нервы, находящиеся в соприкосновении с моим мозгом, и голова моя окаменела" [16. С. 166]. Разумеется, речь идет не о тождестве реальной личности Гоголя и явленного в произведении alter ego художника, но лишь о формировании целостной картины из разнородных фрагментов). Безусловно, эти "мерцания" увеличивают сложность интерпретации принципиальной амбивалентности всех элементов колеблющегося уже между тремя пространствами мирообраза поэмы (миром "предсмертья", миром "засмертья" и миром, в котором пребывает автор, временами эксплицитно проявляющийся в тексте); хрестоматийный образ "птицы тройки", символизирующий спиритуализацию пространства России, занимает в связи с этим закономерное место воплощения этого неразрывного единства жизни, смерти и междупутья эстетического самоопределения художника.
Дополнительную сложность привносит также потенциал "Мертвых душ" как воплощения национального эпоса, которому не свойственна подобная амбивалентность; впрочем, это не отменяет правомерности предложенной гипотезы, но лишь намечает еще один путь дальнейшего исследования проблемы. Наконец, все это замыкается на важнейшую для Гоголя проблему экзистенциального самоопределения личности, уже осложненную дидактической задачей, начинавшей довлеть над творчеством писателя и заставлявшей его постулировать необходимость совершенствования каждого человека. Альтернатива была продемонстрирована в "Ревизоре" - грозное предостережение прозвучало, ныне же нужно было указать путь, ступив на который люди стали бы "живые, а не мертвые души", а человек как таковой - обрел утраченное синкретичное единство материи и духа и вернул гармонию миру. Вместе с тем своеобразие танатологии, неразрывным образом связанной с онтологией, антропологией и метафизикой, подсвеченными "символическими "мерцаниями"" (С.А. Гончаров), образует уникальную многосмысловую целокупность, обусловливающую невозможность исчерпывающей трактовки и незавершенность - более того, принципиальную незавершимость - гоголевского шедевра, ибо Россия предстает в поэме субстанциально имагологическим пространством, всегда чуждым по определению и потому представляющим собой непостижимый феномен.
Литература
1. Михайлов А.В. "Приготовительная школа эстетики" Жана-Поля - теория и роман // Жан-Поль. Приготовительная школа эстетики. М.: Искусство, 1981. С. 8-47.
2. Шевырев С.П. Похождения Чичикова, или Мертвые души. Поэма Н.В. Гоголя. Статья вторая // Шевырев С.П. Об отечественной словесности. М.: Высшая школа, 2004. С. 181-203.
3. Бицилли П.М. Элементы средневековой культуры. СПб.: Мифрил, 1995. 264 с.
4. Виролайнен М.Н. Эпоха слова // Виролайнен М.Н. Исторические метаморфозы русской словесности. СПб.: Амфора, 2007. С. 335-406.
5. Гриффитс Ф.Т., Рабинович С.Д. Третий Рим: Классический эпос и русский роман (от Гоголя до Пастернака). М.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2005. 336 с.
6. Вайскопф М. Сюжет Гоголя: Морфология. Идеология. Контекст. М.: РГГУ, 2002. 686 с.
7. История русской литературы XIX в.: в 3 ч. М.: ВЛАДОС, 2005. Ч. 2. 524 с.
8. МаннЮ.В. Поэтика Гоголя. М.: Худож. лит., 1988. 413 с.
9. Манн Ю.В. Смелость изобретения. Черты художественного мира Гоголя. М.: Дет. Лит., 1985. 144 с.
10. Манн Ю.В. В поисках живой души: писатель-критика-читатель. М.: Книга, 1987. 352 с.
11. Набоков В.В. Американский период: собрание сочинений: в 5 т. СПб.: Симпозиум, 1999. Т. 1. 608 с.
12. Лесогор Н.В. "Дантовский текст" в творчестве Н.В. Гоголя: генезис и поэтика: учебное пособие. Кемерово: КемГУ, 2010. 231 с.
13. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М.: Искусство, 1984. 352 с.
14. Вайскопф M. Сюжет Гоголя: Морфология. Идеология. Контекст. М.: Радикс, 1993. 590 с.
15. Гончаров С.А. Творчество Н.В. Гоголя и традиции учительской культуры. СПб.: Изд-во РГПУ, 1992. 155 с.
16. Гоголь Н.В. Переписка: в 2 т. М.: Художественная литература, 1988. Т. 1. 479 с.
17. Кривонос В.Ш. Символическое пространство в "Мертвых душах" Гоголя // Феномен Гоголя. СПб.: Петрополис, 2011. С. 483-493.
18. Русские эстетические трактаты первой трети ХІХ века: в 2 т. М.: Искусство, 1974. Т. 1. 408 с.
19. Шкловский В.Б. Гамбургский счет. М.: Советский писатель, 1990. 544 с.
20. Гольденберг А.Х. Архетипы в поэтике Н.В. Гоголя. Волгоград: Перемена, 2007. 261 с.
21. Кривонос В.Ш. "Мертвые души" Гоголя и становление новой русской прозы. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1985. 157 с.
22. Феномен смерти в художественном изображении. Кемерово: Изд-во КемГУ, 2012. 131 с.
References
1. Mikhaylov, A.V. (1981) "Prigotovitel'naya shkola estetiki" Zhana-Polya - teoriya i roman ["Preparatory School of Aesthetics" by Jean Paul: Theory and Novel]. In: Jean Paul. Prigotovitel'naya shkola estetiki [Preparatory School of Aesthetics]. Translated from German by A. Mikhaylov. Moscow: Iskusstvo. pp. 8-47.
2. Shevyrev, S.P. (2004) Ob otechestvennoy slovesnosti [On Domestic Literature]. Moscow: Vysshaya shkola. pp. 181-203.
3. Bitsilli, P.M. (1995) Elementy srednevekovoy kul'tury [Elements of Medieval Culture]. St. Petersburg: Mifril.
4. Virolaynen, M.N. (2007) Istoricheskie metamorfozy russkoy slovesnosti [Historical Metamorphoses of Russian Literature]. St. Petersburg: Amfora. pp. 335-406.
5. Griffits, F.T. & Rabinovich, S.D. (2005) Tretiy Rim: Klassicheskiy epos i russkiy roman (ot Gogolya do Pasternaka) [A Third Rome: The Classical Epic and the Russian Novel (From Gogol to Pasternak)]. Moscow: Izd-vo Ivana Limbakha.
6. Weisskopf, M. (2002) Syuzhet Gogolya: Morfologiya. Ideologiya. Kontekst [Gogol's Plot: Morphology. Ideology. Context]. Moscow: RSUH.
7. Korovin, V.I. (ed.) (2005) Istoriya russkoy literatury XIX v.: V 3 ch. [The History of Russian Literature of the Nineteenth Century: In 3 Parts]. Pt. 2. Moscow: VLADOS.
8. Mann, Yu.V. (1988) Poetika Gogolya [Gogol's Poetics]. Moscow: Khudozhestvennaya literatura.
9. Mann, Yu.V. (1985) Smelost' izobreteniya. Cherty khudozhestvennogo mira Gogolya [The Courage of the Invention. Features of Gogol's Artistic World]. Moscow: Detskaya literatura.
10. Mann, Yu.V. (1987) V poiskakh zhivoy dushi: pisatel'-kritika-chitatel' [In Search of a Living Soul: Writer-Criticism-Reader]. Moscow: Kniga.
11. Nabokov, V.V. (1999) Amerikanskiy period: sobranie sochineniy: V 5 t. [The American Period: Collection of Works: In 5 Vols]. Vol. 1. St. Petersburg: Simpozium.
12. Lesogor, N.V. (2010) "Dantovskiy tekst" v tvorchestve N.V. Gogolya: genezis ipoetika ["Dante's Text" in N.V. Gogol's Oeuvre: Genesis and Poetics]. Kemerovo: Kemerovo State University.
13. Gurevich, A. Ya. (1984) Kategorii srednevekovoy kul'tury [Categories of Medieval Culture]. Moscow: Iskusstvo.
14. Weisskopf, M. (2002) Syuzhet Gogolya: Morfologiya. Ideologiya. Kontekst [Gogol's Plot: Morphology. Ideology. Context]. Moscow: RSUH.
15. Goncharov, S.A. (1992) Tvorchestvo N.V. Gogolya i traditsii uchitel'skoy kul'tury [N.V. Gogol's Oeuvre and the Traditions of Teacher Culture]. St. Petersburg: Russian State Pedagogical University.
16. Gogol', N.V. (1988) Perepiska: V 2 t. [Correspondence: In 2 Vols]. Vol. 1. Moscow: Khudozhestvennaya literatura.
17. Krivonos, V. Sh. (2011) Simvolicheskoe prostranstvo v "Mertvykh dushakh" Gogolya [The Symbolic Space in Gogol's "Dead Souls"]. In: Virolamen, M.N. & Karpov, A.A. (eds) Fenomen Gogolya [Gogol's Phenomenon]. St. Petersburg: Petropolis. pp. 48з-493.
18. Ovsyannikov, M.F. (ed.) (1974) Russkie esteticheskie traktaty pervoy treti XIX veka: V 2 t. [Russian Aesthetic Treatises of the First Third of the Nineteenth Century: In 2 Vols]. Vol. 1. Moscow: Iskusstvo.
19. Shklovskiy, V.B. (1990) Gamburgskiy schet [The Hamburg Score]. Moscow: Sovetskiy pisatel'.
20. Gol'denberg, A. Kh. (2007) Arkhetipy v poetike N.V. Gogolya [Archetypes in Gogol's Poetics]. Volgograd: Peremena.
21. Krivonos, V. Sh. (1985) "Mertvye dushi" Gogolya i stanovlenie novoy russkoy prozy [Archetypes in Gogol's Poetics]. Voronezh: Voronezh State University.
22. Fukson, L. Yu. & Podkovyrin, Yu.V. (eds) (2012) Fenomen smerti v khudozhestvennom izobrazhenii [The Phenomenon of Death in an Artistic Representation]. Kemerovo: Kemerovo State University.