Наиболее типичные конфликтные ситуации в уголовном судопроизводстве возможны не только при избрании меры принуждения, но и при производстве следственных действий, принятии решения, не удовлетворяющего интересам участника процесса, например об отказе в удовлетворении заявленного ходатайства и пр. Правоприменительная практика богата примерами, когда со стороны лиц, осуществляющих производство по делу, еще до приговора суда появляется предубеждение к обвиняемым, уверенность в их виновности, возможны оскорбительное отношение, равнодушие, черствость по отношению к потерпевшим и свидетелям. Такое поведение не только ущемляет права и законные интересы сторон, но и подрывает авторитет правоохранительных органов, идет вразрез с наметившейся тенденцией к созданию уголовного процесса охранительного типа. Пресечь подобные нарушения закона и морали -- миссия суда, осуществляющего теперь наряду с традиционными полномочиями по разрешению уголовного дела по существу и полномочия по судебному контролю за деятельностью органов предварительного расследования.
Существенный дисбаланс в соотношение публичных и частных интересов вносит и устоявшаяся практика избрания мер пресечения, когда правоприменители возвели это право в ранг обязанности. Закон предусматривает право избрать в исключительных случаях меру пресечения и в отношении подозреваемого, однако на практике такое исключение часто превращается в правило.
Нельзя не затронуть и проблемы, возникающие в процессе доказывания, в первую очередь обеспечение объективного исследования доказательств. Так, на практике иногда наблюдается односторонний подход к доказыванию, характеризующийся, как правило, обвинительным уклоном. На стадии предварительного расследования это проявляется в том, что не исследуются версии защиты, не удовлетворяются заявленные обвиняемым или его защитником ходатайства о производстве дополнительных следственных действий, изменении обвинения, прекращении уголовного дела и т. п. Особенно опасна тенденция осуществления судом обвинительной функции, когда в процессе исследования доказательств судьи проявляют предвзятость, предубежденность к подсудимому, заранее предрешая его виновность, не анализируют глубоко доводы защиты, а в приговоре не всегда аргументированно обосновывают свои выводы о виновности лица.
Не менее важна и другая проблема, свидетельствующая о неразрешенном противоречии между публичными и частными интересами в уголовно-процессуальной сфере, -- это остающаяся декларативность обеспечения прав и законных интересов участников процесса, отсутствие у них реальных возможностей повлиять на процесс сбора доказательств по уголовному делу и в целом на результат разрешения уголовно-правового конфликта. Это обусловлено и субъективными причинами (предвзятое, формальное осуществление своих профессиональных обязанностей представителями правоохранительных органов), и объективными (противоречивым и бессистемным уголовно-процессуальным регулированием, постоянно меняющимися правовыми позициями высших судебных органов РФ, слабой ответственностью должностных лиц, осуществляющих публичную деятельность в данной сфере, и в целом -- государства перед своими гражданами).
Вследствие подобных конфликтов, игнорирования законных и морально оправданных средств и способов ведения расследования и разрешения уголовного дела достижение целей правосудия может быть затруднено. Вместе с тем современная Россия предпринимает попытки построить правовое демократическое государство, важнейшим элементом которого является справедливое, гуманное правосудие по уголовным делам, основанное на принципах состязательности и максимального благоприятствования личности. Уголовно-процессуальный кодекс РФ решил многие проблемы, возникавшие в практике следователей, прокуроров, судей ввиду несогласованности законом установленной идеи доминирования государственного интереса с вытекающей из ст. 2 Конституции РФ необходимостью защищать интересы человека. Кроме того, УПК РФ отчасти гипертрофировал индивидуалистические ценности, исключив из своих норм такие фундаментальные для справедливого правосудия категории, как истина, всесторонность, полнота и объективность в уголовном судопроизводстве, породив новые нравственные проблемы в практике, требующие своего разрешения, например острую проблему приоритета публичного интереса перед личным в уголовном процессе. Таким образом, можно и нужно говорить о том, что перед нами по-прежнему стоит задача выработки баланса личных и публичных ценностей в сфере борьбы с преступностью ради достижения целей уголовного судопроизводства.
Влияние суда на характер взаимоотношений государства и личности в уголовном судопроизводстве России
публичный частный уголовное судопроизводство
С принятием в 1991 г. Концепции судебной реформы в Российской Федерации (далее -- Концепция 1991 г.) и в 1993 г. Конституции РФ наступила новая эпоха, ознаменовавшаяся укреплением судебной власти, носитель которой -- суд -- призван разрешать социальные конфликты, выступая гарантом законности и справедливости в обществе. В УПК РФ 2001 г. были закреплены такие принципы и уголовно-процессуальные институты, которые повысили роль суда в уголовном процессе и предоставили более надежные гарантии прав и свобод человека.
В дореформенный период в российском обществе считалось, что при возникновении коллизий между общественными и личными интересами действует «юридический приоритет общественных интересов». При этом под общественными интересами подразумевались государственные, поскольку гражданского общества не существовало, оно было поглощено государством и появляется только сейчас.
Реализация основных направлений правовой реформы в Российской Федерации изменила характер взаимоотношений государства и личности, обусловленных формированием одной из основных черт правового государства: не только граждане несут ответственность перед государством, но и государство отвечает перед гражданами за обеспечение свободы, неприкосновенности личности и личной жизни, за соблюдение всех прав граждан; исключен произвол власти в отношении граждан; обеспечена судебная защита личности. Кардинальное изменение на конституционном уровне отношения государства к личности в значительной степени отразилось на обеспечении должного соотношения общественных и личных интересов.
Тем самым исторический анализ развития общественных отношений и соотношения между частными и публичными интересами приводит к главному выводу: только суд как единственный носитель судебной власти может разрешать выраженным в своем решении волеизъявлением какой-либо правовой спор, вопрос или конфликт, обеспечивая таким образом защиту не только публичного, но и частного интереса.
Основные теоретические направления в современной доктрине частного и публичного права, основанные на переосмыслении старых правовых и нравственных устоев в обществе, коснулись и уголовно-процессуальной теории (Мизулина 1991; Прокофьева 1999; Лазарева 2000; Масленникова 2000; Головко 2002; Иванов 2002; Смирнов 2003; Багаутдинов 2004; Аширбекова 2009). При этом главным показателем изменившегося соотношения между публичными и частными интересами в уголовном судопроизводстве становится укрепление судебной власти как основного средства разрешения социальных конфликтов.
Вместе с тем основополагающим в сути судебной власти остается ее государственно-властный, публичный, характер, обусловливающий возможность суда разрешать социальные конфликты, понуждать к исполнению принятых решений, воздействовать (непосредственно или опосредованно) на законодательную и исполнительную ветви власти, используя в необходимых случаях и государственное принуждение (Рябинина 2021). Суд, лишенный свойства государственности, перестает быть средством защиты (Воскобитова 2003, 77). Поэтому высказанная Е. Б. Мизулиной идея о судебной власти как некой форме «самоограничения государства», означающей, что суд должен существовать вне государства и даже над государством (Мизулина 1991, 171), не нашла поддержки среди юристов (Воскобитова 2003, 77).
Реформирование современного уголовного судопроизводства связано не только с усилением роли суда как основного субъекта уголовно-процессуальных отношений, разрешающего правовой спор между сторонами, но и с укреплением правового статуса самих сторон, что обусловлено расширением состязательных начал в этой сфере, повлекшим целый ряд преобразований.
Осуществление судебной власти в рамках уголовного судопроизводства предполагает, что укрепление правового статуса суда и совершенствование уголовного судопроизводства взаимообусловлены, а это влияет на достижение назначения уголовного судопроизводства. Безусловно, достижение этих задач всецело зависит от должностных лиц и органов, ведущих производство по уголовному делу, тем не менее следует признать, что и стороны обладают достаточными возможностями по реализации назначения уголовного судопроизводства как некоего абстрактного социально-правового института в практическую сферу (Артамонова 2019, 39). Существенным образом расширены права потерпевшего по участию его в производстве по уголовному делу. Гражданский истец и гражданский ответчик имеют необходимый объем прав, позволяющий им влиять на разрешение гражданского иска. При этом закон гарантирует сторонам равенство их прав по отстаиванию своих интересов, прежде всего предоставив им возможность активно участвовать в процессе доказывания в ходе производства по уголовному делу и влиять на ход и результаты процесса, но только при соблюдении другого важного правила: справедливое разрешение спора возможно лишь при наделении сторон равными возможностями по отстаиванию своих интересов перед судом.
Таким образом, проблему обеспечения баланса частных и публичных интересов в уголовном судопроизводстве можно разрешить путем создания и укрепления механизма реализации судебной власти в уголовном судопроизводстве как совокупности правовых средств, предусмотренных уголовно-процессуальным и иным законодательством (конституционным, судоустройственным), обеспечивающих достижение целей, стоящих перед судебной властью в данной сфере, т. е. справедливое разрешение судом как публичным органом государства какого-либо правового вопроса, спора или конфликта, в которые вовлечены физические или юридические лица, отстаивающие таким образом свой частный интерес (Рябинина 2021).
Подобный подход позволяет представить уголовное судопроизводство как стройную, взаимосвязанную систему, центральным и организующим элементом которой является суд, реализующий судебную власть посредством осуществления правосудия в форме производства по рассмотрению и разрешению различных правовых вопросов, споров и конфликтов, и предполагает в первую очередь совершенствование правового регулирования деятельности суда (в лице судьи) как единственного носителя судебной власти в направлении придания этой деятельности характера властеотношений между судом и лицами, вовлекаемыми в производство по уголовному делу для разрешения какого-либо правового вопроса, путем расширения его властных полномочий в данной сфере (Рябинина 2021). Тем самым законность и справедливость разрешения правовых споров обусловлены эффективной судебной системой, властным статусом судей, а также действенным процессуальным механизмом регулирования процедуры их разрешения, что непосредственным образом влияет на снижение уровня конфликтности между публичными и частными интересами в уголовном процессе.
Перспективы расширения диспозитивных, частных начал в уголовном судопроизводстве
Изменившаяся государственная политика в правовом регулировании взаимоотношений между государством и личностью предопределила расширение частных начал в сфере уголовного судопроизводства. Законодатель сумел найти эффективные рычаги правового регулирования за счет развития и совершенствования института прекращения уголовных дел в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым; процедуры рассмотрения и прекращения уголовных дел частного обвинения; введения института особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением, получившего широкое распространение в судебной практике. Позднее УПК РФ был дополнен еще одним средством, явно ориентированным на реализацию частных начал уголовного судопроизводства, -- особым порядком принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, а затем и упрощенной формой дознания, подлежащей применению, по сути, при согласии подозреваемого с предъявленными ему подозрениями.
Регулярно вносятся поправки в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, реализующие идею расширения альтернатив уголовному преследованию и наказанию: добавлена возможность принудительного лечения от наркомании и замены лишения свободы принудительными работами; введены новая мера пресечения -- запрет определенных действий, новое основание прекращения уголовного дела или уголовного преследования в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа; реализуется государственная политика, направленная на снижение уровня уголовной репрессии в отношении лиц, обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений в сфере предпринимательства. Так, по таким категориям дел исключено применение заключения под стражу в качестве меры пресечения, активизировано избрание залога, введен особый порядок проверки сообщений о налоговых преступлениях, а вместе с ним и отдельное основание для прекращения уголовного преследования по таким преступлениям в случае возмещения вреда, причиненного бюджету (Ряполова 2018). Не менее остро на страницах научной печати, публицистики и в СМИ ведется дискуссия о введении института медиации в уголовное судопроизводство (Головко 2009). В пользу альтернатив уголовному преследованию свидетельствует то, что они требуют меньших затрат со стороны государства, эффективнее для защиты прав потерпевшего и возмещения причиненного вреда, поскольку позволяют проявить гибкость уголовно-правовой системе и подойти индивидуально к конкретному уголовно-правовому конфликту (Козявин, Ильютченко 2013; Марковичева 2020).