Кроме того, задачи по налаживанию египетско-израильских отношений были осложнены крайне негативным восприятием Израилем Египта в качестве лидера ЛАГ и его инициатив по консолидации арабских стран. В частности, посланник Израиля в СССР М. Намир в этот период отмечал: «Пакт коллективной безопасности арабских стран, возможно, имеет далеко идущие цели, однако в настоящее время он явно направлен против Израиля» [18. С. 123].
Несостоятельность попыток египетско-израильских контактов заставила США перейти к тактике маскировки своих тесных связей с Израилем, пытаясь одновременно повысить интенсивность сотрудничества с арабскими государствами. Данная политика привела к временному охлаждению израильско-американских отношений, но израильская сторона не изменила своей внешнеполитической ориентации. «Вашингтон, - писал в этом контексте Е.М. Примаков, - делал все возможное, чтобы “самортизировать” для Израиля результаты такой игры и не выйти за ее ограниченные пределы» [5. С. 200]. Более того, обострение арабо-израильского противостояния, а также невозможность отказаться от интенсивного военно-торгового сотрудничества с Израилем заставляли США акцентировать негативный подход к арабской стороне, а именно Египту, Сирии и Иордании [5. С. 204-205]. Так или иначе, но ради сближения с арабскими странами США не проявили готовность пожертвовать своим сотрудничеством с Израилем.
К началу 1950-х гг. проблемы арабского единства стали неотъемлемой частью программ практически всех авторитетных политических партий региона [14. С. 14]. Для Египта реализация инициатив арабского блока государств и выведение их из сферы влияния стран Запада имели ключевое значение в плане укрепления власти нового руководства и лично Г.А. Насера, утверждавшего, что врагом национально-освободительного движения арабского народа является империализм [19. Р. 60]. В соответствии с программой египетского лидера особая роль в процессе арабского объединения для борьбы с общим внешним врагом отводилась именно Египту.
Итак, к середине 1953 г. в администрации Г. Трумэна понимали, что установленный в Египте после военного переворота 1952 г. режим не готов идти на принятие американских условий в рамках проекта MEDO. Доказательством тому послужили итоги встречи государственного секретаря США Дж. Даллеса с лидером «Свободных офицеров» Г.А. Насером в Каире в мае 1953 г. Египетское руководство решительно отвергло идею «средневосточного командования», проявив недоверие и подозрительность к любым союзам с западными державами, а также сомнение по поводу необходимости обороны от проникновения СССР в регион [20. С. 31]. Г.А. Насер объяснил, что пока британское влияние распространяется на Египет, существует психологический барьер для создания системы защиты территории: «Египетский народ воспринимает MEDO как “увековечение оккупации”». Г.А. Насер заверил госсекретаря, что, если британцы будут «здесь под другим именем», Египет не будет сотрудничать с MEDO [21]. Кроме того, предложенная Дж. Даллесом идея противоречила упоминаемому выше Договору о совместной обороне и экономическом сотрудничестве государств- членов ЛАГ, инициатором которого являлся Египет.
Победа радикального течения революции «Свободных офицеров» в лице Г.А. Насера показала, что вопрос присутствия британских войск в зоне Суэцкого канала будет решен Египтом самостоятельно, вне зависимости от позиции США. Во внешнеполитической стратегии нового египетского руководства происходит трансформация, связанная с уходом с политической арены М. Нагиба, на проамериканскую внешнеполитическую программу которого делали ставку США. Принимая во внимание зависимость внешнеполитических инициатив Египта от урегулирования англо-египетского кризиса и арабо-израильского противостояния, администрации США пришлось изменить стратегию в регионе.
Итак, идея «средневосточного командования» оказалась нереализуемой в силу обозначенных позиций Египта и ряда других арабских стран.
После возвращения из поездки на Ближний Восток весной 1953 г. госсекретарь Дж. Даллес предложил сформировать оборонительное соглашение, направленное на сдерживание СССР, между государствами «северного уровня»: Турцией, Ираном, Ираком и Пакистаном. Реализация этого проекта началась в 1954 г. Турция и Пакистан подписали соглашение о дружественном сотрудничестве 2 апреля 1954 г., а осенью 1954 г. Турция и Ирак начали переговоры о пакте безопасности. Администрация Д. Эйзенхауэра активно инициировала и поощряла эти соглашения по защите Ближнего Востока и проявляла особый интерес по оказанию военной помощи лояльным государствам.
Основные практические задачи администрации США Д. Эйзенхауэра в рамках разногласий между Каиром и Лондоном сводились к следующему: необходим вывод британских войск, но на условиях, обеспечивающих доступность базы для западных держав в случае военных действий или серьезной угрозы; также Суэцкий канал должен остаться открытым для международной торговли; «прогресс в достижении англо-египетского урегулирования требует предоставления Египту экономической и военной помощи» [22].
В документе «Цели и политика Соединенных Штатов в отношении Ближнего Востока» от 23 июля 1954 г. отмечалось, что включение Израиля в предлагаемый проект военно-политического блока приведет к отказу арабов от сотрудничества, а вооружение арабов Соединенными Штатами будет и дальше вызывать резкую оппозицию Израиля и увеличивать арабо-израильскую напряженность [22]. Таким образом, к середине 1954 г. в администрации США появляется осознанность того, что практическая реализация проекта региональной военно-политической организации с участием Египта невозможна без урегулирования арабо-израильского противостояния.
Концепции Багдадского пакта придавалась еще одна значимая функция: несмотря на то, что она «вызвала негодование со стороны некоторых арабских государств, особенно Египта и Саудовской Аравии», в то же время она может «спровоцировать желаемый отход от негативной Лиги арабских государств» [22]. Таким путем администрация США рассчитывала «оторвать» ведущие арабские страны от инициатив региональной безопасности в рамках ЛАГ.
24 февраля 1955 г. Ирак подписал соглашение с Турцией, был оформлен Багдадский пакт [23]. 5 апреля к нему присоединилась Великобритания, 23 сентября - Пакистан, 3 ноября - Иран [24; 25. Р. 228].
Примечательно, что Вашингтон уклонился от формального присоединения к Багдадскому пакту, хотя являлся инициатором его создания [26. С. 9; 27. Р. 336].
Такая позиция объясняется нежеланием США настроить против себя Египет и другие арабские государства. Более того, это оставляло место для маневра с целью продолжения попыток реализации программы контролируемого извне военного блока с участием арабских стран.
Создание Багдадского пакта спровоцировало ожидаемую резко негативную реакцию Египта. Г.А. Насер в январе 1956 г. назвал Багдадский пакт «новейшей формой империалистической тюрьмы», с которой «арабы не желают иметь ничего общего» [20. С. 41].
Для предотвращения присоединения арабских государств к турецко-пакистанскому пакту летом 1954 г. министр национальной ориентации Египта С. Салем побывал в Саудовской Аравии, Ливане и Йемене и добился письменных соглашений о неприсоединении к проекту Турции и Пакистана [28]. Активизация деятельности египетского руководства сдерживала ряд арабских стран от инициатив США и способствовала предотвращению расширения представительства арабских стран в Багдадском пакте.
После создания Багдадского пакта египетское руководство усилило свою пропагандистскую деятельность и активность по созданию арабской системы коллективной безопасности.
Наиболее негативной была реакция египетского руководства на присоединение к Багдадскому пакту Ирака. Египет стал инициатором резолюции ЛАГ о бойкоте Ирака арабскими странами [29. С. 88].
Регулярные выступления Г.А. Насера на радиостанции «Голос арабов», тогда очень популярной в арабском мире, также повышали уровень неприятия арабскими народами блоковых инициатив, поддерживаемых странами Запада [30. С. 43].
В целях выработки новой общей позиции по отношению к турецко-пакистанскому военному договору правительство Египта в январе 1955 г. пригласило руководителей арабских государств на конференцию в Каир. Предложение было принято Иорданией, Йеменом, Ливаном, Сирией. Премьер-министр Ирака Нури Саид отказался принимать участие в конференции по состоянию здоровья. Только после неоднократных приглашений Египта иракские представители все-таки прибыли в Каир. Чтобы достичь примирения с Египтом, по решению конференции в Ирак были направлены четыре делегата, но эти попытки оказались безуспешными [31. Р. 109-110].
В Соединенных Штатах подобные инициативы Египта, усиление его влияния в регионе и пропаганда независимого от стран Запада внешнеполитического курса вызывали однозначно негативную реакцию. Особенно настораживали процессы египетско-сирийского сближения. Подобные союзы имели потенциал стать противовесом Багдадскому пакту. Со стороны США были предприняты попытки приостановить эти инициативы. Так, в феврале 1955 г. Сирии поступило предложение от Вашингтона отказаться от подписания готовящегося оборонительного союза с Египтом. Нежелание Сирии выполнять установку вызвало резкое обострение ее отношений с Турцией и Ираком. Давление на Сирию проявилось также в атаках Израиля и убийстве патриотично настроенного помощника начальника Генерального штаба сирийской армии А. Малики [32. С. 43].
Инициатива создания Египтом противовеса Багдадскому пакту имела продолжение в феврале-марте 1955 г., когда Министр национальной ориентации майор С. Салим встречался с руководителями Сирии, Ливана и Саудовской Аравии.
После того как 6 марта 1955 г. сирийское правительство объявило о намерении заключить соглашение с Египтом, на сирийско- турецкой границе началась концентрация войск Турции, а Ирак 11 мая 1955 г. направил Сирии угрожающую ноту, в которой предостерегал эту страну от «пагубных последствий» ее союза с Египтом [31. Р. 109-110].
В ноте сирийскому правительству Турция обозначила, что «ликвидация Сирии как географического понятия, может явиться делом нескольких дней» [33. С. 262].
Резко негативная реакция Турции и Ирака активно поддерживалась странами Запада, встретившими сопротивление в вопросе расширения Багдадского пакта за счет арабских стран.
Усиление угроз со стороны западных держав, а также военные приготовления Израиля активизировали действия руководства арабских государств по формированию системы коллективной безопасности. 20 октября 1955 г. было подписано соглашение между Египтом и Сирией о совместном военном командовании [34. С. 43]. 21 апреля 1956 г. заключается трехстороннее оборонительное соглашение между Египтом, Саудовской Аравией и Йеменом, 31 мая 1956 г. - между Сирией и Иорданией [35. С. 13].
Активная реализация плана военно-политического блока государств на Ближнем Востоке создала объективные предпосылки для Египта пойти на сближение с советским лагерем. Успех США фактически означал для СССР усиление присутствия НАТО в регионе.
Советская сторона выразила негативное отношение к подобным действиям Вашингтона, высказав предупреждение западным странам [36. С. 20]. Более того, отношение СССР к инициативе Багдадского пакта совпадало с позицией Египта.
Это стало основой для сближения двух стран и, соответственно, поиска инициатором идей панарабизма помощи и поддержки со стороны государств социалистического лагеря.
СССР избрал курс на сближение с арабскими лидерами в рамках ЛАГ. Эта организация была признана на дипломатическом уровне, ей была выражена поддержка, налажены прямые контакты с ее членами, согласованы совместные действия. Советский Союз оказал экономическую помощь палестинским беженцам [37. С. 248]. Данная политика способствовала расположению арабских стран к СССР в целом и налаживанию двусторонних советско-египетских связей.
После заключения «чехословацкой сделки» и получения первой военной помощи от стран социалистического лагеря во внешнеполитическом курсе Г.А. Насера панарабистские тенденции получили еще большее развитие.
Последовал ряд договоров о взаимной защите с Сирией, Саудовской Аравией и Йеменом; активизирована деятельность против участников Багдадского пакта. Так, в декабре 1955 г., когда король Иордании Хусейн принял решение вступить в Багдадский пакт, проегипетские силы внутри его страны вынудили подать в отставку хашимитский кабинет. Кроме того, Египет предпринимал меры по усилению своего влияния в Черной Африке. Каиром оказывалась военно-политическая поддержка националистам в Алжире [38. Р. 92].
В первой половине 1950-х гг. реализация плана США по формированию контролируемого военно-политического блока ближневосточных государств оказалась несостоятельной в силу ряда причин. Однако представляется, что решающую роль в этом вопросе сыграла позиция Египта.
Так, ошибочной оказалась ставка на Каир как на проводника интересов Вашингтона. С одной стороны, администрация США оправданно увидела в набирающем силу в этот период в Египте антибританском движении возможность усиления своего влияния. Однако надежды на победу во внутриполитической борьбе М. Нагиба, приверженца проамериканского курса, не оправдались. С утверждением у власти в Египте Г.А. Насера получила развитие новая внешнеполитическая линия, направленная на подъем патриотизма арабских стран, объединение арабов в борьбе с колониальным прошлым.
Кроме того, тщетными оказались попытки добиться сосуществования в едином блоке Египта и Израиля. Несмотря на приложенные американской стороной усилия по налаживанию египетско-израильских контактов, во внешнеполитической стратегии Каира набирали силу тенденции на сближение с арабскими странами в форме ряда военно-политических союзов, что стимулировалось нерешенностью палестинского вопроса и обострением арабо-израильского противостояния.