2. Философская концептуализация загробной жизни в античности
.1 Натурфилософский период
Первый этап развития философской мысли обусловлен следующими моментами.
Во-первых, возникает рефлексия над мифологией. Миф теперь является частью традиции. На место антропоморфных сущностей приходят отвлеченные понятия.
Во-вторых, ставится под сомнение наивный реализм. Чувственное бытие характеризуется как недостоверный предмет познания
В-третьих, появляется диалектика. И пусть она интуитивна, как например, у Анаксимандра или Гераклита Эфесского, но даже на этом этапе она дала глубокое понимание различных процессов и явлений, окружающих человека.
В учении Анаксимандра, смерть-это естественный процесс, которому подвержены все возникшие вещи. Что говорить о человеке, если Вселенная и та не может миновать данной участи. Смерть лишена у древних философов экзистенциального восприятия, она выступает одним из этапов развития бытия. Гибель одного, дает жизнь другому, смерть Вселенной приводит к новым образованиям и т.д. В этом смысле милетский ученый пишет: «…совершается гибель миров, а намного раньше их рождение, причем испокон бесконечного веку повторяется по кругу всё одно и то же». Таким образом, смерть-понятие относительно. Ведь вслед за небытие снова и снова рождается новая жизнь.
Одним из самых влиятельных натурфилософских учений античности, является концепция Анаксагора, претворившего развитие атомистической традиции Левкиппа, Демокрита, Эпикура. Жизнь и смерть, согласно Анаксагору, представляют собой соединение и разъединение гомеомерий (материальных частиц). Советские историки тут же «окрестили» философа из Клазомен «материалистом», однако современные критерии абсолютно неприменимы к учениям древности. Анаксагор был убежден в том, что в основе мироздания, направляющим процесс созидания и разрушения, лежит деятельность вечного РАЗУМА (или «Нуса»). «Остальные [вещи], - говорит Анаксагор, - имеют в себе часть всего, ум же - бесконечен, самодержавен и не смешан ни с одной вещью, но только он один существует сам по себе. Ибо, если бы он не существовал сам по себе, но был бы смешан с чем-нибудь другим, то он участвовал бы во всех вещах, если бы был смешан [хотя бы] с какой-либо [одной вещью]. Эта примесь мешала бы ему, так что он не мог бы ни одной вещью править столь [хорошо], как [теперь, когда] он существует отдельно сам по себе. И действительно, он - тончайшая и чистейшая из всех вещей; он обладает совершенным знанием обо всем и имеет величайшую силу. И над всем, что только имеет душу, как над большим, так и над меньшим, господствует ум. И над всеобщим вращением господствует ум, от которого это круговое движение и получило начало...».
Весьма близкими к учению Анаксагора оказались идеи мыслителя из Агригента Эмпедокла.
Эмпедокл отвергает мысль о рождении и смерти вещей. Соединение и разделение элементов обусловлено существованием двух сил - Любви (филии) и Вражды (фобии), попеременное преобладание которых определяет цикличность мирового процесса. Эти две силы обладают вполне определёнными физическими качествами. Так, «липкая Любовь» имеет все свойства влаги, а «губительная Вражда» - свойства огня. В период господства Любви элементы слиты вместе, образуя огромный однородный шар - Сфайрос, пребывающий в покое; преобладание Вражды приводит к обособлению элементов. Таким образом, по Эмпедоклу, в мире существует единство и множество, но не одновременно, как у Гераклита, а последовательно. Когда господствует Любовь, в мире воцаряется единство, качественное своеобразие отдельных элементов пропадает. Когда же господствует Вражда, появляется своеобразие материальных элементов, появляется множество. Господство Любви и господство Вражды разделяется переходными периодами. Мировой процесс и состоит из этих повторяющихся циклов. В поэме « О природе» Эмпедокл пишет:
Смертные люди не знают. Послушай же верные речи!
Все те стихии равны и все одинако исконны,
Всякой, однако, и должность иная, и свойство иное:
В круговороте времен есть доля господства для каждой.
К ним ничто не прибавится, в них ничто не убудет:
Если бы гибли они беспрерывно, то их бы не стало, -
Что и откуда тогда бы вселенную снова воздвигло?
Где ж и погибнуть бы им, если места от них нет пустого?
Только они и есть, и все те же; но входят друг в друга
И, становясь то одним, то другим, остаются все теми ж.
Смерть, согласно натурфилософской концепции, есть распад вещи на составляющие их элементы. С этой точки зрения, процесс развития, состоящий из соединения и разъединения, бесконечен, а его первовещество вечно и неуничтожимо. Нет никаких разъяснений относительно судьбы человеческой души, личности.
2.2 Античная классика: учение Платона и Аристотеля
Тема смерти весьма часто встречается на страницах произведений Платона. Вслед за Сократом, афинский мудрец полагал, что тело-временное пристанище для души. Если верить легенде, перед своей кончиной Сократ завещал принести богам в жертву черного петуха. Обычно греки поступали подобным образом после исцеления от тяжелого недуга. Такое сравнение не случайно, ведь тело воспринималось Сократом как болезнь души, как темница. Эта же мысль весьма четко прослеживается в учении Платона. В диалоге «Федон» ученый приводит несколько аргументов в пользу доказательства бессмертия души, раскрывая собственное отношение к истинное природе человеческого бытия. Рассмотрим их более подробно.
Аргумент первый: взаимопереход противоположностей. «Не так ли все бывает, что противное происходит из противного, если ему есть что-нибудь противоположное, как, напр., похвальное - постыдному, справедливое - несправедливому, каковых противоположений бесчисленное множество?.. Не необходимо ли, чтобы вещи, противные чему-нибудь, происходили не из чего более, как из противного себе? Если, например, что-нибудь сделалось большим, то не необходимо ли надлежало тому сперва быть меньшим, а потом возрасти до большего?». «Но что еще? Нет ли чего-нибудь занимающего середину между всеми парами противоположностей, так как при двух противных бывает два перехода, т.е. от первого противного во второе и от второго в первое? Например, между большим и меньшим есть и возрастание и умаление; и мы говорим, что одно растет, другое умаляется" (7lab). «Что же теперь?.. Жизни противополагается ли нечто так, как бодрствованию сон?.. А что именно? Смерть... Следовательно, жизнь и смерть, если они взаимно противоположны, происходят обоюдно, и между ними двумя бывает двоякое происхождение». Как между сном и бодрствованием происходит дремание и пробуждение, так и из смерти, из умершего происходит жизнь и живущее, и - обратно. Существует умирание, и ему необходимо противоположно - оживание. «Значит, мы согласились и в том, что существа живущие не менее бывают из мертвых, как и умершие - из живущих. А если так, то, кажется, имеем достаточный признак, что души умерших необходимо должны где-нибудь существовать, откуда могли бы снова произойти». «Ведь если не противопоставить одного происхождения другому, так, чтобы они совершали круг, но допустить производимость только в одностороннем направлении - от противного к противному, не поворачивая ее снова от последнего на первое, то знай, что, наконец, все будет иметь один и тот же вид, все придет в одно и то же состояние - и происхождения прекратятся». «Если бы все живущее умирало и, умерши, сохраняло свой образ смерти, а не оживало снова, то не необходимо ли, чтобы, наконец, все умерло и ничто не жило?». Размышления Платона построены на диалектическом подходе. Хотя, как отмечает Лосев, в них нет никакой логической силы.
Аргумент второй: знание как припоминание того, что было до рождения человека
Мы всегда при помощи одного вспоминаем что-нибудь другое, более или менее существенное. Из этих воспоминаний для нас важно сейчас припоминание по данной вещи того, что она значит, ее смысла или понятия, когда, например, наряду с равными вещами вспоминаем равное само по себе (74а), т. е. просто равенство как отвлеченное понятие (74b - 75а).
. Однако предметы, в каком-то отношении равные между собой, могут иметь разный образ и всякие различия, в то время как равное, взятое само по себе, совершенно одинаково присутствует в тех предметах, которые мы признали равными, несмотря на их разнообразные различия. Следовательно, чтобы эти различные предметы признать в каком-нибудь отношении равными, мы уже раньше того должны иметь понятие равенства, каковое понятие при сопоставлении равных предметов только вспоминается, на самом же деле оно существует раньше их самих (75b).
. Следовательно, мы еще до своего рождения имели понятие равенства, как и всего другого - прекрасного, доброго, справедливого, священного и вообще всего того, что отмечено печатью бытия самого по себе (75с).
. Поэтому чувственные предметы, как постоянно разные и текучие, не способны сами по себе создавать чистое понятие о своей сущности, а только вызывают о себе воспоминания (75е), т. е. наши души существовали раньше нашего рождения, а если к этому присоединить еще первый аргумент о взаимопереходе противоположностей, то это значит и то, что они будут существовать также и после нашей смерти (76а - 78b).
Представленный аргумент, разумеется, вряд ли следует рассматривать как безоговорочное доказательства врожденного знания. Более подробное рассмотрение этого аргумента заключается в комментариях Лосева: «Платон сразу же, то-есть без всякой специальной аргументации, логическое превращает в онтологическое само по себе». Изначально логическое заменяется на мифологему, которая изначально содержит в себе постулат о существование идеального мира и врожденном посмерном знании.
Третий аргумент: «самотождество идеи души». Платон рассматривает человека как дуализм телесного и идеального начала. Однако первое олицетворено с постоянной изменчивостью, второе-с вечностью и неизменностью. Несмотря на стареющее тело, душа человека всегда остается молодой, отсюда допущение, что идеальное подобно божественному: оно умопостигаемо, вечно, едино. Иными словами, эйдосом души выступает сама душа. Однако не уничтожается ли этот эйдос с гибелью вещи, с которой он связан. На разрешение этого вопроса направлен аргумент четвертый.
Четвертый аргумент: теория души как эйдоса жизни. Подлинная причина всех вещей-это то, что составляет их сущность. Как четность несовместима с нечетностью, так и душа, будучи жизнью тела, несовместима с его смертью. Когда умирает тело, то душа не умирает, а только отступает от тела….
В основе четырех аргументов лежит тезис о существовании потустороннего эйдологического мира, противоположного посюстороннему бытию. Доказательства построены на идее единства конкретного и общего. По сути, они ничего не доказывают. Тем не менее, для нас не само доказательство занимает внимание, а философское осмысление смерти, постановка проблемы, которую необходимо разрешить или, по крайней мере, задуматься над ней.
Несколько отличается идея смерти и бессмертия в учении Аристотеля, для которого не менее важен вопрос о понимании конечности (или бесконечности мира), чем о смертной природе человеческой души. Свои физические воззрения Аристотель выражает в нескольких трактатах. В одном из них, «О небе», дается представление о бессмертии божественного существа. По мнению философа, «Небо» (или «верхнее место») единственно бессмертно, оно неуничтожимо, поскольку не имеет начала и конца и «не испытывает никаких тягот, которым подвержены смертные» существа. В этой же связи находится бог, имеющий вечное бессмертие, и в силу этого, равно с небом, пребывающий в вечном движении.
Логический смысл идеи смерти и бессмертия выражен Аристотелем в трактате «Топика». Здесь он пытается объяснить видовые и родовые отличия понятия. Все также, апеллируя к бессмертию богов, Аристотель называет его видовым отличием для некоторых живых существ, которые обладают бессмертием как иным «обстоятельством» или «состоянием» жизни. Далее интересно представлено темпоральное измерение этого состояния - «неподверженное теперь гибели», которое может быть рассмотрено, как минимум, в трех значениях: во-первых, что «оно теперь не погибло», во-вторых, что «оно не может теперь погибнуть», в-третьих, что «оно теперь таково, что никогда не сможет погибнуть». Приводя пример этих трех значений, Аристотель желает показать неоднозначность трактовки понятия «бессмертие», которое следует употреблять в строгом соответствии с логикой времени, действия и субъекта.
В целом идея смерти и бессмертия души у Аристотеля неразрывно связана с его психологией, метафизикой, физикой, логикой и этикой. Так что, определить ее однозначно не представляется возможным, хотя условно ее можно свести к принципу безличностного бессмертия. Ведь Аристотель нигде не указывает на возможность продолжения индивидуального (физического) существования души человека после смерти тела. Таким образом, Аристотель утверждает идею безличностного бессмертия божественного духа (Неба).
2.3 Эллинистический период: танатологические воззрения эпикурейцев и стоиков
Презрение к смерти сильно подкрепляется тем,
что и те,кто считает наслаждение благом,
а боль злом, смерть все-таки презирали.
М. Аврелий
Серьезные перемены, потрясшие греческое общество, привели к смещению философской рефлексии с проблемы «архэ» к проблеме человека. Иными словами, антропоцентризм стал постепенно вытеснять космоцентризм. Крушение полисной системы, превращение Греции в колонию Римской империи, способствовали рождению «нового» гражданина. В центре внимания эллинистических мыслителей - проблема смысла жизни, смерти, добра и зла, воспитания. В эллинистических философских построениях метафизические вопросы уступают место интересам этики. Все главные философские эллинистические системы - философия Эпикура (эпикурейство), стоицизм (философия стоиков), скептицизм (философия скептиков) - направлены на решение одного вопроса: как человеку жить в условиях существующего мира?
Одним из самых влиятельных направлений этого периода, выступает учение Эпикура, тесно переплетающееся с философией Демокрита. Философия Эпикура контрастирует с предшествующим платонизмом. Платон рассматривал человеческую жизнь как стремление к постижению высшей Истины или Блага. Относительно Блага все не имеет никакой ценности, материальное есть обман наших чувств и разума. Все течет и меняется и только эйдосы вечно пребывают в мире гармонии и единства. Эпикур кардинально пересматривает прежнее философское воззрение мыслителей. Согласно его мнению, человек должен радоваться своей жизнью и наслаждаться ее плодами. Занятие философией вовсе не есть путь к бессмертию, а есть путь к излечению души.
Говоря о страхе смерти, Эпикур утверждает, что его источником являются ложные представления о бессмертии души, а вместе с ними и о вечности страдания. Но душа, так же как и тело, состоит из атомов. Когда распадается тело, распадается и душа, подобно тому как все в природе возникает от сцепления атомов и исчезает с их распадением. Бессмысленны все рассуждения о перевоплощении души, о посмертном наказании или царстве мертвых: «Приучай себя к мысли, что смерть не имеет к нам никакого отношения. Ведь все хорошее и дурное заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущения». «Смерть не имеет никакого отношения к нам: ибо то, что разложилось, не чувствует, а то, что не чувствует, не имеет никакого отношения к нам». Чтобы доказать абсурдность страха смерти, Эпикур прибегает даже к парадоксальным, граничащим с софизмом утверждениям: «...самое страшно из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения; так как когда мы существуем, смерть еще не присутствует; а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем. Таким образом, смерть не имеет отношения ни к живущим, ни к умершим, так как для одних он не существует, а другие уже не существуют». Концепцию Эпикура вряд ли можно считать «утешением» для живущего, ведь со смертью тела больше не существует жизни, она прекращается навсегда. В этом смысле, противоположными выступают воззрения стоиков.
Ярчайший представитель стоического направления, римский император и философ Марк Аврелий был убежден в загробном существовании души после смерти тела.
Жизнь человека должна быть построена на морально-нравственных ценностях, стремлении человека к гуманности и гармонии в отношениях со своим окружением. Свои суждения император-философ раскрыл в своем произведении «Размышления» (70-е гг. II в. н. э): «Уйти от людей не страшно, если есть боги, потому что во зло они тебя не ввергнут. Если же их нет или у них заботы нет о человеческих делах, то что мне и жить в мире, где нет божества, где промысла нет? Но они есть, они заботятся о человеческих делах и так все положили, чтобы всецело зависело от человека, попадет ли он в настоящую-то беду, а если есть и другие еще беды, так они предусмотрели и то, чтобы в каждом случае была возможность не попадать в них. А что не делает человека хуже, может ли делать хуже жизнь человека? Что ж, по неведению ли, или зная, да не умея оберечься наперед или исправиться после, допустила бы это природа целого? Неужто по немощи или нерасторопности она так промахнулась, что добро и худо случаются равно и вперемешку как с хорошими людьми, так и. с дурными? Ну а смерть и рождение, слава, безвестность, боль, наслаждение, богатство и бедность - все это случается равно с людьми хорошими и дурными, не являясь ни прекрасным, ни постыдным». Другим выдающимся представителем эллинистической эпохи, выступает основатель неоплатонизма-Плотин. Его философия явилась синтезом платонизма и аристотелизма, натурфилософии. Фундаментальной же основой учения Плотина выступает эйдология. Плотин сохраняет иерархию эйдологического мира Единое-Нус-Мировая душа. Природа человека дуалистична, вместе с тем, подлинная природа человеческого-не в теле, а в духе. Итак, вслед за Платоном, мыслитель строго разграничивает природу души и тела, преимущество первой над последним, предсуществование душ, божественное происхождение души и потому ее бессмертие, - все эти принципы повторяет Плотин в своей философской системе.