Мне представляется, что перевыполнения планов по темпам роста, даже несмотря на все возможные усилия китайских властей, не произойдет и среднегодовых двузначных темпов роста в Китае больше не будет. Иными словами, наиболее вероятным видится сценарий, по которому так или иначе (добровольно или волей обстоятельств) в течение ближайших пяти лет произойдет заметное замедление темпов роста до 6-7 %. Далее, то есть после 2016 г., темпы роста еще несколько снизятся - примерно до 5-6 %. И это при благоприятном развитии. Вовсе не исключено, что Китай столкнется и с более серьезными трудностями, особенно если экономическая ситуация в развитых странах будет плохой и в мире упадет спрос на китайские товары (Европа и Америка - главные их потребители).
Сокращение темпов роста означает сокращение доходов государства при усилении проблемы безработицы и роста его социальных обязательств. Одновременно с этим будут расти опережающими темпами представления о стандартах жизни по крайней мере у большей части китайского населения, что увеличивает необоснованные претензии к государству и снижает конкурентоспособность китайской экономики. Надо также учитывать, что в Китае относительно скоро начнется заметное старение населения.
Альтернативы
Таким образом, будущая Мир-Система уже не сможет иметь такую же, как сегодня, структуру со столь же сильным центром. Что же может быть альтернативой сегодняшнему «порядку» в мире? Здесь мы ступаем на зыбкую и неблагодарную почву прогнозов (см. также: Гринин 2009в; Grinin, Korotayev 2010a; 2010b; Гринин, Коротаев 2012).
Рассмотрим будущую структуру, исходя из следующего вполне правдоподобного, но все же гипотетичного предположения. Объективно глобализация ведет к тому, что должны появиться какие-то новые формы политических и экономических образований надгосударственного типа. ЕС представляет лишь один вариант такого типа, другие типы и формы сейчас еще только наметились или намечаются. Но они могут сложиться довольно быстро при благоприятных обстоятельствах. Крупнейшие государства (США, Китай, Индия) достаточно долгое время могут соперничать с такими надгосударственными образованиями, но все же будущее, по-видимому, не за отдельными государствами, а за наднациональными объединениями.
Исходя из данной гипотезы, новым лидером Мир-Системы, если он вообще появится, вряд ли будет отдельное государство, скорее, им мог бы стать только блок государств (к тому же потенциально растущий). Очевидно, что ни Китай, ни Индия не сумеют объединить вокруг себя какую-то релевантную группу стран по своим политическим, а Индия - и по цивилизационным особенностям. Чтобы стать таким интегрирующим центром, Китай должен изменить свой политический режим, что является маловероятным.
Более органичная интеграция американского региона под эгидой США могла бы теоретически возродить роль последних как мирового центра. Но расклад политических сил в Латинской Америке слишком неустойчивый, а уровень развития государств резко отличается. К тому же игра на противостоянии Штатам оказывается большим искусом для целого ряда режимов. Союз с Мексикой и Канадой (НАФТА) не сможет выполнить такой роли, которая могла бы решить указанную выше задачу, хотя и обеспечивает Канаде и Мексике более 85 % всего экспорта.
Из всех вариантов возникновения такого лидирующего гипотетического союза европейский вариант имеет наибольшую, пусть в целом также небольшую, вероятность. Конечно, расширение Европы сталкивается с естественными географическими ограничениями, а экономический и политический кризис в Греции, Португалии и других странах южного фланга Еврозоны последних лет обнажил многие слабые места Евросоюза. Но раньше или позже эти проблемы, по-видимому, будут преодолены. Далее не исключено, что когда-нибудь станет реальным и план вступления в ЕС Турции с ее более чем 70-миллионным населением. Это сделало бы Европу уже сверхъевропейским союзом (стоит учитывать и развитие связей ЕС с неевропейскими средиземноморскими странами). А если бы Европе удалось интегрироваться с Россией, Украиной, Белоруссией, что было бы весьма выгодно и для этих славянских государств, это могло бы дать определенный импульс для перестройки мир-системных отношений и даже сформировать какой-то сильный центр.
Тем не менее все перечисленные варианты маловероятны. А значит, наиболее реальной альтернативой роли США пока остаются только... сами США. Поэтому в ближайшие одно-два десятилетия они останутся наиболее реальным лидером, если, конечно, американцы сами не подорвут свои позиции (резким поворотом внешнеполитического курса, сильной девальвацией доллара, дефолтом или экономическим обвалом). В отсутствие в настоящий момент явного лидера в противовес США мир вынужден способствовать сохранению Соединенных Штатов как безальтернативного, пусть и дряхлеющего, центра, поскольку всякое ослабление их позиции может привести во многом к неуправляемой трансформации Мир-Системы. Возникает своего рода «цикл дисбалансов» (Мир… 2009: 42), поддерживающих друг друга. С одной стороны, это на руку США, но с другой - отсутствие жесткой конкуренции за лидерство сильно ослабляет их возможности к обновлению. Есть мнение, что хотя спрос на лидерство США все еще останется высоким, заинтересованность и готовность последних играть лидирующую роль могут снизиться, поскольку американские избиратели пересмотрят свое отношение к экономическим, военным и иным издержкам американского лидерства (Мир… 2009: 171). Просто так уйти от своих сверхдержавных обязательств США вряд ли, конечно, смогут, однако сильные колебания во внешнеполитической линии от гегемонизма в сторону изоляционизма вполне вероятны. В результате на какое-то время внешнеполитическая активность Соединенных Штатов может снизиться.
В условиях неопределенности число вероятных сценариев может быть велико. Так, в докладе Национального разведывательного совета США - структуры, близкой к американской разведке (доклад опубликован в виде книги, см.: Там же), - рассматриваются четыре гипотетических варианта: «Мир без Запада», когда новые силы вытесняют Запад с лидирующих позиций в геополитике; «октябрьский сюрприз» - экологическая катастрофа; «разрушение БРИК» - конфликт между Индией и Китаем из-за доступа к жизненно важным ресурсам; «Политика не всегда локальна», когда различные негосударственные структуры объединяются, чтобы разработать международную программу по вопросам окружающей среды и избрать Генсека ООН. Все они, хотя и опираются на определенные тенденции современности, выглядят недостаточно реальными, что, впрочем, признают и сами авторы (Там же: 29).
При большом спектре вариантов будущего рассмотреть все вариации оказывается довольно затруднительным. Поэтому лучше избрать какие-то основные параметры анализа гипотез. Возьмем такой важный, на наш взгляд, параметр будущего развития, как степень внезапности и остроты геополитических и геоэкономических изменений. Очевидно, что когда процесс идет постепенно, к нему привыкают, на него пытаются воздействовать и система хоть как-то успевает трансформироваться. Когда изменения происходят внезапно, на какой-то период возникают вакуум системности и порядка, хаос, возведение наспех временных и потому далеко не всегда удачных конструкций. Рассмотрим два таких гипотетических варианта: постепенных и внезапных изменений (хотя, скорее всего, процесс будет неровным: медленные неуправляемые изменения будут сменяться какими-то крупными, но не фатальными, обвалами и кризисами).
В первом случае ослабление мощи США будет идти не резко, а постепенно. В этой ситуации Соединенные Штаты, пытаясь сохранить свое лидирующее положение, с одной стороны, будут вынуждены маневрировать, вступать в коалиции, уступать в тех или иных вопросах, принимать какие-то общемировые идеи, чтобы не потерять лидерство и сохранить приемлемый геополитический баланс, а с другой - США могут попробовать институционализировать ситуацию своего лидерства, чтобы в каких-то общепринятых международных и межгосударственных договоренностях или системах взаимодействия (организациях, консультациях, иных формах) попытаться закрепить свое положение первых среди равных, но в то же время не настаивать на абсолютной или даже явной гегемонии, существующей сегодня. Разумеется, тут потребуется большое искусство. Этот процесс пошел бы удачнее, если бы США удалось, как рекомендовал З. Бжезинский, объединиться в важных направлениях с Европой и Японией (Бжезинский 2005). На мой взгляд, в интересах развитых стран объединяться по максимальному числу проблем. Запад - в условиях низких темпов роста в развитых странах - объективно заинтересован в создании такого порядка, который бы оформил некоторые его преимущества институционально (и в известной мере это было бы полезно для всей Мир-Системы). Это был бы, условно говоря, сценарий «планируемой перестройки».
Второй вариант возникает, если изменение позиции США произойдет резко, например в результате внезапного обвала доллара и особенно вследствие дефолта Америки (допустим, при неожиданном изменении ситуации в мировой экономике вследствие еще более сильного, чем осенью 2008 г., кризиса).
В этом случае общественное мнение США вполне может качнуться в сторону сворачивания их мировых функций, что дополнительно усилит вакуум международного управления. В такой ситуации возможны анархия (менее вероятный сценарий) или собирание («сколачивание») наспех какой-то системы, способной поддержать заваливающийся мировой порядок, для решения сиюминутных дел, какие-то паллиативные решения и договоренности, которые далее в целом могут оказаться перспективными.
Однако из всех гипотетических вариантов мне представляются самыми вероятными два альтернативных. Первый - естественно, более предпочтительный - расширение «клуба» ведущих мировых игроков до такого их числа, которое позволит как-то влиять на ход мирового развития (о нем будет сказано дальше). Второй вариант - спонтанного неуправляемого развития, когда главные игроки будут в основном озабочены внутренними проблемами, политики - рейтингом популярности, а общемировые проблемы будут решаться не полностью, а в какой-то мере. Японское общество является хорошим примером такой самоизоляции (хотя и там уже проявляются определенные тенденции к интеграции, в частности с Китаем и Южной Кореей), ЕС также слишком часто демонстрирует замкнутость на собственных интересах. Для западных стран существует также опасность стать заложниками демократической системы, которая не позволяет политикам предпринимать серьезных шагов в заботе о будущем (в погоне за популярностью они вынуждены думать лишь о сиюминутном интересе). В этом случае только внезапные встряски вроде современного кризиса могут пробудить западных политиков и западные общества от спячки; полезными оказываются и всплески национально-цивилизационной и гегемонистской гордости.
Усилится ли дефицит глобального управления и фрагментированности мира?
Очевидно, что экономическая и финансовая глобализация намного опережает развитие международного права и политическую глобализацию (см. подробнее: Гринин 2009а; 2009б; 2012; Гринин, Коротаев 2012). Усилится ли такое отставание политической составляющей Мир-Системы от экономической в ближайшие десятилетия? Ответ на этот вопрос во многом зависит от того, каким может быть экономическое развитие в ближайшем будущем. Многие экономисты и обществоведы, приводя разные аргументы, считают, что в ближайшие 15-20 лет экономическое развитие мира, скорее всего, будет идти более медленными темпами, чем в предшествующий период. Мы придерживаемся подобного же мнения (Гринин, Коротаев 2010; 2012; Гринин, Коротаев, Цирель 2011). Но если этот прогноз оправдается, не сумеет ли политическая составляющая Мир-Системы за это время несколько подтянуться? К тому же ослабление лидерской позиции США должно привести к тому, что международная система начнет трансформироваться быстрее и значительнее. Иными словами, начинается период поиска новых структурных и системных решений в рамках Мир-Системы. Ведь, как уже сказано, выработка и упрочение модели нового политического порядка в рамках Мир-Системы будут трудным, длительным, а также относительно конфликтным процессом.
Так или иначе, дефицит глобального управления имеет место, и в ближайшие десятилетия он явно не исчезнет. Можно предположить, что он станет идеологически более осмысленным, а проекты устранения этого дефицита обретут уже какие-то относительно зримые очертания. Но глобальное управление требует больших усилий и существенных жертв. До какой степени государства и негосударственные субъекты пожелают или смогут вынести возрастающее бремя глобального управления? Отказ разделить это бремя усугубит ситуацию «растущей институциональной нехватки» (Мир… 2009: 13, 20). Похоже, стран, которые рискнут в одиночку взять на себя какое-то бремя международного регулирования, окажется мало, так же как сегодня немногие государства берут на себя обязательства делать крупные взносы в международные организации, включая ООН. Вот почему какое-то время многие страны будут по-прежнему заинтересованы в лидерстве США, хотя, как сказано выше, последним в определенных условиях оно может стать неинтересным или уже непосильным. Тем же отдельным крупным державам, которые оспаривают лидерство США, глобальное регулирование также, скорее всего, будет не под силу.
В такой ситуации могут выявиться наиболее важные сферы, а также отдельные важные области, принимать участие в регулировании которых будет выгодно; делать это придется в рамках международных обязательств, что должно усилить тенденцию к коллективным действиям всякого рода, формированию объединений, развитию разных видов сотрудничества, а также сориентировать глобальное управление в сторону широкого использования новых технологий.
Американские аналитики считают, что: а) в ближайшее время политикам и общественности придется справляться с растущим спросом на многостороннее сотрудничество; б) нынешние тенденции ведут к возникновению в следующие 15-20 лет фрагментированного и полного противоречий мира; в) многополярность и бесструктурность - основные черты будущей системы (Мир… 2009: 8, 25-26, 180).
Что касается спроса на многостороннее сотрудничество, то он и сегодня уже высок, а завтра вырастет еще больше. Но представляется, что такой рост, во-первых, дает шанс ряду региональных держав и союзов усилить свои позиции, во-вторых, будет способствовать ускоренному образованию самых разнообразных форматов многостороннего сотрудничества. Стоит заметить, что в идеале новый международный порядок сложился бы наиболее удачно при формировании, с одной стороны, достаточного количества различных по типу и по уровню охвата наднациональных союзов, коалиций, координационных центров, многосторонних договоренностей и влиятельных негосударственных организаций и сетевых систем, а с другой - при наличии хоть как-то признанного де-факто (а еще лучше - де-юре) институционализированного ведущего центра Мир-Системы.