В современной российской политике все более значимую роль играет политическая коммуникация в интернете [Быков 2013]. Эта тенденция сформировалась в конце 1990-х годов и особенно усилилась в последнее десятилетие. При этом следует отметить, что Интернет используется самыми разными политическими игроками. С одной стороны, представителей доминирующей в России политической партии «Единая Россия» можно отнести к лидерам в этой области [Yagodin 2012]. С другой стороны, другие политические акторы также стремятся использовать Интернет для достижения собственных политических целей [Bode, Makarychev 2013]. Накал политических дискуссий в Интернете зачастую приводит к значительному распространению такого явления, как речевая агрессия.
В свою очередь, демонстрация агрессивного поведения в любых видах СМИ, как правило, имеет негативные последствия для социума. Известный специалист в области социальной коммуникации Л. Берковиц приводил многочисленные свидетельства того, что «частое и массированное воздействие насилия, демонстрируемого по телевидению, не является общественным благом и даже может способствовать формированию антисоциальных моделей поведения» [Берковиц 2001: 274]. Этот же эффект имеет место и в случае с другими каналами коммуникации, прежде всего с Интернетом. Вполне очевидно, что вербальная агрессия в Интернете повышает общий уровень агрессивности в обществе, а вербальная агрессия в сетевой политической коммуникации повышает риски неконвенционального политического поведения.
Следует отметить, что политическая сфера сама по себе имеет конфликтогенный характер, поскольку чаще всего участники политического процесса рассматривают своих политических оппонентов сквозь призму «свой -- чужой» или «мы -- они» [Шмитт 1992]. Как указывают отечественные исследователи, «онтологическим свойством политического дискурса является агональность. <.. .> Данный факт детерминирует использование словесной агрессии» [Шамне, Карякин 2011: 205]. Даже в демократических странах от политических лидеров требуется активная, атакующая и даже агрессивная риторика, иначе электорат будет считать их слабыми политиками. Это приводит к тому, что, например, в электоральных кампаниях доминирует доля негативных материалов над позитивными [Garramone et al. 1990].
Проблематика речевой агрессии в Интернете уже подвергалась научным исследованиям. Мы можем отметить работы В. В. Антроповой [Антропова 2015] и Т. И. Стексовой [Стексова 2013], посвященные описанию видов и средств речевой агрессии в жанре комментария в социальных сетях, а также работы Р. А. Внебрачных, Т. А. Воронцовой, И. В. Ксенофонтовой, Ф. О. Смирнова, в которых рассматривались такие специфические формы речевой агрессии в интернет-среде, как трол- линг, флуд и флейминг [Внебрачных 2012; Воронцова 2016; Ксенофонтова 2009; Смирнов 2004]. Однако исследований форм и средств речевой агрессии в текстах (постах) политических блогов нами обнаружено не было.
Наряду с термином «речевая агрессия» в научном дискурсе активно используются и другие терминологические сочетания, например «вербальная агрессия», «языковая агрессия», «словесная агрессия», «коммуникативная агрессия». Несмотря на некоторые отличия в значениях приведенных терминов, у них есть общий семантический компонент -- `конфликтогенное речевое поведение субъекта (адресанта) коммуникации' поэтому в данной статье они будут употребляться в качестве синонимичных. Речевая агрессия -- это особая разновидность деструктивного поведения человека, ее цель заключается в причинении психологического вреда отдельной личности или группе людей в процессе речевой коммуникации. Проявляя речевую агрессию, субъект (адресант) демонстрирует негативное отношение к кому- или чему-либо (к собеседнику или стороннему человеку / людям, к предметам материального мира, к социальным явлениям и т. п.), резкую оппозицию в отношении чьих-либо мнений или суждений, желание доминировать над другими участниками коммуникативного акта и навязывать им свою точку зрения.
В научной литературе выделяется несколько подходов к исследованию и определению феномена речевой агрессии. Такие ученые, как Н. В. Быкова (Завьялова), К. Ф. Седов, В. И. Жельвис, рассматривают вербальную агрессию с позиции психологии -- как проявление в речи негативных эмоций по отношению к кому- или чему-либо. Близкий к рассмотренному психолингвистический (лингвопсихологический) подход представлен в работах Л. С. Выготского, А. А. Леонтьева, А. Р. Лу- рии, в которых «описывается механизм возникновения агрессии как преобразование внешних реакций на негативные раздражители во внутренние, связанные с речемыслительной деятельностью и находящие выражение в речевых реакциях, которые, являясь сложной нервно-психической деятельностью, опираются, в свою очередь, на интеллектуальные процессы. В результате такого преобразования появляются знаки, репрезентирующие эмоции, происходит перестройка структуры высказывания и возникает эмоциональная окраска языковых единиц» [Шамне, Карякин 2011: 205-206]. При лингвоэтическом подходе (Н. Д. Голев, Б. Я. Шарифул- лин, Н. В. Муравьева, Е. Ю. Булыгина, Т. И. Стексова, И. А. Шаронов, В. И. Жельвис), включающем в себя социолингвистический, стилистический, лингвоэкологический и юрислингвистический аспекты, «основным показателем речевой агрессии выступают стилистически маркированные языковые и речевые средства (экспрессивно окрашенная лексика, инвективы, грубо-просторечные слова и т. д.), рассматриваемые с точки зрения этичности их употребления» [Воронцова 2006: 83], с точки зрения соответствия или несоответствия нормам, сложившимся в том или ином обществе.
Удачно совместить все указанные подходы в определении речевой агрессии удалось Ю. В. Щербининой, которая понимает данный феномен как «словесное выражение негативных чувств, эмоций, намерений в неприемлемой в данной речевой ситуации форме» [Щербинина 2008: 15]. В этой дефиниции проявляются психологический («негативные чувства, эмоции, намерения»), психолингвистический («словесное выражение чувств, эмоций, намерений»), социолингвистический («в данной речевой ситуации») и лингвоэкологический («неприемлемая форма выражения») аспекты речевой агрессии как сложного (многоаспектного) лингвокоммуникативного феномена.
Основа для классификации речевой агрессии была заложена в работах американского исследователя А. Басса, который предложил среди проявлений вербальной агрессии выделять дихотомические пары: активная -- пассивная, прямая -- непрямая. «В основе выделения активной и пассивной агрессии лежит поведенческая установка субъекта. Первый тип агрессии предполагает активное поведение субъекта, который намеренно осуществляет действие, направленное на причинение вреда объекту. Второй -- предполагает пассивное поведение субъекта, намеренный отказ от каких-либо действий, которые могли бы предотвратить причинение ущерба объекту. Прямая и непрямая агрессия выделяются в зависимости от того, на кого она направлена. Объектом прямой агрессии является второй коммуникант, собеседник, непосредственно участвующий в акте коммуникации, а объектом непрямой агрессии -- референт, т. е. какой-либо сторонний человек (один или несколько) или неодушевленный объект, о котором ведут речь участники коммуникативного акта» [Балахонская 2014: 93-94].
В соответствии с указанными дихотомическими парами А. Басс выделяет следующие типы вербальной агрессии: 1) активная прямая; 2) активная непрямая; 3) пассивная прямая; 4) пассивная непрямая [Buss 1961].
К активной прямой вербальной агрессии можно отнести словесное оскорбление, унижение, обвинение, порицание собеседника, выражение угроз или злопоже- ланий в его адрес, грубое требование. К активной непрямой -- распространение клеветы о каком-либо третьем лице, не участвующем в коммуникации, донос на кого-либо, обвинение, оскорбление, призыв к совершению агрессивных действий в отношении третьего лица. К пассивной прямой -- грубый демонстративный отказ разговаривать с собеседником, отвечать на его вопросы. К пассивной непрямой -- отказ высказаться в защиту третьего лица, человека, незаслуженно критикуемого или обвиненного кем-то.
Ю. В. Щербинина выделяет еще несколько видов вербальной агрессии на основании следующих признаков:
— по степени интенсивности проявления: слабая (стертая, размытая) и сильная (максимальная, предельная);
— по способу выраженности: открытая (явная) и скрытая (неявная);
— по степени осознанности цели: целенаправленная (преднамеренная, инициативная, осознанная) и нецеленаправленная (оборонительная, реактивная);
— по отношению к объекту, на который направлена вербальная агрессия: переходная и непереходная (смещенная);
-- по количеству участников коммуникации: массовая и социально замкнутая (групповая, межличностная) [Щербинина 2008: 133-205].
Наиболее перспективным направлением исследования речевой агрессии нам представляется предложенный Т. А. Воронцовой коммуникативно-прагматический подход, который «предусматривает исследование коммуникативных взаимодействий на оси адресант речи -- адресат, их зависимость от речевой ситуации и дискурсного контекста, исходной прагматической установки говорящего...» [Воронцова 2006: 84]. Данный подход базируется на необходимости выявления коммуникативно-прагматических функций речевой агрессии, поскольку важно не только то, как сказано, но и для чего. Коммуникативно-прагматический подход весьма плодотворен для исследования речевой агрессии в политическом дискурсе, так как позволяет определить коммуникативные намерения политических субъектов.
Методы исследования
В начале нашего эмпирического исследования, учитывая высокий накал политических дискуссий в обществе и неустоявшуюся практику судебных решений в этой области, мы предполагали, что в политических блогах должны иметь место посты с элементами речевой агрессии и что их доля должна быть значительной. Также было выдвинуто предположение, что посты с элементами речевой агрессии должны вызвать более сильную реакцию со стороны читателей. Это может выражаться в том, что среднее количество комментариев в постах с элементами речевой агрессии должно превышать среднее количество комментариев в постах с корректной подачей информации.
Таким образом, цели эмпирического исследования сводились к следующему:
1) выявить основные коммуникативные стратегии, тактики и средства речевой агрессии, реализуемые в политических блогах радиостанции «Эхо Москвы» при обсуждении политической ситуации на Украине;
2) определить в политических блогах долю постов с использованием речевой агрессии и провести анализ зависимости уровня интереса к информационным материалам (по количеству комментариев) от наличия речевой агрессии.
Для достижения поставленных целей в качестве эмпирической базы мы выбрали политические блоги на интернет-сайте радиостанции «Эхо Москвы» [Эхо Москвы 2014]. При выборе эмпирической базы исследования мы руководствовались следующими соображениями. Во-первых, радиостанция «Эхо Москвы» является одним из самых популярных коммерческих СМИ в России, при этом интернетсайт «Эхо Москвы» является самостоятельным, официально зарегистрированным СМИ и обладает высокой посещаемостью. Во-вторых, руководство радиостанции «Эхо Москвы» позиционирует ее в качестве дискуссионной площадки, на которой осуществляется обмен различными мнениями по широкому спектру общественно-политической тематики. Редакционная политика этих СМИ предполагает разнообразие политических позиций в эфире и на интернет-сайте. В-третьих, «Эхо Москвы» сегодня фактически является гибридным СМИ, которое не только вещает в FM-диапазоне, но и размещает аудио- и видеоконтент на сайте, а также имеет специальный раздел для блогеров. Раздел «Блоги» содержит большое количество материалов, которые не присутствуют в основной сетке вещания. Посты в этом разделе либо пишутся самими авторами, либо являются перепечатками постов из других источников. Редакция интернет-сайта заботится о поддержании разнообразия политических позиций. К примеру, на сайте в разделе «Блоги» регулярно появляются посты известной интернет-активистки Кристины Потупчик, а также других авторов, которых нельзя отнести к числу представителей либерального фланга политического спектра.
Основными методами исследования стали, с одной стороны, традиционный лингвистический анализ текста на всех языковых уровнях, ограниченный преимущественно рамками коммуникативно-прагматического подхода, применяемый нами при описании видов и средств речевой агрессии; с другой стороны, количественный контент-анализ, используемый для определения степени влияния речевой агрессии в блогах на коммуникативную активность пользователей. Единицей счета при контент-анализе выступили посты в блогах радиостанции «Эхо Москвы» за октябрь 2014 г., в которых затрагивалась тема событий на Украине, в Крыму и Донбассе. В результате были отобраны и проанализированы 164 поста, которые оценивались по простому параметру наличия или отсутствия речевой агрессии в них (в заголовках и в тексте). Далее проводился статистический подсчет комментариев к данным постам, в результате было учтено почти 40 тыс. ответных реакций (сами комментарии на этом этапе не анализировались).