Дуэль состоялась 27 января 1837 г., 3 февраля было открыто военно-судное дело, 19 февраля было вынесено решение комиссией военного суда, 16 марта было вынесено определение генерал-аудиториата, 18 марта была получена конфирмация императора (все даты по старому стилю). Таким образом, рассмотрение всего дела заняло 1,5 месяца, при этом расследование и рассмотрение дела в суде первой инстанции заняло всего 16 суток.
При анализе судебного дела обращает на себя внимание большое количество юридических ошибок. Например, в деле отсутствуют документы о смерти А.С. Пушкина (судебно-медицинское исследование, освидетельствование, справка о смерти и т. п.), не был допрошен врач, который оказывал ему помощь, при этом везде указывается, что А.С. Пушкин умер о раны, полученной на дуэли. В деле вообще отсутствуют какие-либо документы о личности подсудимого А.С. Пушкина. В половине документов указано, что он имел придворное звание камергера (приравнивалось к генерал-майору), и только в суде высшей инстанции было установлено, что А.С. Пушкин являлся камер-юнкером (это звание приравнивалось к капитану в пехотных полках). Не были допрошена жена А.С. Пушкина - Н.Н. Пушкина (Гончарова) и другие лица, которые могли иметь сведения об обстоятельствах дела, о чем было указано аудитором. Переводы писем с французского языка были сделаны с многочисленными ошибками, на что указывалось судом высшей инстанции. В ходе судебного следствия основное внимание уделяется изучению переписки А.С. Пушкина, его личным отношениям с участниками дела, хотя ответственность была установлена за сам факт поединка, участие в дуэли и недоносительство о ней, поэтому исследование в суде личных отношений участников процесса является излишним, поскольку не влияет на квалификацию содеянного. Сам факт дуэли был доказан только признательными показаниями Геккерна и Данзаса. Суд первой инстанции вынес вполне обоснованный приговор, поскольку по действовавшему тогда законодательству за дуэль было установлено одно безальтернативное наказание в виде смертной казни.
Суд высшей инстанции вполне обоснованно смягчил приговор. Согласно воззрениям того времени суды первой инстанции должны были выносить наиболее строгие приговоры, дабы устрашить преступника, а суды высшей инстанции должны были их смягчать, поскольку действовавшее тогда уголовное законодательство значительно устарело и не соответствовало характеру и степени общественной опасности совершаемых преступлений. Нет ничего необычного в том, что приговор суда был утвержден императором. По действовавшему тогда законодательству офицеры (а обвиняемые являлись офицерами, кроме А.С. Пушкина) придавались суду только с разрешения императора, он же утверждал им приговор, в том числе все смертные приговоры должны были быть утверждены лично императором. Так выглядело, как бы сейчас сказали, резонансное дело, которое рассматривалось в высшей судебной инстанции. Читатель может сам сделать выводы о том, как расследовались и рассматривались в суде менее значимые или менее резонансные дела.
В первой половине XIX в. в военное время по решению главнокомандующего армией учреждался военно-полевой суд. Основанием для начала процесса являлось собственное усмотрение главнокомандующего, представление начальства или военной полиции, жалоба или донос. Далее назначалось заседание, на которое чинами военной полиции доставлялись подсудимый и свидетели. После этого выяснялись обстоятельства дела, допрашивались подсудимый, свидетели, изучались вещественные доказательства. Затем председатель суда задавал вопрос о виновности в совершении преступления подсудимого и проводилось голосование членов суда. Если единогласно или большинством голосов подсудимый признавался невиновным, дело направлялось в Полевой аудиториат, при согласии которого дело считалось оконченным. В случае признания лица виновным, производилась квалификация преступления по действующим законам. После этого выносился на голосование вопрос о мере наказания, при единогласии назначалось наказание, при разногласиях назначалось наиболее мягкое наказание. Затем дело направлялось на ревизию в Полевой аудиториат, в котором составлялась выписка из дела, и к ней присоединялось собственное мнение. Далее дело направлялось на утверждение главнокомандующему армией, который мог утверждать приговоры всем воинским чинам до генерала, прощать виновных, смягчать наказание. После утверждения приговор зачитывался осужденному, а копия приговора направлялась в дежурство армии для назначения места и времени исполнения наказания [9].
Таким образом, в первой половине XIX в. военные суды были полностью зависимы от военно-административной власти. Военно-уголовный процесс продолжал носить характер розыскного, письменного, облеченного канцелярской тайной. Предварительного следствия как стадии уголовного процесса практически не существовало. В необходимых случаях могли создаваться военно-следственные комиссии, осуществляться собирание доказательств и розыск виновных - предварительное следствие могло возлагаться на комиссию военного суда или аудитора.
Принятое в ходе судебной реформы военно-судебное законодательство содержало практически все общие уголовно-процессуальные институты. Особенностью военно-судебного законодательства являлось то, что оно рассматривалось как составная часть военного законодательства, входило в состав Свода военных постановлений. При этом произошло разделение общего уголовно-процессуального законодательства, формализованного в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г., и военно-судебного, входящего в состав Военно-судебного устава 1867 г. [5]. Как и военно-уголовному законодательству, военно-судебному законодательству был присущ дуализм, определяемый структурой военной организации государства, т. е. параллельно существовали два источника уголовно-процессуального права для армии и флота: Военно-судебный и Военно-морской судебный уставы [3]. Тем не менее, различия между общим, военным и военно-морским уголовно-процессуальными законодательствами были минимизированы. Общие начала уголовного процесса, процессуальная форма были практически идентичны. Отличие было обусловлено особенностями военно-судебной системы, структурой военной организации государства и в большей степени исторической преемственностью.
В принятых законодательных мерах, структуре и системе уголовно-процессуального законодательства проявился принцип уголовной политики актуальный и в настоящее время: военнослужащие являются полноправными гражданами государства, любые ограничения прав и законных интересов в области правосудия могут вводиться только в той мере, в какой это необходимо для обеспечения обороны и военной безопасности государства.
Несмотря на принятые изменения, дореволюционный военно-уголовный процесс обладал рядом специфических особенностей, качественно довольно сильно отличавших его от общего уголовного процесса. Так, военно-судебное законодательство структурно состояло из собственно уголовно-процессуального законодательства и законодательства о военных судах, которое содержало нормы о структуре и системе военных судов, их юрисдикции, полномочиях и правовом статусе должностных лиц военно-судебного ведомства. В отдельный раздел выделялось уголовно-процессуальное законодательство военного времени.
Военно-судебный устав состоял из четырех разделов. В 1-м разделе содержались правовые нормы о военном судоустройстве, во 2-м и 3-м разделах - уголовно-процессуальные нормы для мирного времени, в 4-м разделе - судоустройство и судопроизводство в военное время [5]. Значительная часть правовых норм Военно-судебного устава была заимствована из Устава уголовного судопроизводства 1864 г.
Была отменена система формальных доказательств, вместо нее вводилась теория «свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению и совести судей». Внедрялись такие принципы процесса, как гласность, устность, непосредственность, непрерывность судебного заседания, формальное равноправие сторон и их состязательность в процессе, право подсудимого на защиту и обжалование приговора. Главная особенность военно-уголовного судопроизводства заключалась в том, что судебное преследование возбуждалось только по решению командира (начальника).
Таким образом, военно-уголовный процесс делился на процесс мирного времени и процесс военного времени. В мирное время различалось производство в полковых судах, в военно-окружных судах и главном военном суде.
В полковых судах уголовное преследование начиналось командиром части по собственному усмотрению, жалобам частных лиц, сообщениям других органов государственной власти, донесениям командиров и начальников. В случае неясности дела командиром могло быть назначено дознание, которое поручалось одному из офицеров части или местной полиции. В ходе дознания проводились следственные действия: розыски, словесные расспросы, осмотры, освидетельствования, обыски, выемки. По окончании дознания его материалы вместе с особым протоколом или донесением, отражающим результаты дознания, направлялись командиру (начальнику), по решению которого оно было начато. Командир (начальник) принимал решение о дальнейшем движении дела: прекращении дела, передаче для предварительного следствия, наложении дисциплинарного взыскания, предании полковому суду. Решение командира оформлялось приказом. В полковом суде по поступившему делу производились приготовительные распоряжения (установление лиц, подлежащих вызову в суд, их оповещение, приглашение переводчиков и т. д.), после доклада командиру последний назначал место и время заседания суда.
На заседании решался вопрос об отводах суду, затем выяснялось, признает ли себя виновным подсудимый. Если подсудимый признал себя виновным, то рассмотрение дела ограничивалось допросом подсудимого и постановлением приговора. Если подсудимый не признал себя виновным, то суд приступал к судебному следствию: производились допросы потерпевших и свидетелей, осмотры, освидетельствования, обыски, выемки, очные ставки, изучение документов (по делам о побегах и неисправлении в поведении допускалось только исследование документов). Последними выслушивались объяснения подсудимого. После этого постановлялся приговор, сначала в краткой форме - краткий приговор, затем в окончательной форме. Ход судебного заседания отражался в журнале полкового суда. Защитник при производстве в полковом суде не участвовал. Далее приговор направлялся командиру для утверждения, при этом командир мог изменять дисциплинарное взыскание по приговору суда в любую сторону, а исправительные наказания - только в сторону смягчения. После утверждения приговор вступал в законную силу.
Таким образом, полковые суды по-прежнему назначались командиром полка из числа офицеров полка, т. е. являлись непрофессиональными судебными органами. Порядок рассмотрения дел был схож с тем, который существовал ранее, до судебной реформы. Однако подсудность дел полковым судам была существенно ограничена преступлениями и проступками, не представляющими большой общественной опасности, за которые могло быть назначено дисциплинарное взыскание или исправительное наказание.
Введение полковых судов являлось своеобразным компромиссным решением, отдававшим, с одной стороны, дань прежней традиции военного судоустройства, с другой же стороны, такое решение являлось экономичным способом организации военно-уголовного процесса, позволявшим разгрузить вышестоящие суды от массы дел о преступлениях небольшой тяжести. Недостатком полковых судов являлось большое количество неправосудных приговоров и судебных ошибок, объяснявшееся отсутствием профессиональных юристов в их составе.
Полковые суды просуществовали до Октябрьской революции 1917 г. и некоторое время после нее, а затем ушли в прошлое, уступив место профессиональным специализированным военно-судебным учреждениям. Хотя отголоски судопроизводства в полковых судах еще долгое время оставались в уголовно-процессуальном законодательстве, например институт народных заседателей, в качестве которых в военных судах назначались офицеры из войск, как правило, не имеющие юридического образования. В советском дисциплинарном законодательстве продолжительное время существовал товарищеский суд чести офицеров, прапорщиков и военнослужащих сверхсрочной службы.
В военно-окружном суде производство начиналось только после предварительного следствия. Командир части также возбуждал уголовное преследование, назначал дознание, после его производства направлял дело военному следователю, следственной комиссии или судебному следователю в соответствии с подследственностью. Например, в 1861 г. 25,9 % следственных дел было направлено в суд, 28,2 % дел окончено с назначением дисциплинарного взыскания, 45,9 % дел прекращено. В 1885 г. из 3 483 следственных дел 69,8 % было направленно в суд, по 8 % дел назначены дисциплинарные взыскания, 20,6 % прекращено и 1,6 % передано по подследственности. Из общего числа расследованных дел с 1867 по 1885 гг. военными следователями было расследовано 50,3 % дел, в форме дознания - 28,6 % дел, судебными следователями - 21 % дел, следственными комиссиями - 0,1 % дел [11].
Предварительное следствие заключалось в производстве тех же следственных действий: осмотров и освидетельствований (судебно-медицинские исследования также относились к освидетельствованиям), обысков и выемок, допросов обвиняемого и свидетелей. Каждое следственное действие протоколировалось. По окончании предварительного следствия дело направлялось военному прокурору военно-окружного суда. Военный прокурор изучал дело и составлял по нему заключение, в котором излагал свое мнение: о предании обвиняемого полковому суду, военно-окружному суду, о наложении дисциплинарного взыскания, о неподсудности дела военному суду. При согласии командира (начальника) на предание военнослужащего военно-окружному суду дело снова направлялось военному прокурору, который составлял обвинительный акт и направлял дело в военно-окружной суд. В военно-окружном суде назначалось распорядительное заседание, на котором решался вопрос о вручении обвинительного акта, вызове в суд лиц, назначении защитника, назначении заседания, оповещении всех участников.
Разбирательство дел в военно-окружных судах состояло из судебного следствия и заключительных прений. В заседании участвовали военный прокурор - обвинитель и защитник - по делам о воинских преступлениях - кандидат на судебную должность, при его отсутствии - любой офицер, при наличии разрешения начальника; по делам об общеуголовных преступлениях могли быть допущены присяжный поверенный или любое гражданское лицо. На судебном следствии производились те же следственные действия, что и в полковых судах. Заключительные прения состояли из обвинительной речи прокурора и защитительной речи защитника, а также объяснений самого подсудимого. Право последнего слова предоставлялось подсудимому или его защитнику. После этого суд удалялся в совещательную комнату. Принятое решение излагалось в краткой форме - резолюции и оглашалось в суде. Затем приговор суда изготавливался в окончательной форме. Ход судебного заседания протоколировался.