Сейчас законом закреплены четыре классификации юридических лиц:
по правам учредителей (участников) в отношении юридического лица (ч. 1 и 2 п. 3 ст. 48 ГК РФ) Классификация по этому основанию в прежней редакции п. 2 и 3 ст. 48 ГК РФ представлялась более
четкои.,
по основной цели деятельности (п. 1 и 4 ст. 50 ГК РФ);
по ОПФ и их группам (п. 2 и 3 ст. 50 ГК РФ);
по наличию участников и права участия (членства), корпоративных прав и обязанностей у учредителей (данное основание близко к первому) (ч. 1 и 2 п. 1 ст. 65.1 ГК РФ).
Не называется в ГК РФ прямо, но используется классификация юридических лиц по правовому основанию имущественной обособленности.
Каждая из указанных классификаций имеет свое значение и правовые последствия [11].
С 1994 г. деление юридических лиц на коммерческие и некоммерческие неоднократно критиковалось как современными «классиками» отечественной цивилистики (М.И. Брагинским, В.А. Дозорцевым, В.А. Рахмиловичем, Ю.К. Толстым и др.), так и более молодыми учеными [20-22]. В частности, указывалось на то, что некоммерческие организации (далее - НКО) также могут осуществлять приносящую доход деятельность, если это предусмотрено их уставами, служит достижению целей, ради которых они созданы, и соответствует таким целям; в то же время такие коммерческие юридические лица, как унитарные предприятия, не распределяют полученную прибыль между участниками. Кроме того, включение государственных корпораций в число некоммерческих юридических лиц и определение их правового статуса и правосубъектности явно приходят в противоречие друг с другом [23].
В отношении НКО в ГК РФ появились две новеллы. Первая заключается в следующем: вместо указания на различные характеристики хозяйственной деятельности некоммерческих организаций, что было характерно для прежней редакции гл. 4 ГК РФ (например, п. 5 ст. 116, п. 1 ст. 117, п. 2 ст. 118, ст. 298 ГК РФ), действующая редакция Кодекса использует формулировку «приносящая доход деятельность, если это предусмотрено их [НКО] уставами, лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы, и если это соответствует таким целям» (п. 4 ст. 50 ГК РФ). Иными словами, хозяйственная деятельность юридических лиц теперь разделена на два вида: предпринимательская (коммерческих юридических лиц) и приносящая доход (некоммерческих). В последнем случае вводится дополнительное условие, что составляет вторую новеллу, а именно необходимость НКО иметь достаточную для осуществления деятельности имущественную базу, к размеру которой предъявляются, как правило, повышенные требования (п. 5 ст. 50 ГК РФ).
Пленум Верховного Суда РФ восполнил пробел в законодательстве, отвечая на вопрос, каким правилам такая деятельность должна подчиняться: «В этом случае на некоммерческую организацию в части осуществления приносящей доход деятельности распространяются положения законодательства, применимые к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность» (п. 21 ППВС № 25). Следовательно, на нее распространяются нормы, устанавливающие особенности предпринимательских отношений и в первую очередь обязательств в сфере предпринимательской деятельности.
Самой мобильной является классификация юридических лиц по ОПФ и их группам. Ее достоинство - распространение принципа замкнутости не только на коммерческие (что было и ранее), но и на некоммерческие юридические лица. Однако это соблюдается чисто формально, и данный принцип имеет некоторые пороки. Во-первых, в Основных положениях (§ 1 гл. 4 ГК РФ) часто говорится о группах ОПФ, а конкретные формы юридических лиц раскрываются в ГК РФ позднее или вообще указываются в специальном законодательстве. Во-вторых, некоторые ОПФ только поименованы в ГК РФ, а их статусу посвящены специальные законы (например, ФЗ-380, ФЗ-236). В-третьих, ГК РФ легализовал двойственную природу крестьянского (фермерского) хозяйства: с одной стороны, ему как организационно-правовой форме юридического лица, упомянутой после хозяйственного товарищества, посвящена ст. 86.1 ГК РФ; с другой стороны, оно может функционировать как договорная форма на основе соглашения граждан, ведущих совместную деятельность в области сельского хозяйства без образования юридического лица (п. 5 ст. 23, ч. 1 п. 1 ст. 86.1 ГК РФ).
Разделение на унитарные и корпоративные организации, восприняв нед остатки легального определения корпоративных отношений, не соответствует общемировым представлениям о корпорациях. Проигнорированы такие значимые признаки, как: а) имущественный критерий - формирование первоначальной имущественной базы за счет объединения вкладов участников, а не путем выделения собственником части имущества; б) цель деятельности - в мировой практике это, как правило, статутные формы коллективной предпринимательской деятельности. В определении корпораций, данном в п. 1 ст. 65.1 ГК РФ, ошибочно ставится знак равенства между участием и членством.
Третья группа субъектов гражданских правоотношений - публично-правовые образования - стала объектом внимания исследователей только во второй половине ХХ в. [24-27].
Д.И. Мейер обозначил четыре момента в характеристике государства:
«.Государство есть не что иное, как обширный союз отдельных физических лиц» [1, с. 137];
«Нуждаясь во множестве вещей для удовлетворения своих разнообразных потребностей, государство, совокупность граждан, по необходимости одаряется имущественными правами и, таким образом, является в юридическом быту субъектом гражданского права и в этом качестве называется казной» [1, с. 156];
государство - это привилегированный субъект, так как «каждый отдельный гражданин должен жертвовать личными интересами для общего блага» [1, с. 156];
различные государственные органы (начиная с государя) и должностные лица - представители казны, не выступающие в обороте самостоятельно.
В настоящее время особенности публично-правовых образований определяются тем, что государство заключает в себе единство политического и хозяйственного руководства страной, единство власти суверена и собственника. Это находит выражение в двух направлениях активности государства в сфере гражданских правоотношений - их регулировании и специфическом участии в них.
Государство само принимает законы, которыми должны руководствоваться все субъекты гражданских правоотношений, таким образом самостоятельно определяя порядок, формы и характер осуществления принадлежащих ему прав. Оно может принимать административные акты, которые порождают, изменяют и прекращают гражданские отношения независимо от воли другой стороны. Государство сохраняет властные функции, даже вступая в построенные на началах равенства гражданские отношения (например, в договоре на поставку товаров для государственных нужд).
Государству свойственны общие для всех субъектов гражданских отношений признаки внешней обособленности: организационная и имущественная обособленность. Организационное обособление в основном выражается в общих признаках государства (в широком смысле слова) и определяется в Конституции РФ, конституциях и уставах субъектов РФ, уставах муниципальных образований и других правовых актах. Имущественная обособленность выражается по общему правилу в наличии права государственной собственности у Российской Федерации (федеральная собственность) и ее субъектов (собственность субъектов РФ), а также права муниципальной собственности у муниципальных образований (ст. 214, 215 ГК РФ). Легально зафиксированы материальноправовой признак, включающий самостоятельную имущественную ответственность, и процессуально-правовой признак (ст. 125, 126 ГК РФ).
Вместе с тем правосубъектность государственных и муниципальных образований не тождественна правосубъектности физических и юридических лиц. Государство имеет некоторые права и обязанности, которые не могут принадлежать другим субъектам, и наоборот: оно не может обладать рядом прав, которые принадлежат только физическим и юридическим лицам в силу их природы. Но всё вышесказанное не помогает решить вопрос о характере правосубъектности государства.
Ряд исследователей (например, Н.Д. Егоров, О.А. Красавчиков [28]) полагает, что правосубъектность государства носит универсальный характер: государство может иметь любые права и обязанности за исключением тех, принадлежность которых государству исключается самой их природой. По мнению других ученых (см., например, [29]), правосубъектность является специальной, поскольку государство имеет лишь те гражданские права и обязанности, которые предусмотрены законом; при этом игнорируется факт, что законы издает государство, которое само может изменять объем своей правосубъектности. Оригинален подход А.А. Иванова, переводящего вопрос в иную плоскость: «Правоспособность государства можно назвать целевой - она вытекает из той функции носителя публичной власти, которую в интересах всего общества выполняет государство» [30, с. 155].
На государство в полной мере распространяются все те правила, которые оно устанавливает для иных субъектов; правовое регулирование тяготеет к уравниванию прав и обязанностей всех субъектов гражданских отношений; к государству применяются нормы, определяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, если иное не вытекает из закона или особенностей публичных субъектов; в то же время право- и дееспособность государства, в отличие от других субъектов, не подлежит ограничению.
Не менее сложен вопрос о персонификации правосубъектности государства в гражданских правоотношениях. Помимо деления, предложенного в ст. 125 ГК РФ (см. также ст. 182 ГК РФ), значение имеют основания возникновения полномочия, характер компетенции органов и особенности участия государственного органа или иной государственной организации в гражданском обороте (от своего имени как юридическое лицо или от имени государства). Для реализации правосубъектности государства необходимо, чтобы государственный орган или иной субъект вступил в гражданские отношения от имени государства, оперировал при этом государственным имуществом, приобретал права и обязанности для государства, ответственность в этих отношениях несло государство.
Рассматривая формы и виды государственного участия в гражданском обороте, можно выделить три возможности: 1) участие посредством государственного юридического лица; 2) участие в юридическом лице смешанной экономики, в том числе в процессе разгосударствления и приватизации; 3) участие непосредственно самих органов государства.
Исследование правосубъектности публично-правовых образований позволяет подчеркнуть следующие моменты: а) особое значение для общества в целом определенных сфер экономики; б) тактический, временный интерес государства к отдельным структурам для решения стратегических задач; в) исторически относительно высокая степень отлаженности механизма государственного участия в экономической деятельности; г) субъективно большее доверие населения к структурам с участием государственного капитала. Участие государства в гражданско-правовых отношениях сочетает в себе частноправовые элементы, соответствующие «ядру» гражданской правосубъектности, и публично -правовые элементы, соответствующие природе государства. На практике государственное регулирование гражданско-правовых отношений и государственное участие в гражданском обороте тесно взаимосвязаны [31].
В последнее время как в публичном, так и в частном праве наблюдаются попытки признания правосубъектности за другими образованиями [32]. Приведем примеры:
в п. 2 ст. 11 Налогового кодекса Российской Федерации (НК РФ), наряду с понятием юридических лиц, введено понятие «другие корпоративные образования, обладающие гражданской правоспособностью, созданные в соответствии с законодательством иностранных государств» (см. также ОКОПФ);
норма п. 1 ст. 53 ГК РФ о том, что по общему правилу юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, получила развитие в праве корпораций и процессуальном праве в форме признания правосубъектности и за органами юридического лица (п. 1 ст. 53, п. 1 ст. 225.10, ст. 225.11 АПК РФ) [33];
с 2013 г. гл. 9.1 ГК РФ рассматривает собрания как правосубъектные образования (п. 2 ст. 181.1 ГК РФ) См. также о собраниях кредиторов ст. 2, 12, п. 3 ст. 20.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (ФЗ-127).;
Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 382 «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» (ФЗ -382) введено два ква- зиправосубъектных образования [34].
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2016 г. № 64 (ППВС № 64) по частному вопросу обобщило подход законодателя ко всем правосубъектным образованиям (со статусом юридического лица и без него).
Однако ни у одного из вышеуказанных квазиправосубъектных образований нет всех признаков участника правоотношений, всех элементов правосубъектности.
Д.И. Мейер считал, что «если юридические лица составляют в юридическом быту явление исключительное, то не следует размножать их искусственно. Лучше довольствоваться такими юридическими лицами, которые необходимо должны быть признаны самостоятельными, без которых не могут быть объяснены юридические явления» [1, с. 158].
Мы не столь категоричны и полагаем, что при решении вопроса о круге субъектов гражданских правоотношений важно наличие признаков участника правоотношений, всех элементов правосубъектности, «размывание» которых в законодательстве мы наблюдаем даже у классических субъектов права.
Источники
ГК РФ - Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1: Федеральный закон от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ (ред. от 3 авг. 2018 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации (СЗ РФ). - 1994. - № 32. - Ст. 3301; Ч. 2: Федеральный закон от 26 янв. 1996 г. № 14-ФЗ (ред. от 30 дек. 2018 г.) // СЗ РФ. - 1996. - № 5. - Ст. 410; Ч. 3: Федеральный закон от 26 нояб. 2001 г. № 146-ФЗ (ред. от 3 авг. 2018 г.) // СЗ РФ. - 2001. - № 49. - Ст. 4552.