В середине сентября американской администрацией было получено доне- сение разведки о нахождении Советских ракет на территории Кубы, но оно не было принято, так как посчиталось умышленно подброшенным: эксперты ут- верждали, что политическая доктрина СССР не предусматривает размещение ядерных ракет в иностранных государствах. Вместе с тем 20 сентября сенат США принял и обнародовал резолюцию призыва к обороне Западного полуша- рия от агрессии и о свержении, «в случае необходимости» режима Кастро. В ходе проведения совещания объединённого комитета начальников штабов под председательством Р. Макнамары 26 сентября принято решение о подготовке, в случае необходимости, к морской блокаде.
октября в Советских изданиях опубликовано заявление Кубинского правительства «Кубинский народ не сломить!». В начале октября на террито- рии ГДР и Польши проводится учение войск организации Варшавского догово- ра.
5 октября министр иностранных дел СССР А. А. Громыко, в ходе высту- пления в Организации Объединённых Наций заявил, что любое нападение на Кубу будет означать начало войны с Советским Союзом.
6 октября государственный секретарь Д. Раск при встрече с Громыко сде-
лал акцент на том, что американский народ, в отличие от СССР, не привык жить в
окружении чужих ракет.
Утром 14 октября разведывательный самолет США У-2 сделал снимки ракетных установок. Через двое суток президенту доложили: советские ракеты
– под боком. Для Кеннеди это не было неожиданностью: еще в августе он ста- вил перед своей командой вопрос, не обменять ли «оборонительные» амери- канские ракеты в Турции на «наступательные» советские, если те установят их на Кубе. Президент создал консультативную группу - Исполнительный коми- тет Национального совета безопасности (ЭКСКОММ). Там рассматривались различные варианты: морская блокада, воздушный удар, вооруженное вторже- ние, взаимный вывод американских ракет из Турции и советских с Кубы. Ис- ключалось только одно - переговоры с Кубой. Одновременно велась широкая военная мобилизация. На юго-востоке США была сосредоточены 250-тысячные силы вторжения, для осуществления блокады стянуто 238 кораблей.
22 октября Кеннеди заявил об обнаружении ракет и о введении в отноше- нии Кубы «карантина» (эвфемизм непопулярного слова «блокада») с 14 часов 24-го. За полтора часа до этого заявления главнокомандующий Ф. Кастро отдал приказ привести Революционные Вооруженные Силы в состояние боевой го- товности, а сразу после него объявил боевую тревогу. 100-тысячную армию по- полнили 170 тысяч резервистов и 130 тысяч милисианос (народная полиция).
Расчет Кремля, что в Вашингтоне отнесутся к советским ракетам на Кубе примерно так же, как в Москве - к базам НАТО у своих границ, не оправдался. Не привыкшее к серьезной угрозе общество США испытало шок. Межконти- нентальные ракеты, куда более грозные, чем установленные на Кубе, остава- лись для обывателя еще чем-то далеким, а Куба - вот она, рядом. Страну обуя- ла паника. Автострады, соединявшие США с Мексикой, были забиты шикар- ными машинами, мчавшимися, как казалось их пассажирам, прочь от ядерного апокалипсиса. Первыми уносили ноги те, кто больше всех раздувал военный психоз, надеясь на обычную безнаказанность. Состояние массовой истерии, да еще за две недели до промежуточных выборов в Конгресс, крайне затрудняло рациональные политические действия, а «гусанос» (кубинская революционная опозиция) и мафии облегчало ловлю рыбы в мутной воде. Если такую истори- чески не готовую к серьезной войне страну, как США, можно было подвести к грани ядерной бойни и/или крайне правого переворота, то именно тем путем, на который толкнули ее осенью 1962 г. собственные ястребы и невежественные импровизаторы из Кремля.
С 22 октября Пентагон развернул непосредственные приготовления к то- тальной ядерной конфронтации. В ответ 23-го правительство СССР приостано- вило демобилизацию из стратегических ракетных войск, сил ПВО и подводного флота. Советские части на Кубе были приведены в полную боеготовность.
Страны НАТО и Организации Варшавского договора (ОВД) также приняли во- енные меры.
Положение осложнялось тем, что руководство СССР разместило ракеты на Кубе вопреки собственным официальным заверениям, будто никогда этого не сделает. Теперь президент США заявлял миру, что Советам нельзя верить и намерения их не оборонительные, а наступательные. Как и предупреждало кубинское руководство, тактический выигрыш от дезинформации с лихвой пе- рекрывался политическими потерями.
Гавана в отличие от Москвы не дискутировала о том, чьи базы оборони- тельные, чьи наступательные, а стремилась разрешить конфликт на основе ме- ждународного права. Уже 22-го кубинское правительство направило председа- телю СБ ООН письмо с просьбой срочно созвать заседание «ввиду акта войны, предпринятого в одностороннем порядке правительством Соединенных Шта- тов, объявившим морскую блокаду Кубы». В письме подчеркивалось, что бло- када была установлена без ведома международных организаций, при полном пренебрежении к СБ, и создает явную военную угрозу. США также запросили о срочном созыве СБ с целью «противостоять угрозе международному миру и безопасности, которую создал СССР». Лишь третьим, на следующий день, СССР потребовал созвать СБ ООН для рассмотрения вопроса о нарушении Ус- тава ООН и угрозе миру со стороны США. 23 октября СБ принял решение рас- смотреть одновременно все три послания и пригласить для участия в дебатах представителя Кубы. СССР и США внесли проекты резолюции, заранее обре- ченные на вето противоположной стороны. Неприсоединившиеся страны пред- ложили свой, призывавший конфликтующие стороны к сдержанности и пору- чавший и.о. генсека ООН У Тану совместно с ними выработать меры по устра- нению угрозы миру и нормализации обстановки в Карибском бассейне. Приняв эту резолюцию, СБ ООН по инициативе ее авторов отложил заседания на неопределенный срок. Куба, получив было международную трибуну, тут же была лишена ее, а мировая общественность - посажена на голодный информацион- ный паек.
-25 октября У Тан обменялся посланиями с Кеннеди и Хрущевым, а 26- го предложил Ф. Кастро внести вклад в дело мира, приостановив строительство баз на период переговоров. Кубинский руководитель ответил, что его страна готова обсудить разногласия с США и совместно с ООН сделать все для пре- одоления кризиса. Вместе с тем он подчеркнул, что США не вправе решать за Кубу, какое оружие ей необходимо для обороны, какие отношения с СССР она может иметь и какие внешнеполитические шаги предпринимать. Революцион- ное правительство готово было взять на себя обязательства по мирному урегу- лированию, если США прекратят на период переговоров морскую блокаду и другие агрессивные действия. У Тана пригласили на Кубу. Его миссию под-держала крупнейшая латиноамериканская страна - Бразилия, направившая в Гавану специального посланника генерала Силву.
Иначе вели себя США и СССР. Карибский кризис был первым, при уре- гулировании которого международно-правовые механизмы ими почти не за- действовались. Традиционные дипломатические каналы оказались отодвинуты на задний план секретной перепиской лидеров. Начало положил Кеннеди, чье послание было вручено Хрущеву вечером 22-го. Это был ультиматум: США не потерпят никакого нарушения равновесия сил в мире. Ответ был не менее ре- зок: «Советское правительство не может дать инструкции капитанам советских судов, следующих на Кубу, соблюдать предписания американских военно- морских сил, блокирующих этот остров». Никита Сергеевич, забыв, что он нена трибуне, назвал действия США «безумием вырождающегося империализ- ма». Конкретных путей урегулирования кризиса ни та, ни другая сторона не предлагала.
октября народы, помнившие начало двух мировых войн, ждали траги- ческой развязки. Ситуацию изменило послание Хрущева, содержавшее наконец конкретное предложение: «Если бы были даны заверения президента и прави- тельства Соединенных Штатов, что США не будут сами участвовать в нападе- нии на Кубу и будут удерживать от подобных действий других, если Вы отзо- вете свой флот - это сразу все изменит… Тогда отпадет и необходимость в пре- бывании на Кубе наших военных специалистов». Тем самым советский лидер давал согласие на вывод ракет. Вечером того же дня Р. Кеннеди сообщил совет- скому послу, что американские ракеты в Турции - потенциальный элемент уре- гулирования. Утром 27-го в Вашингтон пришло письмо Хрущева, предлагав- шее взаимный вывод ракет с Кубы и из Турции. Но мир еще не знал обо всем этом.
В ночь на 27-е Ф. Кастро направил из советского посольства послание Хрущеву. Полагая, что один из двух вариантов агрессии - бомбовый удар или вторжение - почти неминуем, Фидель писал: «Можете быть уверены в том, что мы твердо и решительно будем сопротивляться, какой бы ни была агрессия. Моральный дух кубинского народа исключительно высокий, и он героически встретит агрессора». Кроме того, он высказал «сугубо личное мнение»: «Если произойдет агрессия по второму варианту и империалисты нападут на Кубу с целью ее оккупации, то опасность, таящаяся в такой агрессивной политике, бу- дет настолько велика для всего человечества, что Советский Союз после этого ни при каких обстоятельствах не должен будет допустить создания таких усло- вий, чтобы империалисты первыми нанесли по СССР атомный удар… Момент был бы подходящим, чтобы, используя законное право на самооборону, поду- мать о ликвидации навсегда подобной опасности».
Перед этим Фидель сообщил командованию советского контингента на Кубе, что отдал приказ открывать огонь по самолетам США. Командующий приказал привести системы ПВО в полную боевую готовность. На следующий день, когда в Белом доме обсуждали письма Хрущева, советская ракета сбила У-2. В Москву ушло очередное послание, где Кеннеди обусловливал любые шаги по урегулированию немедленным выводом ракет под наблюдением ООН и предостерегал от «увязывания этих проблем с более широкими вопросами ев- ропейской и мировой безопасности».
Утром 28 октября Московское радио передало в эфир послание Хрущева, сообщавшее Кеннеди, что Советское правительство отдало «распоряжение о демонтаже вооружения, которое Вы называете наступательным, упаковке его и возвращении его в Советский Союз». Мотивировалось это так: «Я с уважением и доверием отношусь к Вашему заявлению, изложенному в Вашем послании 27 октября 1962 г., что на Кубу не будет совершено нападения, не будет вторже- ния, причем не только со стороны Соединенных Штатов, но и со стороны дру- гих стран Западного полушария, как сказано в том же Вашем послании». Кроме непонятного доверия к словесным гарантиям Вашингтона, в послании фактически содержалось признание гегемонии США во всем Западном полу- шарии, исключая Кубу. Кеннеди дал на это послание положительный ответ.
Политическое решение, касавшееся прежде всего безопасности Кубы, Кремль принял без консультации с ней. Разочарование было тем хуже, что пер- вые письма Хрущева в Вашингтон были восприняты как непоколебимая защита дела социализма и суверенитета народов. Это вполне соответствовало настрое- нию десятков тысяч советских людей, ставших на защиту Кубы, и миллионов кубинцев, готовых принести во имя того же дела самую большую национальную жертву. И вдруг - односторонние уступки, о которых Кубу даже не сочли нужным поставить в известность. При этом Хрущев, не страдавший избытком такта, письменно выговаривал Фиделю за совет не допустить внезапной ядер- ной агрессии, понятый им как призыв к превентивной войне.
В те дни Ф. Кастро заявил, что для окончательного разрешения кризиса США должны отменить экономическую блокаду, прекратить все подрывные действия, положить конец пиратским налетам с баз на своей территории, нару- шениям воздушного и морского пространства Кубы, а также ликвидировать ба- зу в бухте Гуантанамо и возвратить эту незаконно оккупируемую территорию Кубе. Ни одно из условий не выполнено по сей день. Тридцать лет спустя в интервью телевидению США Ф. Кастро сказал, что для подлинного урегулиро- вания Хрущеву достаточно было добавить в свое послание всего одну фразу:
«Мы готовы вывести ракеты, если Соединенные Штаты дадут Кубе
удовлетво- ряющие ее гарантии, если Куба сможет принять участие в обсуждении
этой проблемы и указать, какие гарантии являются для страны удовлетворительны-
ми».
К этому можно добавить, что следовало поставить вопрос о решении все- го комплекса проблем, накопившихся после II Мировой войны, путем созыва полномочной мирной конференции под эгидой ООН. Но Хрущев лишь задним числом предложил Кеннеди ликвидировать базу в Гуантанамо, восстановить права КНР в ООН, вывести войска из Западного Берлина; после уступок поли- тике «с позиции силы» это были не более чем бессильные пожелания.
Отстраненной от урегулирования кризиса оказалась не только Куба, но и ООН. 29-го, когда У Тан прибыл в Гавану, решение о выводе ракет было уже принято. Пресса США немедленно представила дело так, будто цель У Тана - заставить Кубу согласиться на инспекцию ООН, но сам он подчеркивал, что это требует согласия кубинского правительства. В переговорах с ним Фиделю пришлось напомнить: «Правительство Конго, которое обратилось в ООН, уже давно похоронено». Кубинский руководитель подчеркнул: «Трудно понять, как можно говорить о незамедлительных решениях в отрыве от долгосрочных, ко- гда важнее всего - обеспечить прочный и стабильный мир, а не платить еже- дневно за призрачный». По поводу обещания США не нападать на Кубу он ска- зал, что обязательство не совершать преступления как особое условие выглядит странно, если же оно не нуждается в гарантиях, то почему советское обязатель- ство вывести ракеты в них нуждается? У Тан был подавлен. «Если ЦРУ и Пен- тагон и впредь будут пользоваться такой властью, будущее мира представляет- ся мне весьма мрачным», - сказал он в беседе с Фиделем и сообщил, что потре- бовал от США отказаться от блокады и других агрессивных действий, «потому что в противном случае это будет означать конец Организации Объединенных
Наций». 31 октября У Тан вернулся в Нью-Йорк убежденным в необходимо-
сти одновременного обсуждения экстренных и долгосрочных мер по разреше- нию кризиса. Но такой возможности ООН не дали.
ноября был начат демонтаж баз, и неделю спустя ракеты были погру- жены на советские корабли. Генерал Грибков, находившийся в то время на Ку- бе, вспоминал, что за 54 года его службы самым унизительным было инспекти- рование советских судов в открытом море кораблями и самолетами США: что- бы дать им возможность сделать снимки, с ракет приходилось снимать бре- зент.
Тем не менее США продолжали настаивать на инспектировании острова, стремясь унизить Кубу, получить возможность провокаций, а в случае отказа - освободить себя от обещания не нападать, заранее увязанного с инспекцией. Испытывая давление Вашингтона и спеша покончить с кризисом, Кремль по- пытался уговорить кубинских руководителей согласиться на инспекцию. Эту неблагодарную миссию поручили Микояну, которому пришлось провести на Кубе почти весь ноябрь. Хрущев в письмах Кеннеди уже дал согласие за ку- бинцев, и теперь их лучшему в советском руководстве другу предстояло спа- сать подмоченный престиж Никиты Сергеевича. Убедить кубинцев, что реше- ние вывести ракеты без консультации с ними объяснялось нехваткой времени ввиду неизбежности вторжения США, Микоян не смог. По поводу инспекции ему отвечали так же, как У Тану: Куба высоко ценит усилия по сохранению мира и стремится к этому, но не любой ценой; она не допустит никакой ин- спекции, которая могла бы рассматриваться как ущемление неотъемлемого права ее правительства и народа самостоятельно решать все вопросы внутрен- ней юрисдикции, в первую очередь - связанные с защитой от агрессии. Друже- ственным странам и ООН было предложено добиваться окончательного решения проблемы на основе пяти условий, минимально гарантирующих самоопре- деление, суверенитет и независимость Кубы.
Поскольку США наотрез отказывались от контактов с Гаваной, перегово- ры приходилось вести отдельно СССР с США, СССР с Кубой и всем трем сто- ронам - с У Таном. Так был выработан трехсторонний протокол, подлежавший представлению в СБ ООН. В нем официально подтверждалось обязательство США не нападать на Кубу, не допускать агрессии со своей территории или с использованием своего оружия, соблюдать суверенитет Кубы, неприкосновен- ность ее границ и не вмешиваться в ее внутренние дела, принять меры по пре- кращению подрывной деятельности, не препятствовать экономическим отно- шениям Кубы с другими странами, начать переговоры об эвакуации базы Гуан- танамо. В свою очередь, СССР подтверждал демонтаж ракетных установок,
Куба - согласие с этим. В Карибском море создавались наблюдательные посты ООН. Против инспекции ООН территорий обеих сторон, включая базы «гуса- нос» в США, Куба не возражала. Но Штаты, так любящие инспектировать всех и вся, не захотели допустить к себе инспекторов ООН, а потом вообще заявили, что протокол для них неприемлем, ибо равнозначен договору и подлежит ут- верждению Конгрессом, а Конгресс его не одобрит.