Пути преодоления кризиса антропоцентризма в правовой науке: проблемы и перспективы
Е.А. Капитонова
Аннотация
Актуальность и цели. Эволюция научного знания и усложнение социальных взаимодействий в современном мире закономерно приводят к нарастанию кризиса антропоцентрической парадигмы в юридической науке. Цели исследования - изучение причин и признаков данного явления в правовом научном знании, а также рассмотрение возможных альтернатив, способных заменить собой отчасти дискредитировавшую себя концепцию. Материалы и методы. Предметом изучения избраны труды западных теоретиков права, приверженных новому течению - постгуманизму, а также социальные явления, подтверждающие необходимость переосмысления антропоцентрического шаблона. Автор использовал метод системного анализа и формально-юридический подход, задействовал общенаучные методы, позволившие построить собственные выводы на основе обобщения изученной информации. Результаты. В рамках анализа различных дискурсов постгуманизма в теории прав человека рассмотрены апокалипсические, «безобидные» и ситуативно-освободительные воззрения англоязычных исследователей. Автор предлагает уравновесить пошатнувшиеся идеи антропоцентризма посредством введения в понятийный аппарат юридической науки термина «правовой модус личности». Полученные теоретические результаты могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях, а также в процессе обучения. Выводы. Предложение о введении новой категории «правовой модус личности» способно стать одним из удачных решений обозначенной в исследовании проблемы. Термин знаменует собой изменение подхода к оценке содержания правового поведения человека, что способно повлиять на механизмы правовой социализации индивида и оценку его действий в окружающем мире.
Ключевые слова: правозащитная концепция, антропоцентризм, постгуманизм, правовой статус личности, правовой модус личности
Abstract
Ways to overcome the crisis of anthropocentrism in legal science: problems and prospects
E.A. Kapitonova
Background. The evolution of scientific knowledge and the increasing complexity of social interactions in the modern world naturally lead to an increase in the crisis of the anthropocentric paradigm in legal science. The purpose of the article is to study the causes and signs of this phenomenon in legal scientific knowledge, as well as to consider possible alternatives that can replace the partially discredited concept. Materials and methods. The subject of the study is the works of Western legal theorists committed to a new trend - posthumanism, as well as social phenomena confirming the need to rethink the anthropocentric template. The author used the method of system analysis and a formal legal approach, used general scientific methods that allowed her to build her own conclusions based on the generalization of the studied information. Results. As part of the analysis of various discourses of posthumanism in the theory of human rights, the apocalyptic, “harmless” and situational-liberating views of English-speaking researchers are considered. The author proposes to balance the shattered ideas of anthropocentrism by introducing the term “legal modus of the individual” into the conceptual apparatus of legal science. The obtained theoretical results can be used in further scientific research, as well as in the learning process. Conclusions. The proposal to introduce a new category of “legal modus of the individual” can become one of the successful solutions to the problem outlined in the article. The term marks a change in the approach to assessing the content of legal behavior of a person, which can affect the mechanisms of legal socialization of an individual and the assessment of his actions in the world around him.
Keywords: human rights concept, anthropocentrism, posthumanism, legal status of the individual, legal modus of the individual
Введение
В современной России непосредственным эмпирико-правовым проявлением антропоцентрической парадигмы следует считать ст. 2 Конституции РФ 1993 г., провозглашающую человека, его права и свободы высшей ценностью. Сформированный данной нормой постулат о месте человека в публично-правовом пространстве выступает в качестве естественной точки отсчета при выстраивании всей системы российского законодательства, которое с момента принятия действующей Конституции значительно активизировало интерес к справедливому и гуманному регулированию личностных и социальных сторон деятельности человека, в сравнении с дореволюционным и советским правом. Именно человек, как в первую очередь конкретный индивид, а не член коллектива либо безликий представитель социума, является в современном законодательстве ключевым субъектом, порождающим сообразные его интересам критерии оценки общественных отношений и правовой реальности.
Нашедший выражение в числе основ конституционного строя страны антропоцентризм фактически задал вектор развития всего национального законодательства, а также его оценки с точки зрения теории права. Именно антропоцентризм заложил базовые принципы современного понимания правового статуса человека и гражданина. Однако меняющаяся со временем социальная практика показывает, что эта концепция постепенно утрачивает свою универсальность под воздействием двух взаимодополняющих, но не всегда взаимосвязанных тенденций: эволюции научного знания и усложнения социальных взаимодействий.
Целями настоящей статьи служат выявление признаков кризиса антропоцентризма в современной юриспруденции и анализ возможных путей его преодоления.
Признаки кризиса антропоцентризма
антропоцентризм правовая наука
Усложнение социальных взаимодействий на фоне борьбы за права той или иной группы населения все чаще оборачивается попиранием свобод другой социальной страты. Показателен в этом смысле пример США, где массовые беспорядки в конце мая - начале июня 2020 г., начавшиеся после гибели афроамериканца Джорджа Флойда в результате действий полиции, причинили существенный вред физическим и юридическим лицам, никак не связанным с действиями органов власти или пропагандой расизма. Протесты охватили более чем 2000 городов США и 60 стран мира, из-за чего по меньшей мере в 200 американских городах пришлось на время вводить комендантский час и привлекать более 62 000 сотрудников Национальной гвардии в целях пресечения уличных стычек и мародерства [1]; в наибольшей степени пострадал Миннеаполис, где погиб Флойд, - там были разрушены или ограблены 570 предприятий, в том числе 67 уничтожены пожаром [2].
Развившееся на фоне протестов движение Black Lives Matter («Жизни темнокожих имеют значение») привело к невиданным ранее примерам самоцензуры, существенным образом повлиявшим на массу сторон жизни американского общества - от восприятия произведений искусства (попытка изъять из открытого доступа фильм «Унесенные ветром», якобы романтизирующий рабство [3]) до возможности реализации продукции с давно зарегистрированными товарными знаками. Так, в июне 2020 г. дочерняя компания PepsiCo объявила, что изменит название и логотип сиропа Aunt Jemima. По мнению представителей фирмы, изображение чернокожей женщины на упаковке «ос-новано на расовом стереотипе» (раньше обращение «дядюшка» и «тетушка» к незнакомым темнокожим людям было пренебрежительным; для белых использовали «мистер» и «миссис» соответственно). За PepsiCo последовал другой крупнейший производитель продуктов - Mars Inc. В компании заметили, что упаковку линейки Uncle Ben's также можно посчитать расистской - на ней изображен чернокожий мужчина в галстуке-бабочке, каковой аксессуар носили не предприниматели, а обслуживающий персонал отелей или ресторанов. В 2020 г. концерн Unilever перестал использовать слова «белый» и «светлый» на упаковке своих косметических товаров, а также при их рекламе, чтобы не задеть чувства тех, кто не может отнести себя к «навязываемым светлокожим идеалам красоты» [4], в 2021 г. «в рамках усилий расширить стандарты красоты» он также отказался от слова «нормальный» [5]. Следом настала очередь компаний, использующих другие «националистские» стереотипы: производитель мороженого Dreyer's на всякий случай отказался от названия Eskimo Pie как от оскорбительного для эскимосов [6], пообещав также сменить визуальную составляющую бренда (изображение мальчика в традиционной эскимосской одежде), а придерживавшиеся собственного мнения на протяжении многих лет владельцы футбольного клуба Washington Redskins наконец уступили протестам и сменили название и логотип с изображением индейца [7].
Борьба за права угнетенных в западном мире в условиях небывало активизировавшейся кампании за расовую и социальную справедливость на наших глазах оборачивается культивированием атмосферы нетерпимости, когда любой, чье мнение отличается от того, что находится в тренде борьбы, подвергается остракизму. Спортивный журналист и стадионный диктор клуба NBA Sacramento Kings Грант Нейпир был уволен после того, как в ответ на вопрос в «Твиттере», как он относится к движению Black Lives Matter, ответил: “All lives matter... Every single one!” («Все жизни имеют значение... Каждая!») [8]. Его высказывание было объявлено расистским. Таких примеров в современных Америке и Европе немало.
Слепая моральная уверенность не должна растворять в себе вскрывшиеся сложные проблемы. Ситуации, подобные вышеописанным, дискредитируют правозащитную концепцию, ставя перед обществом вопрос о границах между действительной борьбой за права и свободы и абсурдной реализацией партикулярных интересов в нарушение всяких норм здравого смысла.
Вторым важным фактором, свидетельствующим об устарелости отдельных положений антропоцентризма, является эволюция научного знания. Научные достижения постоянно расширяют поле юриспруденции, вынуждая пересматривать даже само понятие субъекта права, которое многие десятилетия представлялось правоведам максимально устойчивым и предельно ясным [9].
В результате подобной атаки с разных флангов незыблемость антропоцентризма как главенствующей парадигмы юриспруденции все чаще ставится под сомнение.
Постгуманизм как новая тенденция философии права
Одним из возможных путей преодоления назревшего кризиса антропоцентризма является постгуманизм (или постантропоцентризм) - сформированное в западной науке направление мысли, актуализирующее гуманитарное знание посредством отказа от признания центрального положения человека в мире. Приверженцы подобных идей ставят под сомнение исторически сложившееся понимание человека и типичные представления о его правосубъектности. Они стремятся выйти за рамки архаичных концепций «человеческой природы» и разработать новые, способные адаптироваться к современному технонаучному знанию и изменившимся этическим воззрениям.
Постгуманизм включает в себя множество различных направлений, последователи которых по-разному определяют его базисные основы и возможные последствия смены парадигмы восприятия места человека в мире.
К примеру, бразильский антрополог Эдуарду Вивейруш де Кастру полагает, что антропоцентризм выступает по большей мере явлением именно западной культуры и призывает прийти к новой антропологии имманентности, которая смотрела бы на предмет своего исследования не «сверху вниз», а с равных позиций одной плоскости [10]. Как замечает Вивейруш де Кастру, это поможет перейти от ограничивающей позиции «воображаемых дикарей» к «воображаемой философии» у реальных дикарей, т.е. поможет признать «других» в роли полноценных участников общих социальных процессов и понять, что «отношения важнее границ». Таким образом, речь идет скорее об отказе от некой общепризнанной доминантности отдельных групп людей в пользу инклюзивности, понимаемой в самом широком смысле слова.
Работающая в сфере междисциплинарных исследований Карен Барад предлагает оценку происходящего с точки зрения так называемого агентного реализма, превращающего человека из «лица, стоящего на пьедестале», во «включенного наблюдателя», агентность которого рассматривается в большом числе разнообразных отношений, в которых он наделяется новым типом ответственности [11]. Тем самым аннулируется доминантность человека как такового, подчеркивается необходимость принятия им на себя обязательств в отношении не только других членов сообщества, но и окружающего мира во всех его проявлениях.
Говоря о различных дискурсах постгуманизма непосредственно в теории прав человека, следует согласиться с мнением британского профессора права Упендра Бакси, который подразделяет их на апокалипсические, «безобидные» и ситуативно-освободительные [12].
Апокалипсические воззрения, предсказывающие худшие сценарии в случае продолжения развития постантропоцентризма, в настоящее время влияют на западную политику в наибольшей степени. Исследователь истории постгуманизма Энди Миа [13] связывает это не только с естественным страхом человечества, но и с активной научной деятельностью Фрэнсиса Фукуямы, который на момент издания своей работы по данной теме был членом Совета по биоэтике при президенте США и в течение следующего года предпринял активный лекционный тур по стране. В действительности постгуманизм Фукуямы поспособствовал превращению идей моральной философии в более приближенные к реальности наблюдения с точки зрения политической экономии (в частности, в предвидение потенциально опасной ситуации, в которой в случае разрешения различного рода усовершенствований человек со временем утратит многие свои исключительные права из-за притязаний химерных, кибернетических или трансгенных видов или из-за споров о праве собственности на ДНК [14, 15]). Однако считать данного ученого единственным ответственным за апокалипсический дискурс вряд ли объективно, поскольку подобные опасения высказывались и до него, и после него, и, что особенно важно, независимо от него.
В правовой практике апокалипсический дискурс находит отражение прежде всего в запретах и ограничениях, накладываемых на тот вид научной деятельности, который представляется законодателю неэтичным (например, клонирование человека и генетическое редактирование эмбриона).
«Безобидный», в формулировках У. Бакси, дискурс постгуманизма, напротив, отвергает апокалипсическое восприятие происходящего и предлагает решать проблему биоэтики иным образом - не поддаваться искушению использовать технологию для воспроизведения морально сомнительных ценностей, а напрягать воображение, чтобы увидеть пользу в грядущих неизбежных изменениях. Правовая практика в этом контексте должна меняться в соответствующем ключе: упор следует делать не на запреты как таковые, а на оценку того, какие дополнительные обязательства в связи с новыми достижениями следует принять на себя человечеству, чтобы максимально защитить интересы каждой из сторон. К числу приверженцев подобной точки зрения можно отнести, к примеру, австралийского ученого Джулиана Пепперелла [16], британского политолога Игнаса Калпокаса [17] и др.