Можно утверждать, что крестьянское производство в Рязанской губернии было одной из форм «рассеянной мануфактуры», а сами кустари - наемными работниками. Их изделия пользовались большим спросом во всех центральных черноземных губерниях России. Немаловажную роль здесь играла дешевизна товаров: в начале XX в. они успешно конкурировали с фабричным отечественным и импортным производством.
Развитие мелкой кустарной промышленности не было отдельной темой для обсуждения Рязанского совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Однако главной проблемой региона оставался низкий уровень жизни производителей товаров - рязанских крестьян. Это было связано с тем, что основной доход от продажи изделий получали не работавшие в тяжелейших условиях кустари, а перекупщики и посредники. Выгодному сбыту товаров и повышению материального благосостояния крестьян препятствовали проблемы в сфере транспорта. Бездорожье являлось одним из важных факторов, тормозивших экономическое развитие Российской империи и Рязанского края. Современники утверждали, что «проезд по грунтовым дорогам был относительно благоприятным только зимой или в короткое бабье лето» [27. Л. 16].
Во второй половине XIX в. Российская империи переживала «бум железнодорожного строительства», существенно ускоривший экономическое развитие страны. Железнодорожные пути являлись главными транспортными артериями Рязанского края, по ним шли основные потоки пассажиров и грузов. В очерке «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества» указывается, что в 1890-1893 гг. на территории губернии появились новые железные дороги: Павелец - Михайлов - Москва, Рязань - Шилово и Сасово - Казань. Рязань превратилась в крупнейший транспортный пункт, через который от Москвы расходились ветки на Казань, Воронеж и Ростов. Особенно сильно модернизационные процессы были заметны в районах, непосредственно прилегавших к транспортным артериям, важное сельскохозяйственное значение имело строительство на станциях хлебных элеваторов и нефтехранилищ [28. С. 635].
Гласные Егорьевского (В.Ф. Эман, П.Н. Савелов), Рязанского (Н.И. Родзевич) и Сапожковского (А.Д. Мартынов) уездных комитетов активно обсуждали развитие отечественной транспортной промышленности. Основное содержание их проектов сводились к следующему: необходимость финансовой поддержки правительства для проведения масштабных ремонтных работ, передача всех дорог на местном уровне в ведение земства [9. С. 305]. Земский контроль региональных путей сообщения стал еще одним шагом на пути к расширению полномочий местных органов самоуправления.
Таким образом, мелкая кустарная промышленность была существенным денежным подспорьем для крестьян Рязанской губернии. Однако транспортные проблемы препятствовали выгодному сбыту произведенных товаров, ухудшая материальное положение сельских производителей.
Другой важной формой повышения материального благосостояния крестьян стали отхожие промыслы. В условиях растущих рыночных отношений сельские производители Рязанской губернии были вынуждены уходить из деревни на заработки. К началу XX в. человек, который по паспорту значился крестьянином, мог одновременно являться рабочим столичного завода или городским предпринимателем. Материалы «Первой всеобщей переписи населения Российской империи» свидетельствуют, что численность отходников увеличивалась из года в год: если с 1861 по 1870 г. они получили 744 тыс. паспортов, дающих право проживания за пределами своих общин, то в 1891-1900 гг. эта цифра составила уже 3,7 млн [29. С. 201]. К началу XX в. ежегодно около 32% мужского населения Российской империи уходило в отход. По этому показателю Рязанская губерния занимала первое место в стране. Отходничество играло важную роль у крестьян северных уездов. Больше всего - около 50% населения - уходило на заработки в Рязанском, Егорьевском, Спасском, Касимовском и Зарайском уездах. Меньше всего - 7-20% - в Данковском, Раненбургском, Ряжском и Сапожков - ском уездах [30. С. 103].
Отход в промышленные районы был связан, в первую очередь, с наймом на строительные работы, далее шли бондари, чернорабочие, домашняя прислуга и извозчики [31. С. 111]. Согласно сведениям «Доклада высочайше учрежденной комиссии для исследования нынешнего положения сельского хозяйства и сельской производительности в России», крестьяне Рязанской губернии считались хорошими хлебопашцами и нередко нанимались на сельскохозяйственные работы к землевладельцам соседних губерний [19. С. 274].
Современники утверждали, что отхожие промыслы были тесно связаны с общинной системой хозяйствования. Коллективное землепользование помогало спасти разорившиеся дворы в период массовых уходов крестьян на заработки. Наличие совместных угодий не только давало землевладельцам возможность восстановить свои хозяйства, но и уберегало их от малоземелья, способствуя «постепенному прогрессу в культуре и технике» [32. Л. 5]. Согласно «Своду данных об экономическом положении крестьян Рязанской губернии», домохозяин разорившегося двора сдавал свой надел сельскому обществу, «заколачивал окна избы и уходил с женой на отхожий заработок, оставив малолетних детей у родных» [12. С. 28-30]. По возвращении на родину с небольшим капиталом, он получал от общины не только свой участок, но и дополнительный надел в случае увеличения количества членов семьи. Сторонники коллективного землепользования утверждали, что экономическая поддержка общины давала возможность крестьянину восстановить свое хозяйство, купить лошадь и корову. Они называли это «одним из немногих случаев положительного влияния общины на крестьянское хозяйство» [30. С. 102].
Рязанский, Сапожковский, Данковский, Касимовский и Раненбургский уездные комитеты активно обсуждали проблемы крестьянского отходничества. Анализ «Трудов местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности» позволяет
утверждать, что большинство гласных негативно оценивали уход крестьян на заработки из деревни в город. Так, еще в середине 70-х гг. XIX в. рязанский гласный К.М. Афанасьев отмечал, что «повальные отхожие промыслы приводили к нехватке рабочих рук в губернии». Крестьян привлекали быстрые заработки, которые невозможно было получить при занятии сельским хозяйством: «в отхожих промыслах крестьянин зарабатывает до 100 рублей в год» [24. С. 49]. К.М. Афанасьев утверждал, что «легкие деньги - прямой путь к бедности». Другой общественный деятель А.В. Селиванов связывал ухудшение эпидемиологической ситуации в регионе с распространением крестьянских отходов: «…болезнь особенно сильна в уездах Егорьевском, Касимовском и Спасском, где наиболее развиты отхожие промыслы» [12. С. 245].
Гласный Данковского комитета, известный земский деятель, депутат Государственной думы I и III созывов от Рязанской губернии князь Н.С. Волконский отмечал низкое качество труда крестьян - непрофессионалов и ненадежность заключенных с ними договоров. Он указывал на необходимость реформирования законодательства в этой сфере. Главной проблемой отхожих промыслов Н.С. Волконский считал изменение психологии крестьянина и ломку патриархальных отношений в деревне. Автор утверждал, что лица, заработавшие деньги в городе, не несли их в семью и хотели распоряжаться средствами по собственному усмотрению. Это порождало «разлад в крестьянской среде, когда главные добытчики уходили или начинали самостоятельно принимать решения, не считаясь со старшими членами семьи» [9. С. 327-328].
Негативное отношение к крестьянским отхожим промыслам демонстрировали гласные Раненбургского уездного комитета - А.Н. Ознобишин, И.А. Вечеслов, Н.Н. Шишкин, Н.Н. Кириллов, А.С. Путилов, Н.В. Ракитин. Они полагали, что «отхожие промыслы - это язва всех земледельческих хозяйств», являвшихся главной причиной «бедственного положения сельского хозяйства в регионе». Наряду с Н.С. Волконским авторы отмечали, что отход способствовал разорению крестьянских хозяйств, когда деньги не приносились в семью, а уходящему «предоставлялись средства на прожитие вперед до приискания занятий». Указывалось на изменение менталитета и «психологических устоев» крестьян, вернувшихся из города. Раненбургские гласные называли их «избалованными городской жизнью, изменившимися, нравственно развратившимися и относившимися с презрением к сельским работам» [9. С. 314].
Гласный Сапожковского уездного комитета Д.А. Бырдин охарактеризовал ушедших на заработки крестьян как «новое бродячее сословие - пролетариат» [9. С. 315]. Здесь мы первый и единственный раз сталкиваемся с обсуждением Комитетами «рабочего вопроса». Для населения Рязанской губернии он был менее актуален, чем для других жителей Центральной земледельческой области. Это было связано с тем, что устойчивые патриархальные традиции нередко тормозили модернизацию региона.
Гласный Сапожковского уездного комитета, Земский начальник IV участка, граф С.Н. Коновницын напрямую связывал изменение крестьянского менталитета с пьянством. «Статистико-экономические очерки областей, губерний и городов России» позволяют утверждать, что после 1861 г. объемы торговых оборотов спиртных напитков в Рязанской губернии резко возросли [33. С. 111]. Наряду с частными существовали государственные и кооперативные торговые заведения, специализировавшиеся на данном виде продукции [34. Л. 35-37 об.]. Считая пьянство главным фактором, подрывавшим крестьянские хозяйства, С.Н. Коновницын призывал признать борьбу с ним «государственным делом первой важности и законодательно уничтожать питейные обычаи» [9. С. 308].
Изменение крестьянского самосознания и соприкосновение с городской средой приводило к нежеланию работать и жить большой патриархальной семьей. Еще во второй половине XIX в. современников волновала проблема увеличения числа «прогульных дней» - времени, проведенного крестьянами без работы [35. Л. 3]. Данную проблему затрагивали российский общественный и политический деятель князь Д.И. Шаховской и русский помещик, чиновник Л.М. Муромцев. По мнению авторов, «праздники с последующими за ними прогульными днями составляли совершенное бедствие». Шаховской и Муромцев утверждали, что
количество потерянных дней даже в пересчете на самую низкую заработную плату давало «ужасающую цифру ежегодно потерянного труда, при которой немыслимо народное сбережение» [24. С. 118].
Стремление к самостоятельному хозяйствованию порождало проблему крестьянских разделов. Она негативно оценивалась гласными Рязанского комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности и считалась «еще одним шагом к развитию малоземелья сельских производителей». Современники отмечали, что разделы встречались часто и повсеместно, «доходя до крайнего безобразия: был случай, что муж разделился с женою, перегородил избу и жили каждый на своей половине». Рязанские гласные указывали на большую роль мирового посредника в этом вопросе. По закону он не имел права противодействовать разделам, однако «нравственным влиянием» мог воздержать крестьян от разделов [9. С. 333].
Гласный Рязанского уездного комитета Н.И. Родзевич был единственный, кто с либеральных позиций рассматривал вопрос о разрушении патриархальной крестьянской семьи. Он утверждал, что следует «предоставить каждому члену семьи возможность искать судом права на отдельную жизнь и раздел». Родзевич подчеркивал необходимость делегирования данных полномочий судебным органам власти, исключив их из компетенции сельского схода и земского начальника [9. С. 324]. Видя в семейных разделах первый шаг к разрушению общины, автор предвосхитил основные положения аграрного аспекта Столыпинской реформы. В 1906 г. создание единоличных хозяйств двух типов - хуторов и отрубов - началось с межевания земли.
Таким образом, отхожие промыслы играли важную роль в жизни крестьян Рязанской губернии, позволяя им получать дополнительный доход. Особенно это было актуально в северных нечерноземных уездах, где земледелие не могло полностью обеспечивать сельских производителей. Однако большинство гласных Рязанского Комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности принадлежали к консервативному крылу местной общественности, считая отходников «самым нежелательным элементом в деревне» [9. С. 326]. По их мнению, уход из деревни рабочей силы уже сам по себе был отрицательным явлением. Для уменьшения оттока сельских производителей предлагалось повысить железнодорожный тариф на перевозку пассажиров, восстановить паспортные сборы, уменьшить поддержку крестьянского сословия правительством. Мнения по вопросу об отхожих промыслах, предложенные рязанскими гласными, носили резко консервативный характер, не способствуя решению данной проблемы в регионе.
Исходя из всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что одной из главных задач в деятельности Рязанского комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности стало улучшения экономического положения крестьянского сословия. Местные гласные планировали решить ее с помощью модернизации кредитно-финансовой, образовательной и производственной сферы.
Первостепенным в борьбе с крестьянской бедностью стало кредитование сельских производителей. Реформирование финансовой сферы рязанские гласные предполагали осуществить за счет средств правительства и руководящей роли земства в данном вопросе (Егорьевский уездный комитет). Главной целью создания дополнительных волостных структур стало выявления местной экономической специфики (Рязанский уездный комитет).
Рязанский комитет о нуждах сельскохозяйственной промышленности связывал решение ключевых сельскохозяйственных проблем в регионе с повышением образовательного уровня местного крестьянства. Уездными комитетами выдвигались положения о земском финансировании образовательных проектов, введении всеобщего доступного образования, развитии внеклассного обучения и создании передовых образцовых хозяйств.