Соответственно, выделяя указанную группу, следует отметить, что эти субъекты наделены специфичным признаком - все они являются непосредственными участниками судебного процесса на разных стадиях. При этом осуществление ими своих функций ненадлежащим образом препятствует полноценной реализации стоящие перед правосудием задач, затягивает процесс, ставит под угрозу объективное, всестороннее и полноценное рассмотрение дел в суде.
Третью группу преступлений можно включить составы, субъектами которых являются лица, подвергнутые соответствующей санкции, либо лица полномочные исполнить судебное решение (ст. ст. 313-315 УК РФ). Указанные субъекты своими противоправными действиями, бездействиями посягают на принцип обеспечения неукоснительного исполнения судебных решений, облаченных в любую процессуальную форму. В этом случае, несомненно, подвергаются риску все отношения, предшествующие вынесению судебного решения, нивелируются все стадии судебного процесса.
Не подлежит включению в указанные классификационные группы только преступление, предусмотренное ст. 316 УК РФ, поскольку специальный субъект укрывательства преступлений, обладает не столько специфичными обязанностями и правами (конкретной взаимоотношением с судебной системой), сколько определенной связью с лицом, совершившим какое-либо преступление, выраженной через отрицание - отсутствие родственных либо супружеских отношений.
Таким образом, классификация преступлений против судебной системы по основанию «субъект преступления» в первую очередь определяется взаимосвязью исполнителя с системой судопроизводства в широкой трактовке этого понятия. Исходя из этой позиции все составы преступлений против правосудия можно подразделить на две большие группы: совершаемые субъектами, имеющими специфические связи с судебной системой - посягательства «изнутри», а также на совершаемые субъектами, непосредственно не связанными судопроизводством, обладающих только общими признаками - посягательства «извне».
2. Пути и методы совершенствования уголовно-правовой борьбы с преступлениями против правосудия
2.1 Проблемы квалификации преступлений против правосудия
Несмотря на то, что количество преступлений против правосудия в целом невелико (по данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ они составляют примерно 3-5% от общего числа совершаемых преступлений), каждое из них всегда вызывает большой общественный резонанс, причиняет значительный ущерб общественным отношениям в данной области, является поводом для дискредитирующих судебную власть и правоохранительные органы сравнений («оборотни в погонах», «хапуги в мантиях» и т.п.) и в конечном итоге в обществе наблюдается спад доверия населения к судебной и правоохранительной системам.
Чебуренков А.А., в частности, предлагает для предотвращения неопределенности при уголовно-правовой оценке деяний, имеющих признаки коррупционного характера закрепить их перечень в Уголовном кодексе РФ (например, выделить в УК РФ отдельную главу, которая включала бы нормы, предусматривающие ответственность за коррупционные деяния, либо закрепить понятие коррупционного преступления и его виды в Общей части УК РФ) Чебуренков А.А. Проблемы совершенствования законодательства. М., 2014. 123 с. .
Противоправная деятельность должностных лиц суда и иных правоохранительных органов, но не относящаяся к специфической деятельности по осуществлению правосудия (получение взятки, служебный подлог и др.), квалифицируется как преступление против интересов государственной службы, а если одновременно нарушены интересы правосудия, то дополнительно по совокупности с соответствующими статьями главы 31 УК РФ.
Между тем анализ судебной практики показывает, что, как правило, действия должностных лиц, совершивших преступления в сфере правосудия, сопряженные со взяточничеством по службе, квалифицируются только как получение взятки (ст. 290 УК РФ). Такая квалификация не в полной мере отражает общественную опасность совершенного в данном случае преступления, поскольку не учитывает незаконные действия, совершенные работниками правоохранительных органов и судов.
В качестве одной из причин того, что складывающаяся правоприменительная практика не всегда учитывает коррупционную составляющую, присущую многим преступлениям против правосудия, можно рассматривать несовершенство законодательной регламентации отдельных составов преступлений в главе 31 УК РФ.
Существенным фактором, обуславливающим совершение многих преступлений против правосудия, выступает корыстная цель или иная личная заинтересованность. Однако в составах главы 31 УК РФ указанный мотив не упоминается. Распространенность корыстной мотивации в сфере посягательств на интересы правосудия подтверждается результатами обобщения судебной практики, согласно которой около 80% преступлений судей, связанных с их профессиональной деятельностью, имеют корыстную цель.
Таким образом, справедливо полагает Чебуренков А.А., целесообразно законодательно предусмотреть дифференциацию уголовной ответственности за совершение преступлений против правосудия коррупционной направленности, которые могут быть совершены как общим субъектом, так и судьями, должностными лицами правоохранительных органов (специальным субъектом), выделив деяния, совершенные специальным субъектом, в квалифицированный вид соответствующего состава преступления.
Значительное количество преступлений указанной категории совершается с применением насилия. Исходя из содержания ст.302 УК РФ (принуждение к даче показаний) термин «насилие» включает в себя насилие как опасное, так и не опасное для жизни или здоровья. Оно подразумевает любое физическое воздействие на потерпевшего. Насилие, опасное для жизни или здоровья предусмотрено ч.4 ст.296 (угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия…), ч.4 ст.309 (подкуп или принуждение к даче показаний…), ч.3 ст.313 (побег из места лишения свободы…) УК РФ. Таковым является насилие, которое повлекло причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности.
Кроме того, насилие, не повлекшее причинение вреда здоровью, может признаваться опасным для жизни или здоровья исходя из его характера, т.е. способности представлять собой такую опасность в момент применения Уголовное право. Особенная часть. Учебник, под редакцией В.П. Бодаевского, В.М. Зимина, А.И. Чучаева, М., Проспект, 2019. 233 с. . Угроза применения насилия, опасного для жизни или здоровья охватывается ч.3 ст.313 УК РФ и дополнительной квалификации по ст.119 УК РФ не требует Уголовное право России. Общая и особенная часть. Учебник, под редакцией А.В. Бриллиантова, М., Проспект, 2016. 1133 с. . Для квалификации таких деяний следует иметь в виду, что такая угроза должна быть реальной, что подлежит обязательному выяснению при рассмотрении уголовного дела. Такая угроза может выражаться не только в конкретных высказываниях либо жестах, свидетельствующих о намерении применить такое насилие в отношении потерпевшего, но и в действиях, которые по своему характеру свидетельствуют о тех же намерениях. Например, безадресная демонстрация оружия или предметов, используемых в качестве оружия.
Помимо указанных в ч.3 ст.313 УК РФ нормы главы 31 УК РФ содержат некоторые виды психического насилия: угроза убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества (ч. 1 и 2 ст.296 УК); шантаж, угроза убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества (ч. 2 ст. 309 УК); применение угрозы, шантажа (ч.1 ст.302 УК РФ).
Вынесение заведомо неправосудного судебного акта, как правило, заключается в сознательном искажении результатов познавательной деятельности и (или) неправильном применении права.
В ст. 303 УК предусмотрено два самостоятельных основных состава преступления: в ч. 1 речь идет о фальсификации доказательств по гражданскому делу, а в ч. 2 - по уголовному. Круг деяний, образующих объективную сторону и в том, и в другом составе, примерно один и тот же. Сам термин «фальсификация» (лат. Falsificarе - подделывать) обозначает подделывание чего-либо, искажение, подмену чего-либо подлинного ложным, мнимым Уголовное право России. Общая и особенная часть. Учебник, под редакцией А.В. Бриллиантова, М., Проспект, 2016. 1133 с. . Употребление этого термина в ст. 303 УК позволяет предположить, что Уголовным кодексом предусматривается ответственность за подделывание, подмену доказательств. Представляется, что применительно к анализируемой статье может быть вполне применим тот подход к определению сущности доказательства, который разделяется большинством ученых-процессуалистов, состоящий в понимании доказательств как неразрывного единства содержания (фактических данных) и процессуальной формы (источников, в которых такие данные содержатся).
С учетом изложенного возможно сделать вывод, что о фальсификации доказательств можно говорить, как о фальсификации фактических данных, имеющих существенное значение по делу, так и о фальсификации источников доказательств, перечень которых дается в ч. 2 ст. 69 УПК РФ Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 дек. 2001 г. (ред. 08.12.2020)// Собрание Законодательства РФ. 2001.№ 52, ч. 1. Ст. 4921; 2013. № 30, ч. 1. Ст. 4078. Отметим, что термином «фальсификация», однако, не охватывается такой способ изменения совокупности фактических данных, имеющихся в деле, как уничтожение или изъятие доказательств. Но такие действия способны привести к тем же общественно опасным последствиям, что и замена одних доказательств другими. Ведь умышленное искажение истины может иметь место и при выявлении доказательственных фактов, и при их процессуальном закреплении, и при их исследовании.
Трудности в установлении истины могут быть созданы и в результате отказа компетентного должностного лица в приобщении к делу имеющих значение данных. Но подобные действия не будут ни подменой, ни искажением, ни подделкой доказательств.
В свете сказанного представляется необходимым, чтобы в ст. 303 УК предусматривалась ответственность не только за применение тех способов искажения или сокрытия истины по делу, которые охватываются термином «фальсификация доказательств», но и за использование с той же целью других приемов воздействия на содержание или форму доказательств, а также за умышленное непринятие мер по процессуальному закреплению полученных фактических данных и не приобщение к делу существующих и имеющих доказательственное значение документов.
Фальсификация доказательств - преступление со специальным субъектом. В качестве субъекта фальсификации доказательств по гражданскому делу закон называет лицо, участвующее в деле, и его представителя, а по уголовному делу - лицо, производящее дознание, следователя, прокурора или защитника.
Как указывает Лобанова Л.В., возникает, однако, вопрос: а почему вне круга лиц, являющихся субъектами фальсификации доказательств, остался судья? Далеко не вся деятельность судьи протекает в условиях гласности Лобанова Л.В. Судебные и правоохранительные органы. Преступления против правосудия. Теоретические проблемы квалификации и законодательной регламентации. // Монография. М., 2018. С. 184. . Процессуальные правила, к сожалению, не исключают изменения вершителями правосудия содержания или формы доказательств. В практике имели место случаи подлога судьями документов, в частности протокола судебных заседаний. Непонятно, почему судьи в этом случае должны наказываться менее строго, чем следователь или прокурор. Ведь даже если учесть, что судья, сфальсифицировавший доказательство, может быть привлечен к ответственности за служебный подлог, все равно его действия влекут менее строгое наказание, так как санкция статьи 292 УК ниже по своему содержанию, чем санкция ч. 2 ст. 303 УК.
2.2 Основные направления противодействию преступлениям против правосудия
На сегодняшний день неоднократно поднимались вопросы эффективности функционирования судебной системы. С точки зрения многих выдающихся учёных в совершенствовании больше нуждаются не статусные проблемы деятельности судей, а эффективность самого правосудия. Достаточно просто вспомнить многочисленные ошибки правосудия по привлечению к уголовной ответственности и к длительным срокам лишения свободы, вынесению приговоров о смертной казни лицам, к тому же, фактически невиновным в преступлениях.
Первым направлением работы по совершенствованию действующей системы судебной власти должен быть активный и существенный анализ ситуаций, возникающих в процессе отправления правосудия. Изучение проблемы в этой области показывает, что, непосредственно, при отправлении правосудия, расследовании преступления и судебном разбирательстве существует некая опасность причинения вреда необоснованному уголовному преследованию и осуждению потерпевшего. Не исключается и вероятность причинения значительного вреда человеку в случае ошибки со стороны отправления правосудия.
Но, закон в любом из формулировок не предусматривает возможности уголовной ответственности в случае очевидной фактической ошибки. Такая ситуация кажется абсолютно нелогичной с точки зрения концепции уголовной ответственности лиц, совершающих преступления при выполнении профессиональных обязанностей. Деятельность по отправлению правосудия, безусловно, является профессиональной, она просто не может быть выполнена некомпетентными лицами, и требует специальных знаний, большого жизненного и профессионального опыта, особых моральных качеств Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: проблемы классификации посягательств, регламентации и дифференциации ответственности: диссертационная: дис.. д-ра юрид. наук / Лобанова, Л.В. - Казань, 2020. - 305 c. 4. .
К возможным мерам ответственности за некомпетентную деятельность сотрудников органов, осуществляющих свои обязанности (профессиональные, непосредственно) по отправлению правосудия, можно отнести: а) установление возможности несения уголовной ответственности за причинение вреда личности в результате ошибок, допущенных в процессе осуществления профессиональной деятельности; б) усиление уголовной ответственности, по сравнению с рядовыми гражданами, профессионального работника или должностного лица за совершенные им преступления.