Так, 16 мая 2017 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ вынесла определение по делу № 4-КГ17-22. Суть дела состояла в том, что ответчик в период брака единолично распорядился совместно нажитым с женой имуществом, реализовав спорный автомобиль. Решением суда первой инстанции в пользу истицы была взыскана денежная компенсация в размере половины стоимости спорного автомобиля. Апелляционная инстанция оставила указанное решение без изменений. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отменяя решения предшествующих судов, сочла, что нижестоящие суды неправильно распределили обязанности доказывания между сторонами, в частности не учли действие «презумпции согласия», которую Судебная коллегия в названном определении однозначно распространила на отношения между самими супругами. В частности, определение содержит следующий вывод: «Таким образом, если один из супругов ссылается на отчуждение в период брака другим супругом общего имущества или его использование вопреки воле другого супруга и не в интересах семьи, то именно на него возлагается обязанность доказать данное обстоятельство».
Такая позиция Верховного Суда РФ не нова и неоднократно была им высказана в судебных решениях по конкретным делам. Например, в определении Верховного Суда РФ от 19.01.2016 № 25-КГ15-14 по делу о разделе имущества между супругами, в частности, было указано: «Пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, пунктом 2 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом. Следовательно, в случае оспаривания действий, совершенных одним из супругов по распоряжению общим имуществом, применительно к положениям пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации бремя доказывания обстоятельств распоряжения имуществом без согласия другого супруга лежит на стороне, оспаривающей указанные обстоятельства».
Аналогичную позицию о распространении действия «презумпции согласия» и, соответственно, распределении бремени доказывания между сторонами Верховный Суд РФ изложил и в определениях от 16 июля 2013 г. № 5-КТ13-70 и от 10 октября 2017 г. № 5-КГ17-118. В частности, в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16 июля 2013 г. № 5-КТ13-70 было указано следующее: «Из положений Семейного кодекса и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что владение, пользование и распоряжение общим имуществом по взаимному согласию предполагается. В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Таким образом, если один из супругов ссылается на отчуждение другим супругом общего имущества или его использование вопреки воле другого супруга и не в интересах семьи, то именно на него возлагается обязанность доказать данное обстоятельство».
Исходя из приведенных выше судебных решений, мы, видимо, можем говорить о стабильной судебной практике распространения высшей судебной инстанцией «презумпции согласия» на правоотношение, возникающее между супругами. Сложно дать однозначный ответ, почему судьи Верховного Суда РФ заняли именно такую позицию. Можем лишь предположить, что это связано с прослеживаемой в других решениях попыткой Судебной коллегии провести четкое разграничение между предметом регулирования семейного права и гражданского права. Наиболее ярко она прослеживается, с нашей точки зрения, также в далеко не бесспорном ряде определений Верховного Суда РФ, суть которых сводится к тому, что правовой режим общего имущества супругов до момента расторжения брака, то есть пока они остаются супругами, регулируется нормами Семейного кодекса РФ, а после расторжения брака -- Гражданского кодекса РФ Определения Верховного Суда РФ от 14.01.2005 № 12-В04-8, от 05.07.2016 № 5-КГ16-64, от 30.08.2016 № 5-КГ16-119, от 14.03.2017 № 77-КГ16-17, от 25.07.2017 № 18-КГ17-105..
Детальный анализ приведенных выше решений не входит в тему настоящего исследования. Отметим лишь, что, проводя искусственную границу регулирования между отраслями права, судебная инстанция не учла, например, что та же статья 35 СК РФ регулирует отношения отнюдь не только между супругами. Последнее изначально установил законодатель, исходя из формулировки ст. 2 СК РФ, допустив регулирование его нормами личных неимущественных и имущественных отношений с «иными лицами». Целесообразность и логика такого искусственного разграничения уже подвергалась обоснованной критике в научно-правовых исследованиях Дякиев А. Указ. соч..
Возвращаясь к судебной практике Верховного Суда РФ, относящей «презумпцию согласия» к «внутренним отношениям супругов», отметим, что в этой ситуации Верховный Суд РФ, с нашей точки зрения, даже формально противоречит в своих выводах действующим нормам семейного права. Как отмечалось, «презумпция согласия» -- правовой механизм, который вводился исключительно для защиты добросовестных приобретателей и гражданского оборота в целом, а отнюдь не для защиты недобросовестного супруга. Кроме того, сам анализ текста указанной нормы закона, как было показано выше, не может привести к выводу о регулировании ею отношений между самими супругами.
Весьма характерно, что иные составы, связанные с имущественными отношениями супругов, но не содержащие неудачной формулировки о «презумпции согласия», тот же Верховный Суд РФ, не говоря уже о нижестоящих судах, расценивает совершенно иначе. Это наблюдается, например, в делах, связанных с распределением долгов между супругами, в частности с отнесением кредитов к общим долгам семьи либо долгам одного из супругов, в которых изначально не введена законом «презумпция согласия».
Так, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ при рассмотрении конкретного дела прямо указывает: «...в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, такой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, бремя доказывания которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга» Определение Верховного Суда РФ от 04.04.2017 № 18-КГ16-196..
Верховный Суд РФ по смежным категориям дел не только вполне пропорционально распределяет бремя доказывания между обеими сторонами, но и четко называет критерии, по которым обязательства по сделке могут быть признаны обязывающими обоих супругов: «Исходя из положений приведенных выше правовых норм для распределения долга в соответствии с пунктом 3 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации обязательство должно являться общим, то есть возникнуть по инициативе обоих супругов в интересах семьи, либо являться обязательством одного из супругов, по которому все полученное было использовано на нужды семьи... Юридически значимым обстоятельством по данному делу являлось выяснение вопроса о том, были ли потрачены денежные средства, полученные супругом по кредитным договорам, на нужды семьи. Однако указанные обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора, суд апелляционной инстанции оставил без исследования и правовой оценки... Суд апелляционной инстанции не учел, что согласно вышеперечисленным правовым нормам с учетом того, что В. В. Арюпин является заемщиком денежных средств, именно он должен доказать, что возникновение долга произошло по инициативе обоих супругов в интересах семьи и все полученное было использовано на нужды семьи. В силу этого возложение судом апелляционной инстанции на
З.М. Арюпину бремени доказывания факта использования этих средств супругом на иные цели, нежели семейные нужды, противоречит требованиям действующего законодательства» Определение Верховного Суда РФ от 15.11.2016 № 18-КГ16-134..
Показательно, что при рассмотрении этих категорий дел, также связанных с интересами третьих лиц в общем имуществе супругов, ни законодатель, ни судебные инстанции не проявляют повышенного внимания к защите интересов добросовестных контрагентов и гражданского оборота. Верховный Суд РФ разъясняет эту принципиальную разницу в подходах к регулированию сходных отношений, касающихся имущества супругов, тем, что для сделок по распоряжению имуществом презумпция согласия второго супруга на осуществление такой сделки установлена законодателем. В то же время для иных имущественных правоотношений, затрагивающих интересы супругов, например для кредитных правоотношений, законодателем аналогичная презумпция не установлена, и, следовательно, подлежат применению общие нормы гражданско-процессуального права по распределению обязанностей доказывания между сторонами Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2016) от 13.04.2016 // СПС «ГАРАНТ».. Для судебной инстанции, которая применяет действующий закон, такая позиция вполне правомерна. За исключением распространения этой же презумпции на отношения между самими супругами, на что уже обращалось внимание. В то же время эти два диаметрально противоположных подхода к регулированию сходных по своей социально-экономической и правовой природе правоотношений, по нашему убеждению, должны быть проанализированы законодателем.
Возвращаясь непосредственно к отношению, регулируемому ст. 35 СК РФ, отметим следующее. С нашей точки зрения, распоряжение по собственному усмотрению одним из супругов общим имуществом супругов порождает три правоотношения:
правоотношение с приобретателем имущества, которое регулируется нормами гражданского права, с учетом требований ст. 35 СК РФ (действует «презумпция согласия супруга»);
правоотношение второго супруга и участников сделки, если он ее оспаривает, регулируемое п. 2 ст. 35 СК РФ;
правоотношение между самими супругами, которое подлежит регулированию на основании п. 1 ст. 35 СК РФ, исключающего, по нашему мнению, применение «презумпции согласия».
Отмеченные в настоящем исследовании противоречия и непоследовательность в подходах к балансу между защитой интересов супругов и их контрагентов в различных видах гражданско-правовых сделок порождают надежду на теоретическую возможность дальнейшего серьезного совершенствования общей концепции защиты интересов собственников и сторон в сделках с общим имуществом супругов вообще и изменения подходов законодателя к «презумпции согласия супруга» в частности.
Подводя некоторые итоги, отметим следующее.
Правовое регулирование законного режима имущества супругов, действующее в настоящее время, имеет ряд недостатков, которые не только нарушают права сособственников указанного имущества, но и, с нашей точки зрения, зачастую противоречат нормам законодательства. В частности, судебная практика применения абз. 1 п. 2 ст. 35 СК РФ противоречит как конституционной норме, установленной ст. 35 Конституции РФ, в части защиты интересов собственника, так и нормам самого Семейного кодекса РФ, устанавливающим принцип равенства супругов, в том числе в имущественных правоотношениях (ст. 21, 31, 35).
Мы не видим предпосылок к тому, что в обозримом будущем «презумпция согласия супруга», касающаяся внешних правоотношений, закрепленная в СК РФ и корреспондирующая аналогичной норме Гражданского кодекса РФ (ст. 253), будет подвергнута серьезным изменениям. В то же время ее расширительное толкование в практике семейного права и распространение на правоотношения между самими супругами, касающиеся одностороннего распоряжения общей собственностью одним из супругов, по нашему мнению, недопустимо.
Как было показано в настоящем исследовании, такое расширительное понимание анализируемой нормы права не основано на законе, противоречит иным нормам действующего законодательства, существенно ущемляет права одного из супругов. Следовательно, с целью устранения указанных нарушений, а также неопределенности в правовом регулировании, по нашему убеждению, в этой части законодательство подлежит изменению. В частности, в ст. 35 СК РФ должно содержаться более четкое и недвусмысленное указание о круге лиц и правоотношений, к которым применяется «презумпция согласия супруга». Ее распространение непосредственно на правоотношения между супругами -- сособственниками общего имущества должно быть, безусловно, исключено нормой закона.
Мы бы предложили сформулировать абз. 1 п. 2 ст. 35 СК РФ следующим образом: «При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Указанное предположение распространяется исключительно на правоотношения супругов с третьими лицами». Или: «При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов другими участниками сделки предполагается, что он действует с согласия другого супруга».
Библиография
1. Антокольская М.В. Семейное право: учебник. -- М.: Норма: Инфра-М, 2013.
2. Бабкин С.А. Владение, пользование и распоряжение имуществом, находящимся в общей совместной собственности супругов. -- М.: Центр ЮрИнфоР, 2004.
3. Граве К.А. Имущественные отношения супругов. -- М., 1960.
4. Дякиев А. Семейное право // ЭЖ-Юрист. -- 2017. -- № 11.
5. Ерохина Е.В., Найденова И.А. Семейное право. -- Оренбург : ОГУ, 2014.
6. Ершова М.Н. Имущественные правоотношения в семье. -- М., 1979.
7. Чефранова Е.А. Механизм семейно-правового регулирования имущественных отношений супругов: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. -- М., 2007.
References
1. Antokolskaya M.V. Semeynoe pravo: uchebnik [Family Law: A textbook]. Moscow: Norma: Infra-M; 2013. (In Russ.).
2. Babkin S.A. Vladenie, polzovanie i rasporyazhenie imushchestvom, nakhodyashchimsya v obshchey sovmestnoy sobstvennosti suprugov [Possession, use and disposal of property in common joint property of spouses]. Moscow: Tsentr YurInfor; 2004. (In Russ.).
3. Grave K.A. Imushchestvennye otnosheniya suprugov [Property relations between spouses]. Moscow; 1960. (In Russ.).
4. Dyakiev A. Semeynoe pravo [Family law]. EZh-Yurist. 2017;11. (In Russ.).
5. Erokhina E.V., Naidenova I.A. Semeynoe pravo [Family law]. Orenburg: OSU Publishing House; 2014. (In Russ.).
6. Ershova M.N. Imushchestvennye pravootnosheniya v semye [Property relations in a family]. Moscow; 1979 . (In Russ.).
7. Chefranova E.A. Mekhanizm semeyno-pravovogo regulirovaniya imushchestvennykh otnosheniy suprugov: avtoref. dis. ... d-ra yurid. nauk [The mechanism of the regulation of property relations of spouses under family law: Author's Abstract]. Moscow; 2007. (In Russ.).