Научные обоснования, данные в литературе, о том, что рассматриваемая норма основана на «особо доверительных отношениях в семье», по нашему мнению, являются лишь попыткой благообразно объяснить это вынужденное отступление от основополагающего принципа семейного права -- принципа равенства супругов Ворожейкин Е.М. Семейные правоотношения в СССР. М., 1972. С. 53; Ершова М.Н. Указ. соч. С. 4.. Как будет показано ниже, имущественные вопросы, возникающие между супругами, например вопрос отнесения долгов к общим, законодатель решает исходя из совершенно иных принципов -- в этом случае «особо доверительные отношения в семье» не принимаются во внимание.
Очевидно, что эту диспропорцию в защите имущественных интересов субъектов рассматриваемых правоотношений понимает и сам законодатель, который создал ряд правовых механизмов, позволяющих хотя бы в теории защитить имущественные интересы одного из супругов, которые могут быть нарушены сделкой, совершенной в отношении общего имущества супругов без его согласия.
В первую очередь следует упомянуть возможность признания судом недействительности сделки, совершенной одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, и истребования имущества у недобросовестного приобретателя (п. 2 ст. 35 СК РФ). К мерам, защищающим интересы сособственников общего имущества супругов, безусловно, относится норма, закрепленная в п. 3 ст. 35 СК РФ, устанавливающая специальный порядок получения согласия второго супруга на ряд значимых сделок с общим имуществом. Оценка ее эффективности в современных рыночных условиях и соответствия нынешним потребностям общества выходит за рамки настоящего исследования.
Компенсационный механизм, призванный защитить интересы супруга, нарушенные сделкой по распоряжению общим имуществом, при невозможности его истребования у добросовестного приобретателя, содержит пункт 2 ст. 39 СК РФ. Он предусматривает возможность отступления от принципа равенства долей супругов в процессе раздела общего имущества, «в частности, в случаях, если другой супруг не получал доходов по неуважительным причинам или расходовал общее имущество супругов в ущерб интересам семьи».
Судебным толкованием приведенной нормы права является пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 15: «Учитывая, что в соответствии с п. 1 ст. 34 СК РФ владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов должно осуществляться по их обоюдному согласию, в случае, когда при рассмотрении требования о разделе совместной собственности супругов будет установлено, что один из них произвел отчуждение общего имущества или израсходовал его по своему усмотрению вопреки воле другого супруга и не в интересах семьи либо скрыл имущество, то при разделе учитывается это имущество или его стоимость» Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 1..
Отметим, что анализ названных норм СК РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ и судебной практики позволяет еще раз подтвердить очень важный для понимания смысла рассматриваемого правоотношения вывод: для распоряжения одним из супругов общим имуществом требуется согласие другого супруга даже на сделки, которые не подпадают под регулирование п. 3 ст. 35 СК РФ. Обобщения судебной практики указывают на преобладающее понимание судьями РФ нормы п. 2 ст. 39 СК РФ как правовой возможности восстановления имущественных интересов супруга, нарушенных неправомерным поведением другого супруга. При этом, что характерно, суды используют для этого механизм отступления от равенства долей как для имущественной компенсации при сокрытии имущества другим супругом, так и в случаях, когда в связи с применением презумпции согласия супруга на отчуждение общего имущества в сделках с третьими лицами отсутствуют правовые основания для признания самой сделки недействительной.
«Если же супруг, чье согласие на совершение сделки не было получено, не сможет это доказать, то закон, защищая добросовестного приобретателя, не позволяет признать сделку недействительной и возвратить проданное имущество. При недоказанности недобросовестности покупателя возврат имущества невозможен. В этом случае восстановление нарушенного права возможно путем включения стоимости проданного имущества в состав общего имущества супругов и зачета суммы, полученной супругом, продавшим имущество, в счет его доли в общем имуществе... Также суды правильно уменьшают долю супруга, нарушившего права другого супруга, на стоимость доли этого супруга в проданном, сокрытом или использованном имуществе или увеличивают долю в общем имуществе супруга, чьи права были нарушены, на стоимость причитавшейся ему доли в таком имуществе либо решают вопрос о денежной компенсации»11.
Обобщение судебной практики приводит к естественному выводу о том, что суды РФ отнюдь не рассматривают «презумпцию согласия супруга» как право второго супруга распоряжаться общим имуществом по собственному усмотрению. Такой подход к пониманию правовых последствий сокрытия имущества одним из супругов, а также случаев отчуждения общего имущества одним из супругов и расходования его по собственному усмотрению вопреки воле другого супруга и не в интересах семьи в судебной практике РФ традиционен и достаточно стабилен Справка по результатам обобщения судебной практики по гражданским делам о разделе совместно нажитого имущества супругов. Самарский областной суд. 2010. Обобщение судебной практики // СПС «ГАРАНТ». Дятченко Л.В. Обзор по результатам обобщения практики рассмотрения мировыми судьями г. Иркутска дел о разделе общего совместного имущества супругов // Юридическая клиника Юридического института ИГУ. URL: http://clinic.lawinstitut.rU/ru/practice/3/1.html (дата обращения: 17.02.2019)..
Этот же принцип обоснован и в российских правовых доктринах. Например, «имущественные интересы супруги в подобной ситуации, т.е. при отчуждении без ее согласия имущества, образованного за счет совместной собственности (доли в уставном капитале коммерческой организации, части предприятия и т.п.) и приносившего значительные доходы, поступавшие в общую собственность, могут быть защищены не путем признания сделки недействительной, а путем увеличения ее доли при разделе общего имущества супругов (пункт 2 статьи 39 СК)» Слепакова А.В. Правоотношения собственности супругов. М.: Статут, 2005. С. 197..
К сожалению, существование в законодательстве «презумпции согласия», и особенно его нынешнее правоприменение Верховным Судом РФ, значительно затрудняет, а иногда делает просто невозможной защиту нарушенных сделкой с общим имуществом прав супруга в рамках п. 2 ст. 35 и п. 2 ст. 39 СК РФ. Далее мы подробно остановимся на этом тезисе, пока лишь сделаем некоторые промежуточные выводы.
Первое. Законодатель, даже вводя «презумпцию согласия супруга», тем не менее, никоим образом не освобождает супруга, совершающего сделку с общим имуществом, от получения такого согласия. Причем это правило распространяется на все без исключения сделки с общим имуществом. Пункт 3 ст. 35 СК РФ лишь предусматривает специальный порядок получения такого согласия при осуществлении ряда сделок.
Второе. Российская правовая наука также не рассматривает «презумпцию согласия» как «индульгенцию» для второго супруга на самостоятельное распоряжение общим имуществом. Сам факт наличия в семейном праве РФ «компенсационных механизмов» для восстановления законных имущественных прав супруга, чьи интересы были нарушены сделкой с общим имуществом, заключенной без его согласия, подтверждает правильность указанного вывода. В то же время автор неоднократно сталкивался в судебных органах, рассматривавших споры в соответствии с семейным правом РФ, с позицией, что «презумпция согласия» действует и в отношениях между самими супругами. Она обычно состоит в заявлении супруга, заключавшего сделку, правомерность которой по отношению ко второму супругу оспаривается, о том, что он, основываясь на правиле, изложенном в ст. 35 СК РФ, «предполагал» согласие супруга на сделку и, следовательно, не считал необходимым получать такое согласие. В качестве почти единственного правового аргумента, подтверждающего указанную позицию, ее сторонники ссылаются на практику Верховного Суда РФ.
Действительно, в ряде судебных решений Верховный Суд РФ последовательно отстаивает позицию распространения «презумпции согласия на сделку» на правоотношения между самими супругами, подвергая тем самым норму ч. 1 п. 2 ст. 35 СК РФ расширительному толкованию Определения Верховного Суда РФ от 19.01.2016 № 25-КГ15-14, от 10.10.2017 № 5-КГ17-118, от 16.05.2017 № 4-КГ 17-22, от 16.06.2013 № 5-КГ13-70.. Выше в настоящей статье приведены доводы, подтверждающие, что, по нашему убеждению, распространение «презумпции согласия» на отношения между самими супругами не только противоречит целям законодателя в регулировании этого вида правоотношений, а также общим принципам семейного права, но и не следует из самой рассматриваемой нормы закона. Между тем детальный анализ текстов указанных судебных решений приводит ко вполне определенным выводам. Ни одно из указанных решений не содержит и не может содержать нормы, отменяющие обязанность супруга распоряжаться имуществом «по обоюдному согласию». Это естественно, так как последнее вело бы к прямому нарушению судом норм закона (в частности, п. 2 ст. 31, п. 1 ст. 35 СК РФ).
Итак, все без исключения перечисленные решения касаются лишь применения п. 2 ст. 35 СК РФ с точки зрения распределения обязанностей по доказыванию между сторонами. При этом, включая «наличие согласия супруга» в предмет доказывания, Верховный Суд РФ лишний раз подтверждает необходимость такого согласия в рассматриваемом правоотношении и его существенное значение для оценки указанных правоотношений. Таким образом, приведенная судебная практика высшей судебной инстанции опровергает тезис об отсутствии необходимости получения согласия супруга на распоряжение общим имуществом.
Например, рассматривая спор о реализации бывшим супругом общей совместной собственности, Верховный Суд РФ прямо указал: «Исходя из положений вышеприведенных правовых норм, суду при разрешении спора о признании недействительной сделки по распоряжению общим имуществом, совершенной одним из участников совместной собственности, следовало установить наличие или отсутствие полномочий у участника совместной собственности на совершение сделки по распоряжению общим имуществом, которые возникают у этого участника в случае согласия остальных участников совместной собственности на совершение такой сделки... Указанные обстоятельства являются юридически значимыми и подлежащими установлению для правильного разрешения дела» Определение Верховного Суда РФ от 28.03.2017 № 46-КГ17-3.. Если даже исходить, на наш взгляд, из ошибочного допущения, что обсуждаемая «презумпция согласия» распространяется и на внутренние отношения между супругами, то, как показано выше, отнюдь не отменяя необходимость получения такого согласия как «полномочий», она лишь распределяет обязанности по доказыванию между сторонами обстоятельств, имеющих значение для дела.
В то же время даже само наличие в законе презумпции согласия на практике ведет к необоснованному и противоречащему общим принципам семейного права ущемлению законных имущественных интересов одного из супругов. И если создаваемую ею диспропорцию в степени защиты интересов добросовестных приобретателей и супругов, имущественные права которых нарушены, можно объяснить необходимостью защиты гражданского оборота, то распространение указанной презумпции на внутренние правоотношения супругов просто не находит логичных объяснений.
При этом следует четко понимать следующее. Безусловно, данная презумпция есть всего лишь оспоримое предположение. Но в силу ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532. ее наличие предопределяет распределение обязанностей между сторонами по доказыванию. В рассматриваемой правовой ситуации это обязывает сторону, чьи права в отношении общего имущества супругов были предположительно нарушены, в полном объеме нести бремя доказывания по отсутствию ее согласия на оспариваемую сделку. И хотя последнее можно признать если не справедливой, то, по крайней мере, вынужденной мерой в отношении сторонних субъектов гражданского оборота, то те же доводы не могут быть признаны существенными в правоотношениях между самими супругами.
Сама постановка вопроса о «презумпции согласия» в отношениях супругов противоречит логике семейных правоотношений. В чьем понимании должно «предполагаться согласие»? Если исходить из теории «особо доверительных отношений в семье», то супруг, совершающий сделку, не нуждается в «предположениях», а точно знает, было ли получено согласие второго супруга на распоряжение общим имуществом или нет. Ему, в отличие от сторонних приобретателей, в этой ситуации не требуется, да и невозможно, ничего предполагать. В то же время супруг, оспаривающий наличие своего согласия, сейчас вынужден нести в судебных процессах все бремя доказывания. На практике это означает, что ему приходится доказывать негативный факт -- «отсутствие согласия», то есть приводить суду объективные подтверждения отсутствия исключительно субъективного выражения воли в отношении сделки, которая проходила, как правило, ранее и о которой он зачастую просто не знал. Подобная ситуация, с нашей точки зрения, заведомо ставит супруга, имущественные права которого нарушены, в неравное положение с предполагаемым нарушителем этого самого права. То обстоятельство, что поднятая автором проблема является весьма актуальной, подтверждается, в том числе и практикой Верховного Суда РФ по названной категории дел.