Проблемы толкования пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса РФ в российской правовой науке и судебной практике
Добровинский Александр Андреевич
кандидат юридических наук, адвокат
управляющий партнер адвокатского бюро
«Добровинский и партнеры», г. Москва, Россия
Аннотация
супруг презумпция согласие имущество
В статье анализируются вопросы толкования и применения презумпции согласия супруга в сделках с общим имуществом супругов. Презумпция согласия супруга на осуществление сделок с общим имуществом рассмотрена в контексте ее соотношения с принципом равенства супругов, в том числе в имущественных правоотношениях. Рассматривается судебная практика по указанной проблеме, включая решения Верховного Суда РФ. Отмечаются практические проблемы в сфере применения указанной нормы права. Автор приходит к выводу, что правовое регулирование законного режима имущества супругов, действующее в настоящее время, имеет ряд недостатков, которые не только нарушают права сособственников указанного имущества, но и, с нашей точки зрения, зачастую противоречат нормам законодательства. В частности, нынешняя судебная практика применения нормы, установленной абзацем 1 п. 2 ст. 35 СК РФ, противоречит как конституционной норме, установленной ст. 35 Конституции РФ, в части защиты интересов собственника, так и нормам самого Семейного кодекса РФ, устанавливающим принцип равенства супругов, в том числе в имущественных правоотношениях (ст. 21, 31, 35). В статье даны обоснованные предложения по совершенствованию законодательства, а именно абз. 1 п. 2 ст. 35 СК РФ предлагается изложить следующим образом: «При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Указанное предположение распространяется исключительно на правоотношения супругов с третьими лицами».
Ключевые слова: общее имущество супругов; сделка; имущественные правоотношения супругов; общая собственность супругов; презумпция согласия супруга; судебная практика; добросовестный приобретатель; защита права.
Problems of Interpretation of Paragraph 2 of Article 35 of the Family Code of the Russian Federation in Russian Legal Science and Jurisprudence
Aleksandr A. Dobrovinskiy, Cand. Sci. (Law), Attorney at Law, Managing Partner of Dobrovinsky & Partners Law Firm, Moscow, Russia
Abstract
The paper analyzes the issues of interpretation and application of the presumption of spousal consent in transactions involving the common property of spouses. Presumption of spousal consent to carry out transactions with common property is considered in the context of its correlation with the principle of equality of spouses, including property relations. The paper deals with the jurisprudence on this issue, including the decisions of the Supreme Court of the Russian Federation. The author has determined practical problems in the field of application of this rule of law. The author comes to the conclusion that the legal regulation of the legal regime of property of spouses, in force at present, has a number of shortcomings that not only violate the rights of co-owners of the specified property, but also, in our view, are often contrary to the law. In particular, the current jurisprudence with regard to paragraph 1 of section 2 of Article 35 of the RF Family Code contradicts both the constitutional rule enshrined in Article 35 of the Constitution of the Russian Federation providing for the protection of the interests of the owner and the norms of the Family Code of the Russian Federation establishing the principle of equality of spouses in property relations (Articles 21, 31, 35). The paper gives reasonable proposals to improve the legislation. To this end, the author suggests the following wording for Paragraph 1 of Section 2 of Article 35 of the Family Code of the Russian Federation: "When one of the spouses carries out a transaction in the administration of the common property of the spouses, it is assumed that one spouse acts with the consent of the other spouse. This assumption applies exclusively to the legal relationship of spouses with third parties." Keywords: common property of spouses; transaction; property relations of spouses; common property of spouses; presumption of consent of a spouse; jurisprudence; bona fide purchaser; protection of rights.
Cite as: Dobrovinskiy AA. Problemy tolkovaniya punkta 2 stati 35 Semeynogo kodeksa RF v rossiyskoy pravovoy nauke i sudebnoy praktike [Problems of Interpretation of Paragraph 2 of Article 35 of the Family Code of the Russian Federation in the Russian Legal Science and Jurisprudence]. Lexrussica. 2020;73(3):9--19. DOI: 10.17803/17295920.2020.160.3.009-019. (In Russ., abstract in Eng.).
Принцип равенства супругов является основополагающим принципом семейного права Российской Федерации (ст. 31 Семейного кодекса Российской Федерации1). Равенство супругов и необходимость их совместных, то есть согласованных, действий распространяется и на имущественные отношения супругов, в том числе на порядок их распоряжения общей собственностью (ст. 21, 35 СК РФ). Этот принцип рассматривается российской правовой доктриной как общепризнанный Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16. Ерохина Е.В., Найденова И.А. Семейное право. Оренбург: ОГУ, 2014. С. 23..
Целью настоящего исследования является анализ соблюдения данного принципа в семейном законодательстве и судебной практике при регулировании сделок, совершаемых одним из супругов с их общим имуществом. При этом мы сосредоточим внимание на норме права, закрепленной в п. 2 ст. 35 СК РФ, на ее толковании и понимании в правовой теории и судебной практике.
Выбор именно этой нормы семейного права как объекта для исследования обусловлен тем обстоятельством, что автор в собственной многолетней судебной практике неоднократно сталкивался как со сложностями в ее интерпретации сторонами в процессе и судами, так и с попытками ее недобросовестного использования супругами в целях оправдания фактов распоряжения общим имуществом супругов по собственному усмотрению. Постоянные обращения Верховного Суда РФ к вопросам толкования и применения п. 2 ст. 35 СК РФ также свидетельствуют о том, что у нижестоящих судов возникают серьезные проблемы в понимании и практическом применении «презумпции согласия супруга» на сделки с общим имуществом.
В то же время научные исследования ст. 35 СК РФ содержат в основном анализ абз. 2 п. 2 или п. 3, не уделяя должного внимания названной проблеме. В первом случае упор делается на тезисе защиты добросовестных приобретателей и гражданского оборота в целом. Во втором -- на анализе видов сделок, подпадающих под рассматриваемое правовое регулирование. Самое большее отмечаются недостатки указанной нормы, так как она не регулирует ряд сделок по распоряжению общим имуществом супругов, имеющих существенное значение для семьи Антокольская М.В. Семейное право: учебник. М.: Норма: Инфра-М, 2013. С. 195; Чефранова Е.А. Механизм семейно-правового регулирования имущественных отношений супругов: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук М., 2007. С. 14..
Значительное внимание в российской правовой науке также уделено сравнительному анализу норм ст. 35 СК РФ и ст. 253 ГК РФ. Данную проблему мы также считаем весьма актуальной в связи с изменением режима распоряжения общей собственностью супругов после расторжения брака Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.01.2005 по делу № 12-В04-8 (здесь и далее определения Верховного Суда РФ приводятся по СПС «ГАРАНТ»); Дякиев А. Семейное право // ЭЖ-Юрист. 2017. № 11.. Такой подход исследователей нам представляется верным, но неполным. С нашей точки зрения, толкование и правоприменение презумпции согласия супруга на сделку с общим имуществом, заключаемую одним из супругов (п. 2 ст. 35 СК РФ), имеют не менее существенное значение, как для правовой теории, так и для практической защиты нарушенных имущественных интересов одного из супругов.
Проанализируем структуру указанной нормы права. Пункт 1 ст. 35 СК РФ закрепляет общий принцип необходимости согласия супругов на владение, пользование и распоряжение имуществом. Отметим, что он регулирует исключительно отношения между самими супругами. Пункт 2 указанной статьи, естественно, не отменяет и не может отменить этот общий принцип необходимости обоюдного согласия супругов на осуществление полномочий собственника общего имущества, а лишь устанавливает, что при совершении сделки одним из супругов «предполагается», что он действует с согласия другого супруга. Пункт 3 устанавливает нотариальный порядок получения такого согласия супруга для некоторых видов сделок. При этом п. 1 ст. 35 СК РФ содержит общую норму, а пункты 2 и 3 -- особенности регулирования отдельных отношений по распоряжению общим имуществом супругов.
Для понимания того, что это означает и какие правовые последствия порождает, следует, прежде всего, уяснить, для чего законодатель ввел эту норму и кому конкретно он ее адресовал, то есть цель законодательного регулирования и круг лиц, к которому это регулирование относится. Следует установить, в каком конкретно правоотношении действует презумпция согласия и на какой круг субъектов правоотношения она распространяется.
Применяя способ систематического толкования гражданского закона, обратим внимание, что законодатель разместил правило о презумпции согласия супруга в одном пункте с нормой, определяющей условия признания сделки, осуществленной одним из супругов с общим имуществом, недействительной (абз. 2 п. 2 ст. 35 СК РФ). Тем самым законодатель прямо показывает, что эта презумпция вводится для применения исключительно при возникновении спора о признании сделки с общим имуществом, заключенной вторым супругом, недействительной. Размещение обеих норм в одном пункте статьи кодекса позволяет сделать вывод не только о единой цели регулирования рассматриваемого отношения, но и о круге лиц, к отношениям с которыми применяется это регулирование и интересы которых эта норма должна защищать.
Проанализируем детально содержание абз. 1 п. 2 ст. 35 СК РФ: «При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга». Рассмотрим, при каких обстоятельствах действует эта норма. Законодатель дал на этот вопрос исчерпывающий ответ в самой норме: «при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом». То есть участниками отношения, регулируемого указанной нормой, являются исключительно «один из супругов» и неопределенный круг субъектов гражданского оборота, вступающих с ним в сделку. При этом второй супруг из регулируемого отношения исключен, так как он не является участником названной сделки. Таким образом, анализируемая норма права, с нашей точки зрения, действует:
«при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов», следовательно, только для регулирования этого конкретного отношения;
исключительно в отношении участников правоотношения -- сделка по распоряжению общим имуществом одним из супругов с третьими лицами, из круга которых второй супруг исключен, так как он не является и не может являться участником данной сделки. Полагаем, что вывод однозначен: указанная норма защищает не право супруга самостоятельно распоряжаться общим имуществом (это бы прямо противоречило общей норме, изложенной в п. 1 ст. 35 СК РФ, и грубо нарушало принцип равноправия супругов (ст. 31 СК РФ)), а права добросовестных приобретателей в сделках, заключенных одним из супругов в отношении общего имущества. То есть данная норма, так же как и норма, закрепленная в следующем абзаце п. 2 ст. 35 СК РФ, защищает гражданский оборот и его добросовестных участников, а не декларирует фактическое право супруга по собственному усмотрению распоряжаться общим имуществом.
Справедливость приведенного ограничительного толкования нормы подтверждается включением в тот же п. 2 ст. 35 СК РФ изложения специального порядка признания недействительными сделок, совершенных приобретателями, которые знали или должны были знать о несогласии другого супруга на совершение сделки. Тезис о том, что эта норма СК РФ призвана защищать права добросовестных сторонних по отношению к супругам участников гражданского оборота и обеспечивать возможность такого оборота, нашел широкое применение в правовых доктринах.
Примером подобной оценки целей законодателя и круга лиц, на которых направлено регулирование, установленное данной нормой, может служить следующее: «Такое регулирование связано с тем, что в повседневной жизни каждый из супругов довольно часто совершает разнообразные сделки, а поэтому необходимость предоставления доказательств согласия другого супруга привела бы к чрезвычайному затруднению и усложнению гражданского оборота» Антокольская М.В. Указ. соч. С. 193.. Таким образом, по нашему убеждению, правовой тезис «предполагается, что он действует с согласия другого супруга» относится исключительно к сторонним участникам гражданского оборота, а не к оценке наличия или отсутствия согласия на сделку второго супруга в спорных ситуациях между самими супругами.
Последний вывод полностью соответствует доктрине «внутренних» и «внешних» правоотношений в семейном праве, то есть теории признания особенностей регулирования отношений супругов между собой и их отношений со сторонними лицами Ершова М.Н. Имущественные правоотношения в семье. М., 1979. С. 50; Бабкин С.А. Владение, поль-зование и распоряжение имуществом, находящимся в общей совместной собственности супругов. М.: Центр ЮрИнфоР, 2004. С. 23, 45, 47--50.. В рамках указанной теории отмечалось, что если для внутренних правоотношений характерен принцип равенства сторон, то там, где дело касается правоотношений обоих или одного из супругов, действующего от их имени, со сторонними лицами (внешних правоотношений), законодатель вынужден учитывать при их регулировании и иные факторы. Например, п. 2 ст. 35 СК РФ, вводя «презумпцию согласия супруга» на осуществление сделки, защищает, как было показано выше, в первую очередь добросовестного приобретателя и тем самым нормализует гражданский оборот.
Указанный вывод неоднократно приводился в правовых исследованиях, посвященных семейному праву, и, с нашей точки зрения, не нуждается в дополнительном доказывании Граве К.А. Имущественные отношения супругов. М., 1960. С. 45.. Уже само по себе введение подобного рода презумпции в пользу контрагентов одного из супругов в сделках с общим имуществом супругов, следовательно, является вынужденной мерой, призванной обеспечить нормальный гражданский оборот, ограничивая при этом в правах одного из сособственников общего имущества. Более того, ни у кого не вызывает сомнений, что, пытаясь соблюсти баланс между интересами добросовестного приобретателя и супруга, чьи имущественные права были нарушены сделкой с общим имуществом супругов, законодатель отдал предпочтение повышенной защите интересов добросовестного приобретателя. Тем самым законодатель закрепил определенный дисбаланс в пользу такого приобретателя Бабкин С.А. Указ. соч. С. 23--24..
С нашей точки зрения, совершенно естественно утверждать, что невозможность истребовать собственное имущество у добросовестного приобретателя в совокупности с возложением на супруга, не участвовавшего в сделке, бремени доказывания являются серьезными ограничениями его прав. Как и любая вынужденная правовая мера, установление на уровне закона «презумпции согласия» влечет за собой, с нашей точки зрения, риск нарушения имущественных прав супруга, не принимавшего участия в сделке, в том числе риск причинения ему имущественного ущерба, который, как показывает практика, далеко не всегда может быть компенсирован.