3.1. Особенности традиционной типологии и необходимость обновления
Может показаться, что типология объектов архитектурного проектирования представляет собой теоретическое описание (упорядочение и обобщение) складывающегося в практике поля объектов проектирования и строительства. Это не так, типология городского и сельского жилья и учреждений обслуживания - это сложная реальность, детерминируемая несколькими фундаментальными факторами:
* принципами и способами организации социальной жизни (соцгород, ступенчатая система городского обслуживания, залы общественных зданий как формы коллективного общения, в настоящее время социологические и урбанистические концепции и пр.);
* разными стратегиями проектирования и строительства (типовое и индивидуальное проектирование, проектировании жилья и общественных зданий, городских центров, зон отдыха и промышленных зон и т.п.);
* социально-экономическими условиями;
* системными (полевыми) характеристиками городской среды (транспортные коммуникации, расположение относительно центров и периферии, а также зон городской жизнедеятельности).
Традиционный тип архитектурного объекта задавался на основе указанных факторов. Для него характерны следующие четыре основные понятийные характеристики.
* институциональные (ориентация на определенные типы пользователей, миссия или назначение объекта, основные процедуры функционирования, организация и особенности управления);
* системные (привязка к «месту» в системе города, доступность, уровень обслуживания);
* функционально-пространственные (назначение помещений и зон, особенности пространственной организации).
* нормативные (собственно типологическая характеристика в соответствующих документах - ГОСТах, СНиПах, нормах, альбомах проектных решений, типовых проектах).
Особенно важную роль в становлении советской типологии, как показывают исследования Марка Мееровича, сыграл первый фактор.
«Концепция соцрасселения, - пишет Меерович, анализируя дискуссию 1929-1930 гг. о социалистическом расселении (она получила известность как спор между «урбанистами» и «дезурбанистами»), - неразрывно связанная с размещением новых промышленных производств, рассматривает возводимую промышленность как градообразующий фактор - причину возникновения, существования и развития городов. Она утверждает главенство целенаправленно организуемой производственной деятельности, а расселение при ней рассматривает как подчиненную - обеспечивающую, обслуживающую производство. В ее рамках, место работы трактуется как главный источник укорененности людей в жизни, являясь местом: а) распределения средств к существованию (получение жилья из государственных фондов, начисление заработной платы, выдача продуктов и вещей); б) получения социальных благ (детский сад, поликлиника, санаторий, турбаза); в) организации досуга (празднование дней рождения, банкетов, "красных" дней календаря); г) получения привилегий (поощрение жилищем улучшенного качества или увеличенной площади, получение улучшенных продовольственных пайков, персонального автомобиля); д) формирования отношений между людьми на основе включенности в социальные группы внутри организации и проявлении людьми себя в составе этих групп в борьбе за лидерство, в борьбе за упрочение служебного положения или в борьбе за продвижение по службе<…>
Исходя из этого, соцгород предстает как единое территориальное образование, состоящее из градообразующего промышленного предприятия и поселения работающих на нем людей, а также членов их семей, которые, согласно концепции соцрасселения, в обязательном порядке должны быть заняты в общественно-полезном труде - либо работать промышленном или обслуживающих предприятиях, либо учиться<…>
Важно то, что власть уже знает, какими способами государство будет контролировать население и принуждать его исполнять волю партии. Демагогическое, политически окрашенное осуждение всего содержания дискуссии о соцрасселении и публичное обвинение основных ее участников, направлено на то, чтобы показать, что предложения и урбанистов, и дезурбанистов, и даже тех, кто, позиционировал свои теоретические предложения обособленно от концептуальных позиций тех и других, для власти категорически неприемлемы.
Неприемлемы, потому что советская власть не способна управлять рассредоточенным пролетарскими массами, не желает вкладывать средства в создание обобществленного быта, устремлена на формирование специфической системы населенных мест, привязанной к структуре "военно-гражданского" производства и обслуживающей его. Она устремлена на формирование такой административно-территориальной структуры, которая способна обеспечить политическую организацию общества и его трудовую и военную мобилизацию. Власть для достижения этих целей не нуждается в специально построенных домах-коммунах, требующих еще и специально организованной системы социального обслуживания (питания, ухода за маленькими детьми, работы с подростками, организации бытовых процессов). Она не желает направлять материальные средства и финансовые ресурсы на решение существующей жилищной проблемы, так как использует дефицит жилища для принудительного расселения. Она не стремится осваивать новые территории и обустраивать среду человеческого существования, вместо этого сосредотачивая все свои усилия на разработке полезных ископаемых и добыче природных ресурсов. Ей требуется массовое поточно-конвейерное строительство соцпоселений. К этому она и приступает /…/» [16].
По сходным принципам создавались трехступенчатая концепция городского обслуживания или архитектура общественных зданий (клубы, кинотеатры, станции метрополитены и пр.), содержащие обязательный зал, где должны были общаться и согласованно отдыхать массы трудящихся. К примеру, трехступенчатая система торгово-бытового обслуживания населения возникла в конце 50-х, начале 60-х годов, в момент развернувшегося в стране массового жилищного строительства. Это подразделение всех предприятий торгово-бытового обслуживания на «три ступени» по частоте спроса или периодичности посещения (повседневное, периодическое и эпизодическое); соблюдение связанных с этим подразделением радиусов пешеходной доступности предприятий первой и второй ступени: разделение ступеней торгово-бытового обслуживания по территориальным членениям селитебной части города (микрорайону, жилому району и городу в целом). Важно, что периодичность и маршруты посещения, частота и характер спроса задавались исходя из идеологических соображений, а не анализа реальной жизнедеятельности горожан.
Известно, что практикуемое при социализме нормативное и идеологическое социальное проектирование создавало для города и человека много проблем и неудобств, которые достаточно широко обсуждались в градостроительной и социологической литературе, что, впрочем, мало влияло на практику [17].
В настоящее время, несмотря на кардинально изменившиеся условия жизни, градостроители и архитекторы, продолжают пользоваться типологиями и нормами, основанными на указанных стратегиях формирования жизни горожан и городской среды. Если при социализме государство и его институты определяли основные типы объектов и их размещение в городе, в том числе на основе различных норм (ГОСТы, СНиПы, нормы, альбомы проектных решений, типовые проекты), то в настоящее время действуют две силы. Первая - рыночные отношения, скорректированные «правилами игры» властей разных уровней. Вторая - старые (чуть отредактированные и адаптированные к новым обстоятельствам) нормы. Новые запросы традиционных и новых потребителей, расчет на получение прибыли обусловили и новые механизмы проектирования и строительства. Быстро проектируются, строятся и вводятся в строй объекты, обещающие прибыль или те, которые нужны властям для различных целей (плановых, политических, коррупционных и пр.). Но поскольку обе указанные силы не согласованы между собой, постоянно наблюдаются дисбалансы: в одних «точках» и зонах города переизбыток объектов (например, дорогих магазинов и торговых центров), в других их нехватка (например, детских садов); строятся много традиционных типов, хотя большая потребность в новых, для которых еще нет норм.
Указанные здесь изменения и проблемы, конечно, не случайны. Они вызваны как общецивилизационными процессами, так и сугубо отечественными. В связи с этим можно говорить о двойном переходе: 1) от социалистических отношений к смешанным, с элементами становящегося капитализма, обновленного социализма и маскирующегося под них обоих нового феодализма и 2) от традиционного национального государства к одной из субкультур глобальной цивилизации. Другая важная черта российской действительности - огромное разнообразие социокультурных ситуаций (мегаполисы, большие, средние и малые города, регионы, почти каждый с разными условиями жизни, север и юг, запад и восток, места преимущественного проживания разных конфессий и т.д.). Еще одна особенность, отчасти связанная с процессами глобализации и распадом российской империи, волны миграции и сепаратистские тенденции властных элит. Стоит отметить и такую новую закономерность: с каждым годом увеличивается число частично работающего или вообще неработающего населения (по некоторым подсчетам в России их уже больше 10-15 мил.).
На фоне этих социокультурных процессов складываются новые популяции, которые являются потенциальными или актуальными заказчиками для архитекторов и проектировщиков. В качестве примера можно указать на быстро складывающиеся в мегаполисах и регионах национальные диаспоры, наемных специалистов, неработающее население, церкви разных конфессий и верующих, богачей и бедных, средний класс, автомобилистов, пользователей компьютеров и мобильной связи, владельцев домашних животных и т.д. и т.п. Не менее важную роль играет досуговая революция: все больше россиян втягиваются в образ жизни, важной составляющей которой являются развлечения, общение, шопинг, удовлетворение других ценностей интересной с их точки зрения жизни.
Но если существенно меняется поведение человека в городской и жилой среде, то очевидно необходим анализ и конституирование сценариев такого поведения. Если в прошлом эти сценарии задавались идеологами социализма или совокупным действием сложившихся социальных институтов, то в настоящее время ситуация кардинально меняется. Появился заказчик (и частный инвестор и новые институты государства), который заинтересован в том, чтобы архитектор реализовал именно его идеалы, желания и требования, и при этом предприятие в целом было бы экономические выгодным. Кардинально меняются представления о том, что такое хорошо, красиво, удобно, эффективно. «Социальный идеолог», действуя посредством архитектора, уже больше не может (хотя иногда и пытается) навязывать горожанину привычные сложившиеся схемы поведения и гештальты среды. Драматизм ситуации, однако, в том, что пока все участники процесса мыслят и видят традиционно, т.е. схемами и прототипами старых социальных отношений, форм поведения, средовых и морфологических реализаций.
Вряд ли в настоящее время можно идеологически и нормативно задавать сценарии поведения человека в сложной среде. Тем не менее, их как-то нужно задавать, чтобы, например, с одной стороны, симфонические оркестры не соседствовали рядом с катками и ресторанами (МЕГА Теплый Стан) и за стеной у педагогов и врачей не жили гастарбайтеры, с другой ? можно было бы выходить на реалистические схемы поведения человека, которые удастся реализовать в рамках среды, созданной архитектором и строителем, с третьей стороны, проектировщик мог бы удовлетворять запросы городского населения и новых складывающихся буквально на наших глазах популяций. На что, спрашивается, нужно ориентироваться при разработке подобных сценариев поведения человека в сложной среде: анализ реально складывающихся форм поведения, социальные идеалы, экономические и технологические возможности и ограничения, желания заказчиков и т.д.? Если на все это вместе, то, что для тех или иных проектных задач выступает ведущими факторами?
3.2. В поисках нового подхода
Что у нас есть? Не устраивающая нас типология объектов архитектурного проектирования. Но это не означает, что её нужно просто отбросить. Напротив, нужно начать именно с неё. Во-первых, потому, что наши города, учреждения, жилье созданы в рамках именно этой типологии и определяют жизнедеятельность человека в городе (и еще долго будут определять). Во-вторых, намеченные преобразования и изменения в сложной среде будут происходит постепенно и должны снимать в себе лучшие черты существующего. Начать можно с анализа «узких мест» и проблем, которые имеют место в отдельных типах учреждений городского обслуживания.
Но это только первый шаг, причем не имеющий дело с целым. Целое ? система учреждений городского обслуживания, система жилья. Поясню. Здесь важно рассмотреть два момента: изменение представлений о самом типе, а также влияние на него городской среды и жизнедеятельности горожан.
В настоящее время представления о типах архитектурно-строительных объектов меняются. В плане институциональных характеристик можно говорить, во-первых, о новых ориентациях в отношении пользователей (богатые, средний класс, бедные; интересующиеся, прежде всего, развлечениями и проведением досуга; более дифференцированные и многочисленные аудитории по интересам и пр.). Во-вторых, существенно изменились формы управления и организации данными объектами (яркий пример фирменные сети магазинов, живущие, как по рыночным, так и корпоративным законам; не могут они, конечно, не учитывать и «правила игры», устанавливаемые нашими, не всегда бескорыстными, властями).
Миссия архитектурно-строительного объекта все чаще дополняется его брендом или именем, обозначающим не только данный конкретный объект (индивид), но и его ценность в системе других подобных объектов.
Существенно изменились исистемные характеристики: архитектурно-строительные объекты основательно «сели» на транспортные коммуникации (как бы удовлетворяя принципам «функциональной системы обслуживания», разработанной еще в 60-70 годы группой российских социологов и архитекторов - Б.В. Сазонов, М. А. Орлов, И.Р. Федосеева, А.Г. Раппапорт), быстро «испарились» ступени обслуживания, зато на порядок усилились системные влияния и тяготения.
В определенной степени изменились и функционально-пространственные отношения: услуги, миссия и процедуры (программы функционирования объекта) все больше отделяются от привязок к морфологическим решениям.