Успех программы «Донор» не в последнюю очередь был обусловлен участием в команде социального проектирования и управления методологов. Именно они предложили стратегию решения проблемы и осуществляли идейное и методологическое сопровождение социального проекта. Поэтому имеет смысл охарактеризовать основные принципы их работы.
- Методологическое проектирование, исследование и сопровождение входят органической частью в преобразование сложившейся ситуации и становление интересующего общество феномена.
- Для целей управления преобразованиями необходимо различать два взаимосвязанных горизонта: собственно преобразования как искусственный план и становление феномена как план естественный, причем преобразования и методологическая работа участвуют в становлении данного феномена. Так методологическая работа и различные мероприятия, направленные на создание института донорства делали вклад в становлении этого института.
- Особенности и характеристики становящегося феномена (целого) выявляются и определяются на методологических схемах и дальше уточняются и доводятся в процессе реализации методологического проекта.
- Необходимое условие конкретизации и нужного видоизменения методологического проекта - исследование подсистем, единиц и отношений становящегося феномена, выявляемых на методологических схемах. Другое условие - формирование подсистем, единиц и отношений, заданных методологическими схемами, поскольку «естественные составляющие» становящегося феномена конституируются в целенаправленных преобразованиях (обучении, переобучении, коммуникационных компаниях и прочее).
- Эффективность методологических схем и проекта обусловлена не в последнюю очередь тем, насколько правильно выявлена социальная проблема, есть ли в обществе потребность в предлагаемых изменениях (например, при реализации проекта «Развитие донорства» выяснилось, что у многих россиян существует острая потребность в осмысленных, общественно значимых делах), обеспечено ли методологическое управление и сопровождение.
- Методологические схемы и знания не могут считаться строгими моделями, их эффективность и моделесообразность выясняются в процессе реализации методологического проекта. Сама же эта реализация представляет собой итеративный процесс, в ходе которого уточняются и, если нужно, пересматриваются и замысел и схемы, и проект.
В целом логика действий в рамках данной социальной технологии подчиняется принципу, который можно назвать «принципом смены реальностей и модальностей». Так методологическое проектирование и задание целого (в данном случае донорства как социального института) предполагает «искусственную модальность» и движение в «проектной реальности». В свою очередь, проектирование и методологическая работа опираются, как говорилось выше, на исследования, что означает, смену модальности (с искусственного на естественное) и переход в реальность научного мышления (более широко, в реальность познания, поскольку знания могут быть не только научные, но опытные). Формирование недостающих единиц и отношений целого - это опять модальность искусственного, но реальность теперь другая, а именно, реальность «практического действия». Однако, поскольку формирование, также как, и вообще, методологическое управление процессом становления института донорства входят в это становление и поэтому могут изучаться, в частности, в целях коррекции исходных схем, установок и целей, постольку одновременно имеет место модальность естественного и реальность становящегося целого (института донорства).
Особо стоит обсудить аксиологическую сторону задания целого. В данном конкретном случае для всех были очевидны положительные ценности восстановления института донорства. Для больных - это надежда на спасение жизни и излечение. Для врачей донорская кровь - совершенно необходимое средство и ресурс их профессиональной деятельности. Для доноров сдача крови - одно из условий реализации личности и социальной идентификации (помогаю ближнему, жертвую свою кровь на благое дело, поэтому ощущаю единство с другими людьми и соотечественниками, и прочее). Для общества донорство, как массовое движение - свидетельство его консолидации и единения.
Но значительно чаще абсолютная положительная ценность намечаемых социальных изменений не проглядывается, зато возникают разные соображения, свидетельствующие о возможных негативных последствиях. Например, та же методологическая группа (Ю. Грязнова и С. Малявина) в Минздравсоцразвития России, ведет и второй проект - «здоровый образ жизни». Что в данном случае можно считать целым? Только ли такое поведение человека, когда он не пьет, и не курит, и не колется? Очевидно, нет. Может быть, тогда, такое поведение, когда человек критически относится к ценностям и образу жизни техногенной цивилизации, предпочитая машинам и дачам велосипед и отдых в палатке? Однако, каким образом можно жить в обществе, ориентированным на технику и потребление, игнорируя последние? Или такое обстоятельство: что хорошо для одних, не походит для других, правильная, здоровая жизнь для одного не означает тоже самое для другого.
Может ли в этом случае методолог решать за других, как им жить, и, что значит здоровый образ жизни? Думаем, нет. В задании целого, вероятно, должны участвовать в рамках своей компетенции не только специалисты, но и основные заинтересованные лица. Это, во-первых, отдельный человек, во-вторых, в целом общество, в-третьих, ведомства и сферы, так сказать, специализирующиеся на здоровье (система здравоохранения, физическая культура и спорт, образование и др.). Проблема, однако, в том, что все эти субъекты не имею согласованного, а часто, вообще, осмысленного (с точки зрения, современных вызовов и знаний), понимания того, что такое «здоровая, правильная жизнь».
Здоровье сверхсложный феномен, вклад в который делают и различные социальные практики, и социальная среда, и активность, отношение к своей жизни и здоровью самого человека. Новое понимание здоровья сегодня только-только устанавливается. Его, вероятно, нельзя сформировать и выстроить как здание. Оно может только сложиться, прорасти, но не без наших с вами усилий. Составляющие этих усилий - широкое обсуждение в обществе проблем здоровья и не только здоровья, но и правильной жизни, а также социальности, ее смысла; создание концепций и на ее основе дисциплин, позволяющих по-новому увидеть здоровье и действовать практически; выработка культурной политики, способствующей становлению новой реальности здоровья, консолидирующей всех заинтересованных субъектов; подготовка специалистов и помощников, которые бы инициировали, запустили и поддерживали трансформации основных практик и концептуализаций здоровья [14].
Решение всех эти задач предполагает социальное управление и проектирование, отдельные характеристики которых мы здесь рассмотрели на материале проекта «Донор».
Добавление. Оценивая проект «Донор» как удачный, я не учел до конца российские социальные и политические условия. В 2011 г. прошли перевыборы в Думу и сменилось правительство. Голикову Президент поставил на другую работу. При этом оказалась, что вместе с ней ушли не только административный ресурс, но и методологическая команда, работавшая над проектом. В результате сменились приоритеты, проект остался без поддержки, и он захирел. Снова не хватает крови для больных, снова острая проблема. К сожалению, похожая судьба у многих российских социальных проектов.
Продумывая условия реализации социальных проектов, можно указать следующие моменты. Социальный проект, вероятнее всего обречен на неудачу, если
* нет реальных заказчиков и потребности (очень часто в советский период проекты образцовых районов или учреждений обслуживания должны были всего лишь продемонстрировать заботу власти о населении; к сожалению, и сегодня таких проектов немало);
* социальность устроена таким образом, что блокирует реализацию социальных проектов (в этой связи можно говорить о «принципиально нереализуемых проектах»; в советское время таких было большинство, да и сейчас немало);
* не сложилась команда, включающая методологов, социологов и других исследователей и проектировщиков, обеспечивающая разработку и реализацию социального проекта;
* слабая административная поддержка и ресурсное обеспечение;
* не проведены необходимые для создания и реализации социального проекта исследования и разработки.
Методология типологических исследований и разработок
Необходимость данной работы диктуется сложившейся ситуацией, когда старые типологии объектов архитектурного проектирования практически исчерпали свой потенциал, а новых еще не создано. Существенно изменились как социокультурные условия функционирования объектов архитектуры, так и характер их проектирования и строительства. Архитекторы, внимательные к происходящему, отмечают, что типологические исследования практически перестали проводиться, начиная с 90-х годов, когда Госгражданстрой сместил акценты с объектов нового строительства на потребителей, а внедрение новых типов институций, организаций и учреждений стало прерогативой неправительственных, некоммерческих организаций, фондов, отдельных граждан (На Западе традиция проведения типологических исследований не прерывалась; она была обеспечена профильными ассоциациями, например, Ассоциацией Музеев и Библиотек как в Великобритании и США). Такая ситуация была терпима, отмечает Николай Прянишников, много лет работавший в прикладной архитектурной науке, поскольку еще действовала старая нормативная база, и существовали прикладные проработки по отдельным зданиям, а проектирование велось квалифицированными архитекторами старой школы, свободно владевшими прикладными знаниями.
В настоящее время ситуация кардинально изменилась. Во-первых, российские архитекторы сегодня вынуждены конкурировать с зарубежными проектировщиками, которые оказались лучше оснащенными в типологическом отношении. Во-вторых, после долгой «спячки» современные управленцы перешли к реформированию отраслей, включающих в том числе и объекты культуры, а также преобразование городской среды. В этих условиях срочно стали необходимы системы стандартов различных учреждений социальной сферы, квалифицированные методы оценки (рейтингования) существующих объектов, включающих как оценку работы, квалификации персонала, так и оценку качества среды (зданий, участков, расположения). Такая работа стала осуществляться в «пожарном» порядке, зачастую организациями, не имеющими необходимых для этого компетенций. При этом чаще всего выигрывают временные трудовые коллективы из социологов, а архитекторы и урбанисты в состав таких групп не включаются. В то же время все подобные работы не могут строиться на основе личного профессионального опыта, они нуждаются в обоснованной современной типологии, которая отсутствует.
«В области типологии, - отмечает Сергей Гнедовский, - новые нормы не создаются, т.к. научная работа по обобщению опыта проектирования и исследованиям не финансируется. Прежние типологические институты (ЦНИИЭП им. Мезенцева, Гипротеатр, Институт общественных зданий, ЦНИИЭП жилища) утратили свои функции исследовательских учреждений. Основная работа по актуализация норм ведётся академическими институтами РААСН и ВНИИПО в области конструктивных систем, влияющих на безопасность зданий и противопожарной защиты. Вышел обновлённый градостроительный СНиП, опирающийся на положения Градостроительного кодекса, к которому масса претензий и бесконечное количество поправок. РААСН подготовила перечень нормативных документов из 90 наименований, утверждённый Путиным, подлежащих корректировке и обеспечивающих соотнесение наших систем расчётов конструкций и проектирование инженерных систем с учётом европейских стандартов ЕВРОКОДОВ» (Из интервью с рядом архитекторов и ученых, проведенных автором при подготовке этого текста (дальше, просто «Интервью»).
Эти и ряд других обстоятельств, которые мы рассмотрим дальше, обусловили формулирование цели исследования - определение принципов построения типологии объектов архитектурного проектирования в условиях современной социокультурной ситуации и трендов развития. В свою очередь, необходимым условием её достижения является решение следующих задач: 1) критический анализ существующей типологии объектов архитектурного проектирования, 2) характеристика трендов социального развития и социокультурных условий, определяющих особенности архитектурного проектирования и функционирования объектов архитектуры, 3) формулирование современных требований к архитектурному проектированию, 4) построение концепции типологии объектов архитектурного проектирования.
В современных типологических разработках заинтересованы, по меньшей мере, три социальные субъекта. Это, во-первых, сами проектировщики и архитекторы. Во-вторых, власти разных уровней, начиная с местного и муниципального управления. В-третьих, и пока в меньшей степени (но в дальнейшем, вероятно, значение этой категории возрастет) различные «инициативные сообщества» (НКО, городские активисты, руководители волонтерских движений, благотворительные фонды). Каждого из названных социальных субъектов типология интересует под углом своего интереса (подхода), но, естественно, есть и пересекающиеся, общие характеристики.