Получив ответы и решения по поводу желательного общего поведения горожан, а также, зная, как они ведут себя реально в сложной среде, можно приступить к анализу и конституированию жизнедеятельности и поведения в типовых ситуациях и объектах. Например, определить, какие схемы киноповедения молодежи (работающих, пенсионеров и пр.) наиболее вероятны и могут быть реализованы в центре города, в подцентрах, в зонах рекреации, в конкретных районах города, а также в кинотеатрах, торговых центрах и пр. При этом должны учитываться планы развития города и отдельных районов, экономические возможности (запланированные деньги, инвестиции разного рода), возможная реакция общественности, и, что достаточно существенно, последствия для других видов жизнедеятельности и досуга.
Если же речь идет о первой задаче (вписывания нового объекта в сложившуюся систему), то достаточно очевидно, что необходимое условие её решения - проведение предпроектных исследований, причем не формальных, как это часто бывает в настоящее время. «Следует иметь в виду, - пишет Марк Меерович, - что сосуществуют и соседствуют две тенденции: проектное и научное мышление, оперирующее категорией «тип здания» (проявляется в организации учебных предметов, диссертационных исследованиях, нормативах, тех областях практики проектирования, которые относятся к государственным или муниципальным заказам) и проектное мышление категориями, оперирующее категорией «ситуация проектирования» (основанное на диалоге, прежде всего, с частным заказчиком, манипулирующая его амбициями, соображениями инвестиционной привлекательности и позволяющая, совместно с клиентом, формировать такое задание на проектирование, которое соответствует ситуации или желанию архитектора превратить будущий объект в «памятник себе любимому»). Но, зачастую, сегодня «штучное» отношение к проектам зданий и проектам планировок лишь идеологически провозглашается (в целях привлечения заказчика). Но, в практическом отношении, оно оказывается абсолютно ничем не обеспеченным из-за отсутствия прикладных предпроектных обследования и уж тем более исследований - нет точных статистических сведений, нет локальных (по месту или предмету изучения) данных или обобщающих результатов мониторинга, не систематизирована текущая информация, заказчик не выдает необходимого состава исходных данных, отсутствуют реалистичные перспективные программы, планы, расчеты … Нет ни знаний, ни точной информации - нет ничего, на что необходимо опираться для «приближения проекта к специфике места». А кроме того, существует особая «зона» - государственный архитектурный надзор, который проверяет проекты на основе имеющихся у него нормативов и регулятивов, которые следует специально анализировать на предмет того, способствуют ли они отходу от стереотипов или, напротив, вбивают проекты обратно в типологиеские шаблоны …
В итоге, лозунг об «индивидуальности» проекта, частенько, остается лишь «приманкой», а по сути (по содержанию) новизна, ситуативность проектов, является сплошной фикцией» (Интервью).
Действительно, конкретная ситуация и объект - не только относятся к тому или иному типу, но и всегда уникальны. Чтобы понять и первое (с каким именно типом проектировщику придется иметь дело) и второе (какие уникальные особенности ситуации и объекта он должен обязательно учесть), и нужно предпроектное исследование. Необходимо оно и в том случае, когда задание на проектирование вроде бы относится не к типовому случаю. «Вроде бы» потому, что в этом еще нужно убедиться, т.е. в ходе предпроектных исследований еще нужно понять, а нельзя ли все-таки данный случай свести к типовому. В том случае, если все же нельзя, предпроектное исследование позволит определить соответствующие необходимые для проектирования характеристики ситуации и объекта. На основе предпроектных исследований уже можно будет сформировать обоснованное техническое задание (ТЗ). В том числе выявить реалистичность запросов заказчика и скорректировать предлагаемое им задание. Если же оно не реалистично, предложить другие варианты и под них типы.
Реализация этой стратегии может приводить к двум разным случаям. Первый, архитектору удается создать проект, ориентируясь на существующую типологию, так сказать в её рамках. Второй, он, по сути, разрабатывает принципиально новый объект, для которого в существующей типологии нет аналога. В этом втором случае созданный проект должен проходить согласование в соответствующих инстанциях и институтах.
Стоит заметить, что оптимизация системы может осуществляться (должна осуществляться) именно за счет решения первой задачи: вписывая в сложившуюся систему новый архитектурный объект, проектировщик должен продумывать те новшества, которые нужно реализовать относительно данного объекта и которые будут способствовать оптимизации.
Именно на этапе решения обоих указанных задач (вписывания в сложившуюся систему и оптимизации) проектировщику необходима современная типология (типологические разработки). При этом она может пониматься по-разному: как типология архитектурных объектов (жилищ, кинотеатров, клубов, центров и пр.) и как «типология» (принципиальные схемы) форм поведения горожан в тех или иных ситуациях и условиях. Первый вариант - традиционное решение вопроса, второй - современное, но и проблематичное. Причем и первый и второй варианты основываются на схемах жизнедеятельности и поведения. Рассмотрим сначала первый вариант.
Построенные схемы жизнедеятельности и поведения в типовых ситуациях и объектах позволяют скорректировать существующую типологию и добавить в неё новые типы. Эту работу можно рассматривать и как построение новой типологии объектов архитектурного проектирования в условиях современной социокультурной ситуации и трендов развития. При этом придется решать два разных класса задач: создавать новые типы ( для новых типов потребителей, поведения, условий) и модернизировать существующие типы, сохраняя их основные типологические особенности.
При построении такой типологии нужно опираться на указанные выше характеристики типа (институциональные, системные, хозяйственно-экономические, функционально-пространственные, нормативные, с теми изменениями, на которые мы указали выше).
Особо стоит оговорить нормативный характер новой типологии. Новая типология должна пониматься не как система строгих предписаний, а как в широком смысле рамка для деятельности архитектора (проектировщика), управленца и руководителей инициативных сообществ. С одной стороны, новакя типология должна быть дополнена иллюстрациями удачных проектных решений, с другой - перечнями минимальных и рамочных ограничений. Минимальных, в том смысле, что указываются границы, ниже которых проектировщик не может идти (например, высота таких-то помещений не может быть ниже таких-то размеров, площадь стоянок для автомобилей в таких-то ситуациях не меньше столько-то квадратных метров). Рамочных, в том отношении, что многие ограничения должны задаваться не конкретно, а через указание процедур и принципов, выводящих проектировщика в конкретной ситуации уже на точные ограничения. Теперь второй вариант.
Его необходимость обусловлена новыми условиями и многообразием конкретных ситуаций проектирования. Дело в том, что самая совершенная типология архитектурных объектов, которую мы можем сегодня помыслить, все же будет входить в противоречие с реальными запросами заказчиков и реальными проблемами, которые приходится решать в ходе проектирования. Чтобы лучше понять это, приведу мнение трех известных российских архитекторов.
«Многое, - пишет С.Гнедовский, - зависит от объекта проектирования. На коммерческих объектах заказчик опирается на бизнес-план и знает, какую максимальную прибыль он хочет извлечь. Для ее определения привлекаются соответствующие специалисты, которые формируют бизнес-концепцию объекта исходя из рыночной ситуации. С этим связано определённое давление на архитектора, навязывание характеристик и свойств объекту, противоречащих условиям строительства - градостроительным регламентам, исторической среде и т.д. С другой стороны это создаёт условия для возникновения объектов со сложной структурой, нарушающих типологические границы. Например, я строю дом, где под одной крышей театр, концертный зал, универсальный зал, бассейн, спорт, мультиплекс и торговля» (Интервью).
«На многофункциональные объекты, - как бы продолжает К. Гладких, - нет действующей нормативной базы. При этом в чистом виде монофункциональных объектов в современной практике почти нет. Существует разрыв между требованием СНиП, даже «актуализированных», которые являются нашим руководством при проектировании, и реальными отношениями в обществе, выражающимися в требованиях действующего законодательства РФ.
В СНиП не нашли своего отражения и не прописаны отношения и свойства собственника(ов), собственности, в т. ч. на землю. В СНиП не прописано соседское право и вытекающие за этим правила. Простейшая вещь, как «правило брандмауэра», и та трактуется в рамках СНиП неоднозначно.
Устарело понятие «инсоляция» (середина 20 в., уничтожение палочки Коха солнечным светом за 2 часа). Ультрафиолет все равно не проникает сквозь силикатное стекло. В современных условиях - это профанация. Нужно найти адекватную замену, чтобы, с одной стороны, не ухудшить качество объекта, но и, с другой стороны, - узаконить, наконец, проектирование доходных домов-апартаментов как самостоятельную функциональную единицу, а не как подвид гостиницы. Даже школы ещё с советских времён имеют, кроме учебного блока, мастерские, зальную часть и пищеблок. Может, и не нужен отдельный СНиП или СП? Нужно прописать нормы для тех или иных процессов с приоритетами. Или, выделив главную функцию, проектировать согласно требованиям, относящейся к ней с учётом остального. Тоже - касательно высотных зданий» (Интервью)
Как мы видим, архитекторы склоняются именно ко второму варианту, т.е. типологии форм поведения, а не типологии архитектурных объектов. Понятно, что такое решение, конечно, будет стоить дороже, ведь типовое проектирование значительно дешевле. Кроме того, выбор в пользу второго варианта означает необходимость реформы всего проектного дела в стране, в том числе архитектурного образования. Однако второй вариант больше отвечает современным вызовам времени и требованиям со стороны заказчика. Думаю, решать эту дилемму придется не только ученым и методологам, но главным образом обществу в целом и профессиональному сообществу архитекторов и строителей. Пока же, к сожалению, профессиональная рефлексия наших проектировщиков практически не просматривается.
«Феномены повседневности, - констатирует М.Меерович, - частной проектной практики сегодняшнего времени абсолютно никем ни только не исследованы, не зафиксированы, но даже не обобщены и не описаны. Их нет даже в виде информации, не говоря уж о знании (как взаимодействуют частный заказчик и частный исполнитель-архитектор, как взаимодействуют государственный (муниципальный) заказчик и частный исполнитель-архитектор, как реально проходят тендеры и какие фактические механизмы приводят к победе на них, как связаны откаты с содержанием проектов, т.е. каким образом, количество денег выплачиваемых за проект, влияет на сроки, состав исполнителей, степень проработки, меру заимствования готовых старых решений, кто реально и каким образом формулирует задание на проектирование, в какой мере финансовая зависимость архитекторов от заказчиков и политическая зависимость от власти способствуют/противодействуют принятию нестандартных решений, какую роль в содержании проектных решений играют органы управления системой проектирования, чиновники (республиканский, краевой, областной, городской архитекторы) или, например, «рентостроительство», в какой мере в повседневной работе бюрократического аппарата присутствует ориентация на инновационные решения). Это лишь малая толика вопросов (причем, снаружи процесса проектирования, а не изнутри, что также архиважно), без ответа на которые невозможно подступиться к сравнительному анализу «старого» и «нового», «типологического» и «нетипичного» (инновационного)» (Интервью).