Московский финансово-промышленный университет «Синергия»
Moscow Financial and Industrial University «Synergy
Проблемы и пробелы в практике исполнительного
производства
PROBLEMS AND GAPS IN THE PRACTICE OF ENFORCEMENT
PROCEEDINGS
Жакиянов Марат Арманулы
Zhakiyanov Marat Armanuly
Магистрант Master
Degree student
Аннотация
В статье рассматриваются проблемы и пробелы в практике
исполнительного производства.
Ключевые слова: принудительное исполнение, исполнительно - процессуальный розыск, исполнительное производство.
Abstract
The article discusses problems and gaps in the practice of enforcement proceedings.
Key words: compulsory execution, executive-procedural search, enforcement proceedings.
С учетом сложившейся обстановки в процессе деятельности органов принудительного исполнения, правоприменительной практики по вопросу применения отдельных мер принудительного исполнения и мероприятий направленных на восстановление прав сторон, путем принудительного исполнения требований исполнительных документов, совершенствования законодательства, регулирующего указанную сферу правоотношений и проведенного анализа особенностей процедурной (процессуальной) деятельности органов принудительного исполнения Российской Федерации, наиболее значимыми неурегулированными, недостаточно эффективными или консерваторскими элементами в современном исполнительном производстве российского государства являются нижеперечисленные.
Отсутствие эффективного механизма розыска ребенка, удерживаемого одним из родителей в нарушение требований исполнительного документа (судебного акта) об установлении (разграничении) времени общения родителей с ребенком.
На наш взгляд, данная проблема сопровождает правоприменителя с момента принятия закона об исполнительном производстве в редакции от 2007 года, в то время как в старой редакции прямо указывалось, что розыск ребенка в рамках исполнительного производства осуществляется органами внутренних дел.
Сложность осуществления исполнительно - розыскных действий (исполнительно - процессуального розыска) заключается в том, что судебный пристав - исполнитель, должностное лицо, с недавнего времени отнесенное к рангу федеральных государственных служащих, не является субъектом оперативно - розыскной деятельности, и как следствие - ограничен в использовании правовых инструментов розыска теми, что указаны в действующем законодательстве об исполнительном производстве, которые в свою очередь зарекомендовали себя не столь эффективными, как те, что используются при проведении оперативно - розыскных мероприятий уполномоченными на их осуществление органами.
Безусловно, немаловажную роль в процессе осуществления исполнительно - процессуального розыска ребенка играют положения федерального закона о полиции, возлагающие на органы полиции задачи по оказанию содействия сотрудникам органов принудительного исполнения Российской Федерации в порядке, определяемом федеральным органом исполнительной власти в сфере внутренних дел и федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по нормативному правовому регулированию в сфере обеспечения установленного порядка деятельности судов и исполнения судебных актов и актов других органов, при осуществлении розыска гражданина - ответчика по гражданскому делу, а также должника, имущества должника или розыска ребенка по исполнительным документам, однако стоит отметить, что формулировка «оказывать содействие», содержащая функциональную суть, не предполагает организацию и реализацию оперативно - розыскных мероприятий, т.к. применение комплекса оперативно - розыскных мер направлено, прежде всего, на защиту жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств, в то время как, даже с учетом потенциальной степени общественной опасности такого поведения, как удержание ребенка в нарушение требований соответствующего решения суда, данное деяние признаками преступного не обладает и, следовательно, во внедрении оперативных работников, с более широким и действенным набором правовых инструментов не нуждается [6].
Проблематика оказываемого органами внутренних дел взаимодействия органам принудительного исполнения зачастую заключается в потере времени при обмене информации между ведомствами, что влечет за собой несвоевременное реагирование на действия, совершаемые должником по такого рода исполнительным производствам, в целях уклонения от исполнения требований исполнительных документов, а именно обязанности по передаче ребенка второму родителю. Когда судебному приставу - исполнителю поступают ответы на запросы о перемещениях или иных действиях должника, равных уклонению от исполнения требований исполнительного документа о разграничении времени общения с ребенком, например о покупке билета, то должник уже ко времени реализации исполнительно - розыскного мероприятия меняет место дислокации, что обрывает поиск, вынуждая судебного пристава - исполнителя начинать его заново. При наделении должностных лиц органов принудительного исполнения статусом субъекта оперативно - розыскной деятельности данных проблем бы не возникло и задачи по поиску и обнаружению удерживаемых детей выполнялись бы значительно проще с учетом такой возможности, например как создание сторожевой карты с последующей передачей её в органы внутренних дел для контроля всех перемещений должника, удерживающего ребенка.
При внесении изменений в закон об исполнительном производстве, в части, касающейся совершенствования процедуры исполнительного розыска, путем установления взаимодействия между органами принудительного исполнения и органами внутренних дел была предусмотрена передача ФССП России функции органов внутренних дел по розыску граждан - должников по исполнительным документам, розыску детей по исполнительным документам, содержащим требование об отобрании ребенка, а также по розыску граждан - ответчиков по гражданским делам [5].
Надлежащая реализация Федеральной службой судебных приставов вышеуказанных функций будет возможна только при организации взаимодействия службы судебных приставов и органов внутренних дел, в связи, с чем законопроект предусматривает нормы, согласно которым сотрудники органов внутренних дел, в пределах предоставленных им полномочий обязаны оказывать содействие судебным приставам в ходе исполнительного производства, в том числе при осуществлении розыска должника, его имущества или розыска ребенка, а также розыска гражданина - ответчика по гражданскому делу в порядке, установленном совместным нормативным правовым актом Минюста России и МВД России.
Данный подход привел бы деятельность по исполнению требований исполнительных документов и в соответствие с международной практикой, которой отмечается, что сотрудничество между различными органами государственных и частных учреждений при условии соблюдения законодательства о защите персональных данных имеет большое значение для обеспечения быстрого доступа к различным источникам информации об активах ответчиков, а так же, что сбор необходимой информации об имуществе ответчика должен осуществляться быстро и эффективно с доступом к регистрам и другим источникам [6].
Однако законодателем и инициаторами данного законопроекта по объективным обстоятельствам, ввиду отсутствия тождественной практики ранее в отечественном правовом поле, не могла быть учтена и предвидена возможность потенциальной неэффективности такого взаимодействия в его части, касающейся оперативного реагирования на складывающуюся ситуацию, в которой только своевременное и незамедлительное применение мер, направленных на обнаружение разыскиваемого ребенка могло бы привести к единственному положительному результату розыска, а так же не были учтены формальные (бюрократические) издержки при осуществлении взаимодействия, что так же влечет за собой утрату возможности обнаружения разыскиваемого должника или ребенка. Дополнительно стоит отметить, что повышению результативности исполнительно - процессуальных действий по поиску должника удерживаемого ребенка и самого ребенка будет способствовать задействование негосударственных субъектов (например, частных детективов), волонтерских и некоммерческих организаций [7].
На наш взгляд вполне достаточным следует считать имеющееся на данный момент регулирование, если оно применяется в процессе поиска должника - ответчика по гражданскому делу в рамках исполнения требований исполнительного документа, т.к. степень общественной опасности здесь значительно меньше, чем при нахождении на свободе подозреваемого или обвиняемого.
В случае с исполнительным производством по розыску и передаче (отобранию) ребенка, удерживаемого одним из родителей в нарушение требований исполнительного документа, на наш взгляд степень общественной опасности значительно возрастает, с учетом того, что чувствами и морально - психологическими установками ребенка и родителя со второй стороны в данном случае умышленно пренебрегается, что в некоторых случаях может быть выражено как посягательство на государственную деятельность по защите материнства и детства. Данные действия одного из родителей могут повлечь нарушение здоровья ребенка на почве нервного расстройства или повлечь сложности в дальнейшей социализации этого ребенка, даже в том случае, что таковое удержание не сопряжено с насильственными действиями и не может быть квалифицировано в соответствии со ст. 126 УК РФ.
Итак, с учетом социальной значимости вопроса, общественного отклика на важность данных правоотношений, и приведения отраслевого законодательства в соответствии с внесенными в Конституцию Российской Федерации изменениями следует внести изменения в соответствующее законодательство [10].
Отсутствие должного правового регулирования отношений, связанных с фактической передачей ребенка от одного родителя к другому.
Одной из основных причин длительности процедур принудительного исполнения (помимо агрессивного поведения родителей, смена родителем, удерживающим ребенка, места жительства в целях уклонения от исполнения соответствующего судебного акта, сокрытие родителем ребенка у третьих лиц) является нежелание ребенка переходить к одному из родителей, в большинстве случаев из - за действий заинтересованного в этом родителя, в виде невербального, ненасильственного, а психологического давления с формированием у ребенка убеждений об отсутствии необходимости пребывания со вторым родителем, формирования негативного социального образа второго родителя, неприемлемого для того, чтобы он (родитель) находился с ребенком постоянно.
Складывающая ситуация осложняется и обязательным участием органов опеки и попечительства и иных профильных специалистов, указанных в законе, некоторые из которых уполномочены на выдачу заключения о нездоровом поведении ребенка, поведения потворствующего подрыву его психического и физического здоровья на фоне сильного эмоционального волнения, при попытке его отобрания и передаче к другому родителю [9].
При наличии такого рода заключения, отобрание и передача ребенка становится фактически невозможной, ввиду некоего приоритета прав несовершеннолетних в процессе восстановления в правах одного из родителей путем исполнения требований судебного акта. Данная проблема на наш взгляд может быть решена не только внесением точечных изменений в законодательство об исполнительно производстве и законодательство об опеке и попечительстве, но преимущественно путем установления критериев оценки психофизиологического состояния ребенка на момент передачи от одного родителя к другому, с целью установления возможности такой передачи без вреда для здоровья ребенка, его психического состояния и процесса социализации, путем издания соответствующего нормативного правового акта, находящего в совместной компетенции федерального органа исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно - правовому регулированию в сфере здравоохранения и федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке государственной политики и нормативно - правовому регулированию в сфере демографии с обязательным привлечением представителей прокуратуры Российской Федерации, и представителей аппарата Уполномоченного по правам человека и ребенка в Российской Федерации.
Отсутствие должных мер ответственности за сокрытие (незаконное удержание) и увод ребенка в нарушение требований исполнительного документа (судебного акта) об установлении (разграничении) времени общения родителей с ребенком и отобрании (передаче) ребенка.
Данная проблема тесно связана с проблемой осуществления исполнительно - розыскных действий, ведь смысла в исполнительном розыске и установлении ответственности за сокрытие (незаконное удержание) и увод ребенка в нарушение требований исполнительного документа (судебного акта) об установлении (разграничении) времени общения родителей с ребенком и отобрании (передаче) ребенка не было бы, если дети всегда находились у своих родителей согласно требованиям соответствующего исполнительного документа [7].
В настоящее время, даже если будет установлено, что лицо удерживает ребенка в нарушение требований исполнительных документов умышленно неоднократно, систематически уклоняясь от исполнения этих самых требований исполнительного документа, то данное поведение будет квалифицировано в соответствии с ч. 1, ст. 17.15 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации, с последующим назначением административного наказания в виде административного штрафа, что на наш взгляд не соответствует опасности поступка, тяжести последствий для второго родителя и степени общественной опасности совершения такого удержания в нарушение судебного акта, с подрывом авторитета судебной власти. Это позволяет недобросовестным родителям удерживать (скрывать) и уводить детей и дальше, с осознанием того, что более строгой санкции закона в таких случаях не предусмотрено и данное поведение никакому наказанию, кроме как административному не подлежит.