Видными представителями культурной школы «мягкой силы» являются и такие китайские эксперты, как Чжан Чжань, Ли Хайцзюнь, Юй Синьтянь, Пан Чжунин, Гун Шудо, Чэн Юйган, Яо Сюй, Лу Ган, Линь Яньмэй, Яо Хун, Го Фэнчжи, Хуан Муи, Чжай Кунь, Ли Юнхуэй. Профессора Чжан Чжань и Ли Хайцзюнь в 2003 г. в своей статье «Три базовых элемента китайской “мягкой силы” в международной политике» отвели цементирующую роль в формировании китайской «мягкой силы» идее гармонии, берущей начало в конфуцианстве и других философских учениях Древнего Китая. Основу «мягкой силы» КНР, по мнению экспертов, образуют правящий режим социализма с китайской спецификой, богатая и древняя культура, а также внешняя политика. Все три компонента тесно взаимосвязаны и, по сути, представляют собой единый «организм», «сердцем» которого является социализм, поддерживающей (обеспечивающей) системой - культура, а средствами действия - внешняя политика государства [9. Р. 58].
Профессор Ци Цяньцзинь, продолжая заложенную древним мыслителем Мэн-цзы традицию, различает добродетельное правление (вандао), основанное на моральных принципах, и разрушительное правление (бадао), в основе которого - управление жесткими, силовыми методами [9]. Китайские эксперты Сан Хун и Чжан Цзы также обращают внимание на решающую роль культуры в построении государственной стратегии «мягкой силы». По мнению исследователей, культура как специфическая форма «мягкой власти» в международной политике тесно связана с национальной стратегией, национальной мощью и национальными интересами [11. С. 182]. Декан факультета индустрии культуры и управления Шанхайского университета связи Ху Хуэйлинь считает, что культурная безопасность государства напрямую зависит от культурологического аспекта «мягкой силы», от того, насколько культура страны обладает притягательной силой и способностью воздействовать на другие культуры. По его мнению, значимость в определении статуса великой державы имеет не ресурсный потенциал государства, не географическое положение, а то, какой культурный вклад внесло то или иное государство в мировое развитие, какими культурно-цивилизационными ценностями оно обладает [12. С. 208].
Руководитель Китайского центра исследований мягкой силы культуры Чжан Гоцзо, осмысливая опыт Советского Союза, приходит к выводу, что последний распался не из-за слабости ресурсной (материальной) силы, а ввиду неспособности дать адекватный отпор пропагандистскому влиянию Запада, предложив как внутри страны, так и вовне ее более привлекательные ценности. Чжан Гоцзо утверждает: «Любое государство должно идти на двух ногах: одна нога - это материальная “жесткая сила”, другая нога - это культурная “мягкая сила”. Если у государства не годится материальная “жесткая сила”, то ему можно нанести поражение одним ударом. Если у него не годится “мягкая сила” культуры, такое государство и без удара само потерпит поражение» [13. С. 40].
Приверженцы второго направления исследований китайской «мягкой силы» - политической школы - считают, что все компоненты «мягкой силы» должны развиваться параллельно и независимо друг от друга. Восхищение китайской культурой, по их мнению, не влечет за собой автоматического уважения к политическому курсу и социальному устройству государства. Усиление политической мощи государства стимулирует развитие его культурной силы, однако приращение последней не обязательно ведет к росту политической силы.
Ярким представителем данной школы является Янь Сюэтун - китайский политолог, ныне директор Института международных проблем Университета Цинхуа. Под «мягкой силой» он понимает «способность государства к политической мобилизации внутри и вовне», формируемую под влиянием международной привлекательности государственной политико-экономической модели и культуры, а также под действием мобилизационных сил: международной (определяемой наличием долгосрочных дружественных отношений с другими государствами, масштабами участия страны в формировании мирового порядка) и внутригосударственной (обусловленной степенью воздействия на национальную элиту и широкие слои общественности) [13. С. 38].
По убеждению профессора Янь Сюэтуна, «мягкая сила» актуализируется, прежде всего, в терминах политической власти, определяемой как операциональная сила. Культура же должна рассматриваться исследователями как обладающая параметрами ресурсной силы, что сближает ее с факторами «жесткой силы». Янь Сюэтун предлагает собственное видение совокупной государственной мощи как равнодействующей сил разного рода, обращая внимание на то, что операциональная «мягкая сила» является не слагаемым в формуле совокупной государственной мощи, а мультипликатором ресурсной силы: СМ = (В + Э + К) » П, где СМ - совокупная государственная мощь, В - военная сила, Э - экономическая сила, К - культурная сила, а П - политическая сила.
Китайский политолог приходит к заключению, что при отсутствии у государства «мягкой» (политической) силы его совокупная мощь также равна нулю при любом значении остальных сил, являющихся переменными в формуле. Примеры, эмпирически подтверждающие данный вывод, Янь Сюэтун усматривает в исторической судьбе Римской и Британской империй, последней китайской императорской династии Цин, а также Советского Союза [Там же. С. 39].
Научную гипотезу о полном тождестве политической и «мягкой» сил страны, по мнению Янь Сюэтуна, подтверждает и история последних десятилетий Китая. В статье «''Мягкая сила” Китая нуждается в укреплении» китайский автор приводит пример получения Китаем в 1971 г. места в ООН и постоянного членства в ее главном органе - Совете Безопасности. Невзирая на колоссальный ущерб, нанесенный традиционной культуре Китая в ходе «культурной революции» 19661976 гг., достижение серьезных внешнеполитических успехов, которые привели к росту международного влияния Поднебесной, стало возможным благодаря политической поддержке, оказанной КНР странами Третьего мира [9. С. 66].
Еще одним видным приверженцем политической школы исследования «мягкой силы» Китая является доктор исторических наук, директор Института по изучению России и Украины Уханьского государственного университета Лю Цзайци. Китайский эксперт отмечает, что фундамент «мягкой силы» государства образует проводимый им политический курс, а структурно «мягкую силу» можно представить как включающую стратегию развития государства, притягательную силу модели его социально-экономического развития, идентификационную мощь его ценностных ориентаций и государственной идеологии, привлекательность его культуры и творческую силу нации, силу влияния в международных делах, способность успешно реализовать стратегию развития государства. Основу же «жесткой силы» государства составляет национальная мощь, включающая природные ресурсы, военную силу, экономику, науку и технику - все то, что относится к материальным ресурсам совокупной государственной мощи. При этом как «твердая», так и «мягкая» силы равноценны и должны учитываться при формировании и проведении политического курса страны [Ibid. Р. 68].
Другие представители политической школы - Сюй Цзинь, Су Чанхэ, Юй Кэпин - связывают применение во внешнеполитическом инструментарии страны «мягкой силы» с наращиванием государственной и военной мощи Китая на мировой арене, дипломатией «гармоничного мира», отстаиванием национального суверенитета при выстраивании отношений с другими геополитическими игроками. Приоритетными целями аккумуляции китайской «мягкой силы» указанными исследователями признаются «переоценка политики КНР невступления в альянсы и увеличение числа ее стратегических союзников» [Ibid. Р. 63].
Доктринальными основами «мягкой силы» КНР стали внешнеполитическая доктрина «мирного возвышения» Китая, сформулированная в 2003 г, концепции «мирного развития», «гармоничного общества» и «гармоничного мира», озвученные шестым Председателем КНР Ху Цзиньтао в 2004-2005 гг. и заменившие доктрину «мирного возвышения Китая», концепция «китайской мечты», предложенная в конце 2012 г. Генеральным секретарем ЦК КПК Си Цзиньпином.
Внешнеполитическая концепция «мирного возвышения» Китая (хэпин цзюэци) была сформулирована бывшим вице-ректором Центральной партийной школы КПК Чжэн Бицзянем в декабре 2002 г. во время его выступления в Центре стратегических и международных исследований в Вашингтоне. Он отметил, что новый путь развития Китая в корне отличается от пути, по которому следовали Германия времен Первой мировой войны, Япония и Германия во время Второй мировой войны, а также Советский Союз при Л. Брежневе. В основе обновленной концепции развития страны лежат такие факторы, как опора на собственное социально-экономическое развитие и глобальные рынки, осуществление институциональных реформ, стремление интегрироваться в процессы экономической глобализации, а также сотрудничество с другими государствами с позиции взаимного выигрыша [14. Р. 13-14].
Доктрина «мирного возвышения» КНР была впоследствии развита на Боаоском Азиатском форуме в ноябре 2003 г. «Мирное возвышение» страны виделось китайскому истеблишменту как поступательное движение по пути строительства социализма с китайской спецификой при активном и взаимовыгодном для всех сторон участии в экономической глобализации. Чжэн Бицзянь подчеркнул, что Китай, будучи огромной развивающейся страной с населением более 1 млрд человек, не может себе позволить (да и не стремится) ставить собственное социально-экономическое развитие в зависимость от международного сообщества, его содействия или противодействия этому процессу. По его мнению, Китай должен полагаться на свои силы и извлекать максимальные выгоды от проведения институциональных реформ, растущего внутреннего рынка и покупательской способности собственных граждан, конвертации огромных накоплений домашних хозяйств в инвестиционные потоки, улучшения качества жизни обывателей и стремительного развития китайской науки и технологий. Вместе с тем китайское руководство заявило о стремлении прилагать все усилия для продвижения китайских товаров и услуг на национальном и мировом рынках, а также задействовать внутренние и внешние экономические ресурсы, в том числе природные. Наконец, было отмечено, что возвышение, являющееся целью Китая, будет исключительно мирным: КНР не приемлет путь агрессии и внешней экспансии [14. Р. 22-23].
В соответствии с концепцией «мирного подъема» стратегическими принципами китайской политики были объявлены следующие:
решительное продвижение экономических и политических реформ, имеющих целью развитие социалистической рыночной экономики и укрепление социалистической демократии;
использование передовых достижений человечества с одновременным наращиванием экспорта материальных и культурных ценностей китайской цивилизации;
тщательно выверенный баланс интересов между различными секторами экономики для устойчивого развития городов и сельских районов, между разными регионами страны, между рядовыми гражданами и бизнесом, а также между человеком и природой [14. Р. 24].
Доктрина «мирного возвышения» Китая была подкреплена идеями добрососедства (мулинь), безопасного соседства (аньлинь) и выгодного соседства (фулинь), которые в качестве основы выстраивания отношений со странами Азии выдвинул на саммите АСЕАН в 2003 г. премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао. Добрососедство заключало в себе стремление китайской стороны способствовать установлению в азиатском регионе гармоничных отношений между всеми соседствующими странами. Безопасное соседство означало активное поддержание мира и стабильности в регионе, углубление взаимного доверия между государствами и разрешение международных конфликтов исключительно мирным, дипломатическим, путем. Наконец, под выгодным соседством понималось усиление взаимовыгодных экономических связей с пограничными государствами, в том числе посредством стимулирования региональной и субрегиональной интеграции и достижения общих целей социально-экономического развития [15].
Концепция «мирного возвышения» применялась во внешнеполитической практике КНР сравнительно недолго ввиду ее неоднозначного толкования: амбициозное упоминание о возвышении Китая, пусть и мирном, не находило солидной поддержки как у зарубежной аудитории, так и внутри страны. Во второй половине 2004 г. китайское руководство отказалось от ее продвижения в пользу доктрины «мирного развития» (хэпин фачжань), уходящей корнями еще в 1980-е гг.
В соответствии с данной доктриной китайская нация, неуклонно следуя по пути «мирного развития», должна трудиться для того, чтобы сделать КНР процветающей, мощной, демократической, цивилизованной, современной страной и, таким образом, внести свой вклад в прогресс человечества. Идея «мирного развития» постулировала необходимость стремительного социальноэкономического развития Китая в духе открытости для мирового сообщества и сочетания фундаментальных национальных интересов Китая с интересами других стран. Поднебесная должна была обеспечить, с одной стороны, собственное гармоничное развитие, а с другой - мир и устойчивое развитие вне ее государственных границ. Эти два принципа китайской политики, будучи органично связанными, должны были способствовать общему процветанию и устойчивой безопасности в мире. По мнению китайского руководства, неизбежность такого стратегического выбора Китая проистекала из исторических условий развития страны, ее культурных традиций, а также глобальных трендов [16].
На минимизацию страхов международного сообщества относительно идеи «мирного восхождения» Китая была нацелена предложенная в 2005 г. концепция «гармоничного общества» и «гармоничного мира», ставшая основой современного подхода Китая к выстраиванию внутренней политики и международных отношений.
По словам бывшего Председателя КНР Ху Цзиньтао, «гармоничное общество» - это демократическое, справедливое, заслуживающее всеобщее доверие, основанное на праве и порядке, стабильное и жизнеспособное общество, поддерживающее гармонию между человеком и природой [17]. В докладе Центрального комитета Коммунистической партии Китая, посвященном построению гармоничного социалистического общества в стране, говорится о том, что для достижения этой амбициозной цели необходимо придерживаться следующих руководящих принципов:
гармоничное общество ориентировано на рядовых граждан: фундаментальные интересы большинства являются отправной точкой партийной и государственной политики;