Проблематика «мягкой силы» в китайском научном и общественно-политическом дискурсе: история и современность
мягкая сила китайский дискурс
А.О. Наумов
Р.С. Положевич
Исследуется «мягкая сила» как феномен китайского философского, научного и общественно-политического дискурса. Авторы обращаются к классическим трактатам древних мыслителей Поднебесной: Лао-цзы, Сунь- цзы, Мо-цзы, Мэн-цзы, Конфуция и др. - китайские мудрецы, жившие еще до нашей эры, описывали мягкие и жесткие способы социального регуляции, давали практические советы правителям, в разной степени делая акцент на методах и технологиях «мягкой силы». В работе также изучен процесс развития в Китае «мягкой силы» как научной категории - от 1993 года (когда была опубликована первая научная статья по данной тематике) до сегодняшних дней.
Ключевые слова: Китай; «мягкая сила»; мирное возвышение; мирное развитие; гармоничное общество; китайская мечта.
Alexander O. Naumov, Lomonosov Moscow State University (Moscow, Russian Federation).
Roman S. Polozhevich, Lomonosov Moscow State University (Moscow, Russian Federation).
THE PROBLEM OF "SOFT POWER” IN THE CHINESE SCIENTIFIC AND SOCIAL-POLITICAL DISCOURSE: HISTORY AND MODERNITY
Keywords: China; soft power; peaceful rise; peaceful development; harmonious development; Chinese dream.
The purpose of the research is to form a holistic image of "soft power" as a phenomenon existing in the political, social, philosophical and scientific discourses of China, from the treatises of the ancient sages of China to the modern doctrines of the Communist party of the People's Republic of China. We are talking here about specific Chinese understanding of the phenomenon called "soft power" in 1990 due to the American political scientist J. Nye Jr.
The authors begin the analysis by studying philosophical ideas of harmony and non-violence in the teachings of ancient Chinese sages. Turning to the present, A. Naumov and R. Polozhevich emphasize that for the first time in Chinese history the theme of "soft power" was developed in the early 1990s: the first article about "soft power" was published in 1993 by Wang Huning - the head of Department of international policy at Fudan University and advisor to the President of the PRC Jiang Zemin. Today, we can consider the scientific discourse of "soft power" in China to be settled. The whole cohort of outstanding Chinese authors (many of them are related to the party institutions and state bodies of China) deals with the problems of "soft power". The authors analyze two fundamental approaches to the inclusion of "soft power" into the foreign policy of China: cultural (being the most popular) and political. A. Naumov and R. Polozhevich study the doctrinal basis of "soft power" of China as well. Special attention is paid to the foreign policy doctrine of "peaceful rise", the concepts of "peaceful development", "harmonious society" and "harmonious world" and, finally, "Chinese dream". The article states that for the first time in the modern political discourse of China the term "soft power" was publicly announced by the President of China Hu Jintao in 2006 at the VIII all-Chinese conference of literary representatives. Later, several high-ranking Chinese politicians and party leaders have repeatedly appealed to this issue, which suggests that the concept of "soft power" is quite firmly entrenched in the socio-political discourse of modern China.
The methodological basis of the study comprises systematic, structural, functional and comparative approaches, as well as analysis, synthesis, content- and event-analysis. In the Russian historiography, the analysis of China's "soft power" from this point of view is being conducted for the first time.
After analyzing the manuscripts of the ancient Chinese sages, relevant works of contemporary Chinese scholars, documents of the Communist Party of China and official statements of the presidents of the PRC, the authors come to the conclusion that the Chinese discourse of “soft power” at the beginning of the XXI century combines the ideas of the outstanding thinkers of antiquity and the doctrines of socialist ideology of China. Such an alloy allows the Chinese "soft power" to foster its potential gradually, thereby increasing the state power of modern China.
Концепция «мягкой силы», предложенная в начале 1990-х гг. американским политологом Дж. Наем младшим, за последние три десятилетия прочно вошла в российский и зарубежный научный дискурс. На сегодняшний день усилиями отдельных авторов и специализированных исследовательских институтов, занимающихся данной проблематикой, достаточно подробно изучены общие и особенные черты национальных моделей «мягкой силы» целого ряда стран, их внешнеполитический инструментарий в этой связи, практика реализации и провалы «мягкой силы».
За последние несколько лет опубликовано немало работ отечественных, западных и китайских исследователей, посвященных «мягкой силе» с китайской спецификой. Детально изучены вопросы актуализации «мягкой силы» в современной внешней политике Китая, обозначены существующие проблемы и пути их устранения. Вместе с тем, явно недостаточно освещены идейные истоки китайской «мягкой силы», а также процесс вхождения данной концепции в официальный политический дискурс Китайской Народной Республики. Данное исследование имеет целью устранить этот пробел.
Истоки китайской «мягкой силы» можно обнаружить в датированных VIII-III вв. до н.э. сочинениях древних мудрецов Поднебесной. Один из первых классических текстов Древнего Китая - «Канон перемен», более известный как «Книга перемен» («И цзин»), постулирует, что взаимодействие противоположностей инь и ян, символизирующих соответственно мягкое (женское, темное) и твердое (мужское, светлое) начала, суть основа мирового развития (см. подробнее: [1]).
Традиция выделения двух указанных выше противоположностей, повлиявшая на становление многих философских школ Древнего Китая, а впоследствии и на формирование ряда китайских, японских, корейских и вьетнамских военно-политических доктрин, тщательно изучалась китаистами разных стран, в том числе нашими соотечественниками. Так, советский и российский исследователь-востоковед Т.П. Григорьева в 1973 г. на основании характера взаимодействия противоположностей, описанного в трудах философов древних цивилизаций - Древних Греции, Китая и Индии - выделила три различных типа мышления. Первый тип, присущий древним грекам и обозначенный как предельно динамичный, за основу вселенского развития принимает столкновение противоположностей, в результате которого одни структуры, окружающие нас, заменяются другими. Вторая модель мышления - китайская, умеренно динамичная - описывает мировое развитие как неантагонистическое взаимодействие двух противоположных начал, в результате которого они переходят друг в друга в пределах одной структуры. Наконец, третий тип мышления - индийский, нединамичный (или внутренне динамичный) - постулирует тождество противоположностей [2. С. 109]. Примечательно, что в Срединном государстве развитие получил не только чисто китайский тип мышления: элементы индийской модели также были усвоены китайцами и составили философскую базу китайского буддизма, впитавшего идеи гармонии, единства и тождества всего сущего, не-преграды всех вещей и явлений.
Философские идеи гармонии, тождества и ненасилия впоследствии были развиты в учениях известных китайских мыслителей VI-III вв. до н.э. Так, в трактате «Книга пути и достоинства» («Дао дэ цзин») - основополагающем источнике даосизма, авторство которого традиционно приписывается Лао-цзы, - была сформулирована концепция недеяния (у вэй), утверждавшая, что каждый человек должен руководствоваться в своей жизни мягкими принципами и способами действия и отвергать жесткие, не делать того, что противно природе. В «Дао дэ цзин» говорится: «Мягкое и слабое побеждает сильное и твердое. <...> Человек при своем рождении мягок и слаб, а при наступлении смерти он тверд и крепок. <...> Твердое и крепкое - это то, что погибает, а нежное и слабое - это то, что начинает жить» [3]. Лао-цзы выступал против войны как способа достижения государственных целей. «Войско - орудие несчастья, поэтому благородный [правитель] не стремится использовать его; он применяет его, только когда его к этому вынуждают. Главное состоит в том, чтобы соблюдать спокойствие, а в случае победы себя не прославлять. Прославлять себя победой - это значит радоваться убийству людей. Тот, кто радуется убийству людей, не может завоевать сочувствия в стране» [Там же].
Основатель школы моистов Мо-цзы также придерживался пацифистских взглядов. Он сформулировал теорию «всеобщей любви и взаимной выгоды» (цзянь ай сян ли), согласно которой человек должен проявлять свою любовь ко всем окружающим его людям, и тогда в благодарность за это он получит ответную любовь, что в конечном счете приведет к взаимной выгоде. Именно мягкий образ повседневного действия человека, по мнению Мо-цзы, способствует достижению желаемых результатов [4. С. 160].
Примечательно, что даже военная доктрина, предложенная известным стратегом Древнего Китая Сунь- цзы, не отдавала предпочтения насилию. Война, по убеждению военачальника, есть путь обмана и необходимое зло, которого следует избегать, насколько это возможно. Поскольку война - лишь один из способов получения выгоды, притом, как правило, самый затратный и не всегда самый эффективный, то жесткие средства должны использоваться правителем только в исключительных случаях. В трактате «Искусство войны» («Сунь-цзы бинфа») Сунь-цзы утверждал, что «самая лучшая война - разбить замыслы противника; на следующем месте - разбить его союзы; на следующем месте - разбить его войска». «Самое худшее - осаждать крепости. <...> Лучшее из лучшего - покорить чужую армию, не сражаясь» [5. С. 42].
Положения, изложенные в «Искусстве войны», нашли свое отражение и в трактате «Законы войны почтенного У» («У-цзы бинфа») другого именитого полководца Древнего Китая - У-цзы. В указанном сочинении война рассматривалась в качестве средства получения выгоды, а не физического уничтожения врага; цель войны достигалась умелым сочетанием обмана, хитрости, тактического и стратегического планирования [5].
Против насилия также выступал Мэн-цзы, различавший два типа правителей: истинного правителя (ван), руководствовавшегося человеколюбием и благой силой, и гегемона (ба), опиравшегося на принуждение и пренебрегающего гуманностью. По Мэн-цзы, «покоряющему людей силой не покорить их сердца, <...> покоряющему же людей добродетелями удастся вызвать радость из самых глубин их сердец, все покорятся ему со всей искренностью» [6. С. 53].
Безусловно, в качестве учения о «мягкой силе» можно рассматривать и философское учение Конфуция. Особенно явно мягкий характер конфуцианства прослеживается при сопоставлении идей Конфуция с концепциями, проповедуемыми школой легистов - исторических противников Конфуция в вопросах государственного управления. В качестве основного метода социальной регуляции легисты позиционировали жесткий и непререкаемый закон (фа), которому Конфуций противопоставил мягкий ритуал (ли), основанный на традиционных родоплеменных ценностях. В «Аналектах Конфуция» («Лунь юй») говорится: «Если наставлять народ путем введения правления, основанного на законе, и поддерживать порядок угрозой наказания, то народ станет избегать наказаний и лишится чувства стыда. Если наставлять народ путем введения правления, основанного на добродетели, и поддерживать порядок путем использования правил, в народе появится чувство стыда, и он исправится» [7. Гл. 2, пар. 3].
Наконец, стоит отметить, что идеи мягкой и жесткой социальной регуляции, изложенные в трактатах конфуцианцев, легистов, моистов, различных школ даосизма, почерпнула и синтезировала древнекитайская философская школа «Бин Цзя». Труд «Семикни- жие военного канона» представляет собой семь классических китайских военных трактатов: «Сунь-цзы бинфа» («Искусство войны Сунь-цзы»), «У-цзы бинфа» («Законы войны почтенного У»), «Сыма фа» («Методы Сыма»), «Лю тао» («Шесть секретных учений»), «Вэй Ляоцзы, Хуан Шигун Сань Люэ» («Три стратегии Хуан Ши-Гуна»), «Тан Тайцзун Ли Вэй гун вэнь дуй» («Вопросы танского Тай-цзуна и ответы Ли Вэй-гуна»), «У цзин ци шу». Согласно учению «Семикнижия военного канона», все космические процессы носят циклический характер, обусловленный переходом противоположностей инь и ян друг в друга. Указанные противоположности действуют и в социальной жизни: мягкое начало в ней символизирует «культура» (вэнь), а жесткое - «воинственность» (у) [8. С. 15].
Впервые в истории современного Китая тема «мягкой силы» получила научное развитие в начале 1990-х гг. Книга американского политолога Джозефа С. Ная младшего «Обреченные лидировать: меняющаяся природа американской мощи» (Bound to Lead: The Changing Nature of American Power. New York: Basic Books, 1990), ставшая предтечей широкой научной полемики по теме «мягкой силы», была переведена на китайский язык в 1992 г. Уже в 1993 г. первую статью о «мягкой силе» Поднебесной опубликовал руководитель департамента международной политики в Фуданьском университете и советник Председателя КНР Цзян Цзэми- ня Ван Хунин [9]. Вместе с тем фактически до 2003 г., когда китайским руководством была выдвинута внешнеполитическая доктрина «мирного возвышения» Поднебесной, концепция «мягкой силы» не получала развития в китайском научном дискурсе.
Несмотря на столь короткий период активных научных изысканий по проблеме китайской «мягкой силы» (всего полтора десятилетия), можно утверждать, что на сегодняшний день научный дискурс «мягкой силы» с китайской спецификой можно считать оформившимся. Сегодня проблемы «мягкой силы» по-китайски изучает целая когорта видных китайских авторов, многие из которых имеют отношение к партийным органам и институтам высшей государственной власти в Поднебесной. Кроме того, успешно функционируют специализированные «мозговые центры»: Гуандунский Южный институт исследований «мягкой силы» (создан в 2012 г. в Гуанчжоу), Государственный инновационный центр совместных исследований «мягкой силы» культуры Китая (образован в 2013 г. на базе Уханьского университета), Государственный центр исследований «мягкой силы» культуры Китая (учрежден в 2014 г. при Институте международных отношений Пекинского университета).
Сегодня в китайском экспертном сообществе сложилось два принципиальных подхода к включению концепции «мягкой силы» во внешнеполитическую практику КНР. Первый и наиболее популярный - культурный подход - был сформулирован в начале 1990-х гг. уже упомянутым китайским ученым и партийным деятелем, ныне заведующим Центром политических исследований при Центральном комитете Коммунистической партии Китая (ЦК КПК) Ван Ху- нином. Он постулирует, что в основе «мягкого» влияния КНР должна лежать культура и в особенности традиционные китайские ценности («совпадающее единство неба и человека», «гармония многообразного и несходного»), модифицированные КПК в концепцию «гармоничного общества и гармоничного мира». Ван Хунин выделяет в структуре «мягкой силы» Китая следующие элементы: политическое руководство и политическую систему, международный образ страны, национальный дух, международную стратегию государства, уровень развития науки и техники. Китайский исследователь говорит о том, что именно фактор культуры становится в современной архитектонике международных отношений ключевым критерием международных событий и основой формирования «мягкой силы». Рост национальной «мягкой силы» возможен только при условии распространения культурных ценностей на другие государства и мировое сообщество. В развитие указанной концепции автор ввел понятия «культурный суверенитет» (вэньхуа чжуцюань) и «культурная гегемония» (вэньхуа бацюань) [10. С. 193].