В действительности задумку авторов удалось реализовать лишь частично. Фирмы стали гибкими: конкуренция, массовое обучение, сокращение штата и демонтаж иерархий стали частью современной организационной культуры. Иерархия упростилась даже в таком гиганте, как SAP, и сейчас, по словам Сазерленда, в кор-порации свыше 2 тыс. компактных команд. И затем идеолог Agile добавляет: «Небольшая группа консультантов помогала обучать сотрудников новым процессам. Появился инструмент отслеживания результатов, позволявший всем видеть достижения команд» [Ригби, Сазерленд, Ноубл 2018]. Консультанты при этом настаивают: для того чтобы работать в agile-командах, нужно «быть agile»; и эта ситуация очень напоминает истории перехода западных промышленных компаний на принципы работы в командах по японской модели «кайдзен»: «если идеологии единодушия и кооперации не существовало, то она должна была быть изобретена» [Garrahan, Stewart 1992: 116]. Однако мы сосредоточимся на технических аспектах организации процесса труда.
Та «прозрачность», о которой говорил Сазерленд, достигается при помощи различных инструментов, которые на деле служат средством контроля, а не только координации гибких команд, для которой эти инструменты изначально и предназначались. Так, достижение проницаемости и подотчетности работы команд через внедрение в практику фирм регулярных собраний-скрамов, удвоение присутствия менеджмента (физического и виртуального) в работе, а также практики прямого контроля через принудительное обучение -- наиболее общие принципы нового тейлоризма, которые более подробно описаны на примере работы компании в области производства видеоигр [Hodgson, Briand 2013].
Не менее серьезные последствия с точки зрения трансформации процесса труда имеет внедрение функций аппаратного контроля. Он осуществляется по большей части через онлайн-инструменты учета затраченного на работу времени и прогресса выполнения задач. Не знаю, входило ли в планы создателей Agile то, что имплементация их методов в практику компаний будет зачастую сопровождаться разворачиванием масштабного по меркам небольших команд аппарата контроля труда, но наблюдения, сделанные мной в ходе первого полевого этапа исследования компаний в технологическом и креативном секторах, свидетельствуют именно об этом. Я бы сказал, что технологии, инфраструктура, созданная для удобства взаимодействия распределенных команд, помимо своей явной (в терминах Роберта Мертона) функции еще выполняет важную латентную функцию -- помогает менеджменту изобретать новые способы фрагментации труда на цепочки операций и расчета затраченного на них времени. Нет ничего удивительного в том, что изо- 80 бретательность и ноу-хау, о которых говорит теория когнитивного капитализма, являются не только свойством когнитивного труда рабочих, но и менеджмента. Но зачем синхронизировать работу автономных команд или индивидуальных агентов, если система устроена таким образом, что они должны и могут координироваться самостоятельно?
На практике существует значительная асимметрия информации: менеджеры владеют большими объемами информации и регулируют доступ работников к ней таким образом, чтобы сохранить за собой контроль, но при этом формально не ограничивать автономию работников в выборе доступных им опций для соблюдения творческого подхода к решению поставленной задачи. Таким образом, менеджеры контролируют и/или способны оказывать влияние: а) на доступ к информации, b) на число вероятных и разумных опций выбора решения, с) на определение совместимости этого решения с другими, т. е. на свойство интероперабельности.
Контроль коммуникации составляет значительную часть мене- джериальной рутины. Современные корпоративные мессенджеры предоставляют не только возможности неограниченного доступа к рабочей переписке, но встраивают функции многоступенчатого регулирования доступа к содержанию той или иной коммуникации. Это легко объясняет тот факт, что менеджмент компаний все чаще монополизирует средства рабочей коммуникации, принудительно ограничивая ее контуром профессиональных корпоративных мессенджеров (например, Slack). Если говорить о живой коммуникации, то и она подчиняется запланированному менедж-ментом ритму в рамках Agile-методологии: «Если менеджер в отдельных случаях не понимает, как выстроить логику продукта, он должен объединять людей, чтобы они поговорили» (цитата из интервью с менеджером IT-компании «х»). Ходжсон и Брайанд в своем исследовании показывают, как на этих регулярных собраниях вырабатывается неформальная иерархия, чьи проявления весьма вариативны. Но гораздо важнее, на мой взгляд, сама монополия на контроль содержания и ритма коммуникации, нежели иерархия, проявления которой могут сильно варьироваться от случая. Таким образом, тейлоровское разделение conception/execution при-обретает новую форму. Agile-методология предписывает менеджменту такую монополию и регламентирует ее через инструкции, внутренние документы и функции совещательных собраний. Проектирование архитектуры коммуникации таким образом, чтобы поддерживать производительный уровень автономии за каждым частным элементом, сохраняя за собой контроль над целым, -- современное искусство менеджмента.
Автономия же достигается как раз путем предоставления и расширения зоны «частного», не позволяя ему выйти на уровень «целого». Эта стратегия становится возможна только благодаря углублению фрагментации задач, но уже не на уровне примитивных операций, как это было у Тейлора, но на уровне отдельных, дви-жущихся в гибкой разработке синхронно модулей внутри цикла производства. Удержать контроль над этой все время пребывающей в динамике конструкцией позволяет специальная функция менеджмента, реализованная в приложениях для таск-трекинга.
Но для начала процесс труда отдельно взятого сотрудника или небольшой команды нужно разделить на модули. Информант, специалист по продажам, рассказывал мне, что после появления в компании консультанта по менеджменту его (информанта) функции изменились довольно специфическим и благоприятным для него образом. Если раньше с каждым бизнес-клиентом целенаправленно работал только один специалист по продажам (это позволяло выстраивать доверительные долгосрочные отношения между ним и клиентом), то после реорганизации труда в отделе продаж функции каждого сотрудника были специализированы в соответствии с конкретной частью работы с клиентом. В итоге с одним клиентом работало сразу несколько менеджеров, выполняя определенный диапазон задач.
В конечном счете аффективный, завязанный на эмоциях, коммуникации и реципрокности труд специалиста по продажам был выведен в зону, где социальность играет меньшую роль и торжествует техника. Иначе говоря, он был фрагментирован, и синхронизация фрагментов теперь осуществлялась технически, как и сами навыки труда были в большей степени сведены к техническому исполнению. Аналогичный процесс деления целостного процесса труда на модули в газете Los Angeles Times однажды назвали «тарификацией» (taskification). При этом таскификация действительно позволяет увеличивать степень гибкости фирмы, процессов внутри нее, обеспечивать их потенциальную совместимость с компания- ми-партнерами и в то же время снижать зависимость от отдельных квалифицированных исполнителей. В этом случае, строго говоря, тейлористский метод углубления специализации не противоречит гибкости, а скорее способствует ей, но теперь за счет ограничения области действия, а не компетенции.
В свою очередь таск-трекинговое программное обеспечение приходит менеджменту на помощь и выполняет задачу координации этих модулей. Каждый модуль в отдельности не обладает высокой 82 стоимостью (что позволяет сократить расходы компаний на рабочую силу), но приобретает ее в результате координации и комбинирования. Поэтому в организации труда и заключен основной источник стоимости, «живой капитал» фирмы. Именно поэтому Agile начинается с централизованного внедрения таск-трекеров. Трекеры, онлайн-календари, системы оповещений -- даже в тех случаях, когда не используются самими работниками добровольно, -- обычно не встречают сильного сопротивления со стороны труда, потому что вскоре приобретают характер встроенных протокольных ограничений и стимулов к труду. В отличие от слишком дорогого прямого принуждения контроль и вмешательство опосредовано интерфейсом, который выступает одновременно и средством кооперации, и контролирующим ограничением автономии труда. Несомненно, дальнейшее развертывание программного обеспечения для трекинга в практике компаний будет оказывать все более существенное влияние на процесс труда, которое (наряду со сложными процессами фрагментации труда, исключения из него аффективного содержания, управления ритмами коммуникации и информационными асимметриями) может быть продуктивно описано с позиций, предложенных в моей статье.
Заключение
Предложенный взгляд на теорию организации нематериального труда отправляется от противоречий, сформулированных в теории когнитивного капитализма. Я разделяю основные заключения постопераистов относительно характера трансформации труда в той степени, в которой эти идеи отражают ситуацию, сложившуюся в ряде секторов современной экономики (в первую очередь я имею в виду технологический сектор и креативную экономику). Кроме того, в своем анализе знания в качестве основного содержания живого труда я целиком отталкиваюсь от тезисов, развитых в работах Яна Мулье Бутана, Антонеллы Корсани и в меньшей степени Андре Горца. Анализ «знания», проделанный этими авторами, включает в эту категорию такие важные характеристики, как неопределенность (присущая производству и применению знания), неконкурентный характер и специфические способы обращения знания (эти аргументы заимствованы из экономики).
Однако главный вклад теоретиков когнитивного капитализма состоит в исследовании механизмов присвоения и извлечения стоимости из знания, взятого в качестве спонтанно возникающего продукта «кооперации мозгов». Последнее отличает теорию когнитивного капитализма от экономического и менеджериального мейнстрима.
Критическая позиция, которую теоретики когнитивного капитализма занимают по отношению к концепту «экономики знаний», выглядит полностью оправданной. Но возникают трудности, связанные с отсутствием внятной теоретической концептуализации форм организации труда в когнитивном капитализме, что не позволяет связать труд, новые режимы валоризации и коммодификации со способами воспроизводства и накопления капитала. В попытках решить эту проблему теория предлагает два проекта организации труда, в каждом из которых последовательно исключается роль капитала в процессе производства. Так формулируется центральный для постопераизма тезис об автономии труда -- онтологической (исторической) автономии, достигнутой сопротивлением труда ка-питалу, и автономии в текущей производственной деятельности [Польрэ 2007: 81].
Однако такой взгляд на проблему уязвим к критике. Как мне представляется, знание является не только живой формой труда и производства, но и живой формой организации капитала и стратегий присвоения продуктов труда. Иными словами, вопрос автономии труда может быть заново интерпретирован с точки зрения построения новой конфигурации капитала, адаптирующегося не к требованиям труда (как предполагают пост- операисты), а к требованию извлечения прибавочной стоимости из новых видов труда и ресурсов, которые возникают в результате кризиса промышленного капитализма и прежней модели накопления.
Библиография / References
--Абдрахманова и др. (2019) Что такое цифровая экономика? Тренды, компетенции, измерение. XX Апрельск. междунар. науч. конф. по проблемам развития экономики и общества, Москва, 9-12 апреля, М.: ИД ВШЭ.
--Abdrakhmanova et al. (2019) What is the digital economy? Trends, competencies, measurement. XX April. Int. scientific conf. on the problems of the development of economics and society, Moscow, April 9-12, Moscow: HSE. -- in Russ.
Вирно П. (2013) Грамматика множества: к анализу форм современной, М.: Ад Мар- гинем.
-- Virno P. (2013) Grammar of the set: to the analysis of modern forms, M.: Ad Marginem. -- in Russ.
Горц А. (2010) Нематериальное. Знание, стоимость и капитал, М.: ИД ВШЭ.
-- Gorts A. (2010) Intangible. Knowledge, value and capital, M.: HSE. -- in Russ. Грановеттер М. (2002) Экономическое действие и социальная структура: проблема укорененности. Экономическая социология, 3 (3): 44-58.
-- Granovetter M. (2002) Economic action and social structure: the problem of rootedness. Economic Sociology, 3 (3): 44-58. -- in Russ.
84 Делез Ж. (2004) Переговоры, СПб.: Наука.
-- Deleuze J. (2004) Negotiations, St. Petersburg: Science. -- in Russ.
Доклад о цифровой экономике (2019) Создание стоимости и получение выгод: последствия для развивающихся стран. Конференция ООН по торговле и развитию. URL: https://unctad.org/en/PublicationsLibrary/der2019_overview_ru.pdf
-- Digital Economy Report (2019) Creating value and generating benefits: implications for developing countries. UN Conference on Trade and Development. URL: https:// unctad.org/en/PublicationsLibrary/der2019_overview_ru.pdf -- in Russ. Жихаревич Д.М. (2018) Теоретические развилки 1968 года: «новый класс» vs «массовый рабочий». Неприкосновенный запас, 5: 9-28.
-- Zhikharevich D.M. (2018) Theoretical fork in 1968: "a new class” vs "mass worker”. Net Reserve, 5: 9-28. -- in Russ.
Корсани А. (2007) Капитализм, биотехнонаука и неолиберализм: информация к размышлению об отношениях между капиталом, знанием и жизнью в когнитивном капитализме. Логос, 4 (61): 123-143.
--Korsani A. (2007) Capitalism, biotechnology and neoliberalism: information for reflection on the relationship between capital, knowledge and life in cognitive capitalism. Logos, 4 (61): 123-143. -- in Russ.
Коуз Р. (2007) Фирма, рынок и право, М.: Новое издательство.
-- Coase R. (2007) Firm, Market and Law, M.: New Publishing House. -- in Russ. Лаццарато М. (2007) Предприятие и неомонадология. Логос, 4 (61): 168-197.
-- Lazzarato M. (2007) Enterprise and neomonadology. Logos, 4 (61): 168-197. -- in Russ.
Петтит Ф. (2016) Республиканизм. Теория свободы и государственного правления, М.: Институт Гайдара.
-- Pettit F. (2016) Republicanism. Theory of Freedom and Government, M.: Gaidar Institute. -- in Russ.
Польрэ Б. (2007) Двусмысленности когнитивного капитализма. Логос, 4 (61): 70- 113. -- Polre B. (2007) The ambiguities of cognitive capitalism. Logos, 4 (61): 70-113. -- in Russ.
Расков Д.Е. (2019) Камерализм книг: переводы Юсти в России XVIII века. Terra Economicus, 17 (4): 62-79.
-- Raskov D.E. (2019) Cameralism of books: translations of Justi in Russia of the 18th century. Terra Economicus, 17 (4): 62-79. -- in Russ.
Ригби Д., Сазерленд Дж., Ноубл Э. (2018) Agile без границ. Harvard Business Review. URL: https://hbr-russia.ru/management/upravlenie-personalom/776124