Принуждение, когнитивный капитал, стоимость: к вопросу о принципах управления знанием
Хумарян Давид Гагикович -- аспирант факультета социальных наук, преподаватель кафедры экономической социологии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», Москва.
Резюме
В статье предлагается анализ способов организации так называемого нематериального труда в рамках теории когнитивного капитализма (ТКК). Автор исходит из теории имманентных противоречий когнитивного капитализма, сформулированных Яном Мулье Бутаном, Карло Верчеллоне, Андре Горцем и развитых в работах других представителей данного направления: это противоречие между автономией труда и его валоризацией, а также противоречие между нетоварным характером знания и стратегиями его коммодификации. Последующий анализ основан на допущении, что режимы организации труда и организационные модели, во-первых, призваны сдерживать развитие этих противоречий, а во-вторых, адаптироваться к внешним социально-экономическим условиям (неопределенность, прекаризация найма, волатильность цен на нематериальные активы, кризисы). Вследствие слабой теоретической разработанности проблемы организации труда в рамках ТКК в статье предлагается реконструкция взглядов этих авторов на проблему. В работе предложены две версии ответа на вопрос об организации труда в рамках ТКК: предложенная Мулье Бутаном версия исходит из гипотезы сетевой координации, развитой в работах Йохая Бенклера и Уолтера Пауэлла, тогда как вторая версия основана на предположении о слабой структурной обусловленности действий автономных агентов, которые встраиваются в цепочки производства стоимости посредством процесса субъективации. Автор высказывает критику центрального тезиса ТКК об автономизации труда и предлагает альтернативную гипотезу перехода к неотейлористской модели менеджмента нематериального труда.
Ключевые слова: когнитивный капитализм, нематериальный труд, организация труда, политическая экономия, экономическая социология, теория организаций, социология труда
Abstract
Coercion, Cognitive Capital, Value: On the Question of Principles of Knowledge Management
David G. Khumaryan -- Postgraduate student, Faculty of Social Sciences, Lecturer, Department of Economic Sociology, National Research University Higher School of Economics (HSE), Moscow.
The article analyzes ways to organize the so-called immaterial labor in the framework of the theory of cognitive capitalism (TCC). The author proceeds from the theory of immanent contradictions of cognitive capitalism formulated by Yann Moulier Boutang, Carlo Vercellone, Andre Gorz and developed in the works of other representatives of TCC: this is the contradiction between the autonomy of labor and its valorization, and the contradiction between the non-commodity nature of knowledge and strategies for its commodification. The following analysis is based on the assumption that labor organization regimes and organizational models are designed, firstly, to prevent the development of these contradictions, and secondly, to adapt to external socio-economic conditions (uncertainty, the precarization of hiring, the volatility of prices for intangible assets, crises). Due to the weak theoretical development of the problem of labor organization within the framework of the TCC, the article offers a reconstruction of the views of these authors on the problem. The paper offers two versions of the answer to the question about the organization of immaterial labor within the TCC: the version suggested by Moulier Boutang originates from the hypothesis of network coordination developed in the works of Yochai Benkler and Walter Powell, while the second version derives from the assumption of a weak structural determinacy of the actions of autonomous agents that are integrated into the value chain through the process of subjectivation. The author criticizes the given assumptions of the TCC and puts forward a number of theoretical propositions that justify the hypothesis of the transition to a Neo-Taylorist model of management of immaterial labor.
Keywords: cognitive capitalism, immaterial labor, labor organization, political economy, economic sociology, theory of organizations, sociology of labor
Теория когнитивного капитализма и присущих ему противоречий
когнитивный капитализм нематериальный труд
Одна из современных линий дебатов о постфордизме исходит из предположения, что самая важная трансформация современного капитализма связана с растущей ролью нематериальных факторов в структуре производства [Vercellone, Lucarelli 2013; Moulier Boutang 2011; Руллани 2007; Горц 2010]. «Нематериальное» используется в двух значениях: бухгалтерского учета, когда речь идет о нематериальных активах предприятий, и в значении производства знания посредством тех форм труда, которые в условиях индустриального капитализма не считались в строгом смысле производительным трудом. Производство знания посредством знания, производство стоимости, которая является результатом спонтанной кооперации и коммуникации, работы воображения и эстетических суждений [Lazzarato 1996] составляют основу «нематериальной экономики». Французский экономист Ян Мулье Бутан относит к факторам нематериального производства качество населения, форму взаимодействия между социальными и экономическими агентами, «качество этого взаимодействия» (доверие, кооперацию), качество 57 организаций, неявное знание (tacit knowledge), ноу-хау и культуру [Moulier Boutang 2011: 199]. Определенный таким образом элемент нематериального, разумеется, и раньше был включен в индустриальный капитализм, но всегда в своей овеществленной форме, т. е. в форме капитала, машин, или «мертвого труда» у Маркса. Никогда прежде, согласно теории когнитивного капитализма, не кодифицированное, не сводимое к технологии и алгоритму спонтанно созда-ваемое в процессе кооперации знание не оказывало такого влияния на формирование стоимости.
О новой экономике заговорили в тот момент, когда неовеществ- ленный труд в форме знания, произведенного посредством сетевой кооперации и инфокоммуникационных технологий, стал одновременно и средством, и целью производства с высокой добавленной стоимостью [Вирно 2013]. В мейнстримной экономике тенденция к увеличению стоимости нематериальных активов интерпретировалась как переход к «экономике знаний», хотя степень влияния знаний на экономику еще не так давно оставалась предметом дискуссий1 [Powell, Snellman 2004]. Итальянские автономисты2 предлагают говорить о гипотезе когнитивного капитализма, используя термин в противовес «экономике знаний» [Vercellone 2005; Moulier Boutang 2011; Corsani 2013]. Критика Верчеллоне, Руллани и в более системном изложении Мулье Бутана, во-первых, строится на при-знании гораздо более сложного и глубокого характера современной мутации труда и капитала, чем это предполагается в мейнстриме экономики, а, во-вторых, основана на стратегиях обнаружения устойчивых механизмов накопления, эксплуатации и имманентных им противоречий [Moulier Boutang 2011: 92-112].
В статье я намерен сосредоточиться на теоретическом анализе этих противоречий и вытекающих из них явных и неявных практических последствий для организации нематериального труда, тем более что в самой теории когнитивного капитализма эта тема слабо затрагивается. Я обозначил две, на мой взгляд, ключевых для данной модели капитализма и тесно связанных друг с другом на практике проблемы, которые все же полезно аналитически разделять: проблему захвата процесса труда и его валоризации, а также проблему коммодификации знания.
Автономия и валоризация
(i) Принцип реализации экономической власти и эффективного присвоения стоимости противоречит принципу автономии и добровольной кооперации работников, необходимых в качестве главной производительной силы современного капитализма.
Когнитивный капитализм зависит от специфической формы эксплуатации живого труда, который не редуцируется к овеществленным в капитале формам. И, вопреки аргументам в духе «экономики знаний», капиталистическая экономика все меньше зависит от труда, объективированного в технологии, в устойчивых моделях организации знания (менеджменте знаний), в кодифицированном знании (человеческом капитале) или воспроизводимых навыках. Доля овеществленного труда постепенно убывает вследствие мутации в структуре капитала, который частично принимает форму «живого капитала», ориентированного на захват (capturing) интеллектуальной кооперации между людьми и производимых ей эффектов («позитивных экстерналий») [Moulier Boutang 2011: 92-98]. Есть два следствия того, что наибольшая часть стоимости, произведенной современным трудом, возникает из экстерналий, а именно из прибавочного продукта, который появляется спонтанно в результате кооперации производителей знания.
Во-первых, только объективированный (в деньгах, технологии производства и управления) капитал может быть реинвестирован в цикл собственного воспроизводства, тогда как живой капитал не участвует напрямую в воспроизводстве, и это меняет условия накопления [Vercellone 2010]. Второй момент оказывает влияние в большей степени на саму форму организации труда. Она должна теперь удовлетворять требованию сохранять высокий уровень автономии и свободы коммуникации между участниками процесса труда, каждый из которых обязан привносить в него свою субъективность и элемент «живого знания». На практическом уровне необходимость поддерживать высокий уровень производительной автономии работников вступает в противоречие с принципом реализации экономической власти в фирме, т. е. оказывается в сложном отношении к основному требованию организации труда для более эффективного извлечения прибавочной стоимости (т. е. к процессу валоризации). Требование автономии труда выводится не столько из высокой квалификации или уровня образования современных работников (как это следовало бы из теории knowledge-based economy), но скорее из того, что средством производства в когни- 60 тивном капитализме становится личность с ее идиосинкразиями и специфическим социальным опытом, который вырабатывается напрямую в процессе социализации и кооперации, а не формального обучения.
Из-за указанных противоречий контроль процесса труда и его продуктов превращается в настоящую головоломку. Теперь уже недостаточно «собрать рабочих в одном месте», раздать всем необходимые указания и надзирать за ними, пишет Мулье Бутан [Moulier Boutang 2011: 94]. Прежний тейлористский режим организации труда рассыпается в каждой точке цикла нематериального производства. Разделение функций планирования и исполнения оказывается безнадежным как с точки зрения средств, так и с точки зрения результата, хотя бы потому, что производство знания существует в условиях высокой неопределенности получаемых результатов и, следовательно, невозможности рассчитать оптимальный вариант его производства [Corsani 2013]. Понятие «неопределенности» заимствовано теорией когнитивного капитализма из экономики, но трактуется несколько шире, чем ограниченная способность акторов к расчету рисков. Неопределенность
носит структурный характер (колебания спроса, прекаризация занятости), онтологически присуще знанию, что делает невозможным расчет издержек его производства и подбора оптимального способа его получения в целях максимизации выгоды. В общем тейлористская модель строится на выборе «лучшего решения», т. е. наиболее оптимального выбора, который здесь оказывается затруднительным. Распадается, по мнению теории когнитивного капитализма, и жесткая связь времени труда и произведенной стоимости: контроль времени, затраченного на конкретные операции и исчисляемого в итоговом учете стоимости, предполагает четкое деление темпоральностей труда и не-труда, невозможных в силу кризиса измеримости [Горц 2010: 42]. К этому обычно добавляют фактор внешней конъюнктуры рынка [Miguez, Sztulwark 2013] -- изменение структуры спроса («специализация потребления») видоизменяет разделение труда, которое было приспособлено к реалиям серийного производства и массового потребления. Реагируя на кризис валоризации, теоретики когнитивного капитализма хладнокровно заявляют, что успех нового капитализма во многом будет определяться тем, насколько успешно в конечном итоге удастся разрешить задачу захвата продуктов труда в рамках 61 производственных институтов капитализма (рынков, отдельных фирм или целых кластеров и цифровых инфраструктур). В соответствии с этой тенденцией изменяются стратегии накопления в постфордизме: инвестиции уже не осуществляются как прежде в постоянный капитал, но направляются в «аппараты создания и захвата стоимости, произведенной за рамками непосредственного процесса производства» [Marazzi 2011: 54]. Однако сам источник стоимости, помещенный в рамки организованных производств и правовых институтов, на практике всегда превосходит и нарушает эти рамки [Miguez, Sztulwark 2013].
Проблема коммодификации нематериальных ресурсов
(ii) Воспроизводство и распространение знания происходит с издержками, которые стремятся к нулю, поэтому знание не может служить товаром до тех пор, пока не будет коммодифицировано. Коммодифицированное знание обретает меновую стоимость, с другой стороны, повышаются издержки его воспроизводства и распространения, а вместе с тем со временем убывает и его потребительная стоимость.
Данная проблема отражает другую сторону только что описанной, но эксплицируется уже не с позиции отношения нематериального труда к производству стоимости, но с точки зрения продукта живого труда и стратегий его коммодификации. «Знания в принципе не приспособлены к тому, чтобы служить товаром» -- это положение разделяют большинство исследователей когнитивного капитализма. Знания воспроизводятся и распространяются практически с нулевыми издержками [Corsani 2013; Moulier Boutang 2011] и по своей сути не являются дефицитным ресурсом, поэтому требуются большие усилия, сопряженные с высокими издержками, не только для захвата труда (о чем было сказано в предыдущем разделе), но и для коммодификации и присвоения результата этого труда в качестве «фиктивного товара».
Попытка придать знанию товарную форму приводит к последствиям, значительно превосходящим по своему негативному эффекту технические трудности, связанные с ростом издержек 62 на администрирование, извлечение и защиту информации. Они связаны с убывающей стоимостью коммодифицированных общественных благ (а знание в качестве позитивных экстерналий приближено к форме общественных благ). Это происходит по двум причинам. Во-первых, потребительная стоимость знания растет по мере его распространения и убывает по мере ограничения его распространения. Во-вторых, знание, о котором пишут постопераисты, является знанием, произведенным в результате кооперации, и требует необходимой для этого социальной инфраструктуры, ограничение доступа к которой подрывает производительный потенциал кооперации. И то, и другое в отдельных случаях может приводить к снижению меновой (рыночной) стоимости этого знания. Таким образом, стратегии коммодификации нарушают не только необходимый здесь общественный характер производства знания, но и потенциально понижают его рыночную стоимость.
Одной из ключевых стратегий коммодификации в когнитивном капитализме служит «огораживание» (enclosure): установление прав собственности на продукты труда (на информацию, технологии или инфраструктуру) и контроль за соблюдением этих прав до тех пор, пока издержки от этого не превысят экономических выгод. Волна огораживаний в погоне за прибылью делает форму дохода от производства знания более и более похожей на доходы от земельной ренты в эпоху первоначального накопления капитала [Bohm, Land, Beverungen 2012: 7; Vercellone 2010; Vercellone 2013].