Когда мы чувствуем угрозу со стороны другого человека только потому, что он не такой как мы, или его взгляды не соответствуют тому, во что мы верим, мы начинаем действовать, исходя из наших неявных, конкретных знаний, внушающих нам страх и угрозу. Абстрактно мы знаем, что те, кто является для нас источником угрозы, такие же люди, как и мы, заслуживающие уважения и справедливого отношения, но в сфере нашего неявного знания преобладает страх. Это приводит к тому, что Бом называет парадоксом мышления и чувства: "Сейчас важно как никогда уделять внимание <…> внутренней тупости (dullness) и невосприимчивости, которая не позволяет нам замечать парадокс мышления и чувства … Ум, загнанный в такой парадокс, неизбежно впадет в самообман, создающий иллюзии, которые, как кажется, ослабляют боль, возникающую в результате переживания внутреннего противоречия" [1, p. 66--67]. Так как же нам развить проницательность, которая так необходима? Как нам развивать проприоцепцию мышления? Например, я злюсь из-за каких-то слов, сказанных в мой адрес, но я знаю, что не должна так делать. Это то, что Бом называет "несогласованностью в мышлении". Я могу подавить свой гнев, но это не может привести к "согласованности"; на самом деле это может привести к самообману и недопониманию. Справиться с этой несогласованностью в мышлении, по Бому, можно, когда наша проницательность или проприоцепция помогут нам "увидеть" обе наших мыслительных позиции одновременно, то есть когда, действуя исходя из наших предположений, мы будем их хорошо осознавать. Таким образом, создается пространство для мышления, чтобы двигаться дальше, вместо того, чтобы застрять на одной неподвижной мысли / предположении.
Проприоцепция мышления освобождает его от рефлексов, которые заставляют нас верить, что наше мнение о мире, в котором мы живем, является истиной в последней инстанции. Эти рефлексы - главная помеха в мышлении! Бом утверждает, что у нас есть склонность рассматривать мысль как застывшую истину, а не как движение, таким образом, мы застреваем в этих "истинах" и препятствуем дальнейшему движению мысли. Философия, на мой взгляд, есть движение мысли, а философствование - мысль в действии. Живопись - это движение, литература и создание музыки - это движение. Точно так же философия - искусство мыслить - также необходимо рассматривать как движение, а не как набор абстрактных компетенций. Если мы сосредоточены только на развитии навыков абстрактного мышления, то мы игнорируем целое "царство, где обитает гений, и где работает интуиция, куда логика едва ли сможет проникнуть". (А. Хешель), то, что Хершель называет "первоисточником мысли" (origin of thought) [4, p. 17]. Нельзя сказать, что некий набор абстрактных компетенций совсем бесполезен, но, на мой взгляд, это не может быть подлинной философией.
Философия - это не просто развитие умения рассуждать, хотя, безусловно, это часть философии. Философия - нечто большее, чем просто умение аргументировать то, во что вы верите. Она больше, чем логика, и больше, чем знание о том, о чем говорили великие мыслители прошлого. Философия специализируется на мышлении, если хотите, искусстве мышления. Как таковое оно (мышление) учит нас осознавать как мысли, так и мыслительные процессы. Таким образом, учась философствовать, мы учимся приостанавливать (suspend) или удерживать результаты мышления, фокусироваться на неявном, конкретном мыслительном процессе, формируя самосознание мышления в действии. Это главное, поэтому так важно философствовать с маленькими детьми. Глаза с идеальным зрением должны приспосабливаться, постоянно корректируя свою оптику, чтобы четко фокусироваться на объекте. Движение мысли - это постоянная тренировка ума в приспособлении, прислушивании к другим точкам зрения для интегрирования их в собственное мышление по мере того, как открывается глубокое понимание сложности той или иной обсуждаемой темы. Вместо того чтобы бездумно применять то, что мы просто запомнили, к ситуациям, в которых мы находимся, данное глубокое понимание как бы само информирует нас о наших дальнейших действиях.
Присмотримся к людям, которых мы считаем мудрыми, к людям с "истинным" пониманием сути вещей. Похоже, что они выработали в себе неявное, конкретное знание, необходимое для того, чтобы действовать, вызывая у нас восхищение, например, Малала, пакистанская девушка, которая восстала против талибов 1, пилот Салленбергер, который благополучно приземлился на Гудзоне 1, Нельсон Мандела, положивший конец апартеиду в ЮАР, узники варшавского гетто, восставшие против нацистов. Это не то, что мы говорим себе (абстрактно), чтобы воспитать в себе характер. Это проприоцепция мысли - проницательное осознание мысли в действии, формирующее характер. Решения исходят из согласованного знания, а не от того, что мы когда-то бездумно приняли за норму.
Могу ли я быть справедливым, когда чувствую угрозу? Достаточно ли проницательны мои мысли, что, несмотря на угрозу со стороны другого, я могу, "удерживая напряжение" между мыслями и чувствами, действовать честно? Как именно выглядит мышление в действии? Каковы его возможные характеристики?
• Как правило, это творческий процесс, при этом создается что-то новое.
• Возникают новые мысли / идеи, наступает внезапное понимание (Ага!).
• Ситуация непредсказуема, заранее не известно какое развитие получит мышление и какие изменения в нем произойдут.
• Этот процесс всецело захватывает (engaging), захватывает своей неизвестностью.
• Это попытка понять, а не желание получить готовый ответ.
• Это учит задавать "правильные" вопросы, чтобы продвинуть и углубить дискуссию.
• Это многогранный, противоречивый, сложно переплетенный процесс.
• Это не выражение (субъективного) мнения или (объективной) истины, а интуитивная догадка на основе того, что делается.
• Это готовность ухватить интересную идею.
• Это мышление, пронизанное жизнью и удивлением.
В истинном диалоге появляется возможность осознать движение мысли всех участников, а не только собственную мыслительную динамику. Это своего рода хореография мысли. Примерно то, что происходит во время театральной постановки, исполнения танца, спортивной игры. Проприоцепция мысли - это совместная мысль. Вместо того чтобы вовлекать мое "я" в мышление (абстрактное мышление), мыслительный процесс, наоборот, приводит к исчезновению "я", к участию в чем-то за пределами "я", в чем-то большем, чем "я". Наше участие в этом связано не с конечным результатом, а с самим процессом. У нас нет "избыточного видения" (surplus of seeing), потому что мы целиком вовлечены в мыслительный процесс. Мы все вместе участвуем в этом процессе раскручивания мысли.
Процесс мышления как движение, вовлекающее в совместное мышление, может начаться с апории. В своих философских дискуссиях с учащимися начальной школы я использую вопросы не только для того, чтобы обнаружить скрытые предпосылки их мышления, но и для того, чтобы привести их к апории - недоумению, к осознанию собственного "незнания". Если некоторые дети считают, что быть храбрым значит быть бесстрашным, я не только спрашиваю, почему они так думают, но и как они к этому выводу приходят: нас можно назвать храбрыми, когда мы совсем ничего не боимся? Или дело в чем-то другом? Что же есть храбрость? С помощью этих вопросов я стараюсь подвести детей к ситуации апории, вызвать недоумение и удивление. Апория стимулирует процесс мышления, разжигает интерес.
В книге "Путешествие Вселенной" Свимм (Swimme) и Такер (Tucker) утверждают:
"Для молодого млекопитающего поведение очень вариативно (open-ended in a way), что у взрослых особей встречается гораздо реже.
<…> Если назвать одним словом, то, что, как правило, занимает его сознание, - это игра
<…> они (молодые млекопитающие) вступают во многие виды отношений из чистого любопытства" [8, p. 85]. Занимаясь философией с детьми, мы играем с идеями. Нам любопытно. Как пишет в своей статье "Что делает философ?" Шобхан Лайонс: "Связь философии и истины - это общий подход; но я считаю, что философия - это меньше всего поиск истины, а скорее поиск возможностей; тех, которые существуют, и тех, которые пока еще существуют. <…> Поэтому философ - это тот, кто не признает, что знает что-либо" [5, p. 23]. Точно так же Бом заявляет: "В этом неявном знании есть движение, которое исследует возможности" [1, p. 79]. И, как упоминалось в приведенной выше цитате, "…они вступают во многие виды отношений из чистого любопытства".
Апория используется для того, чтобы озадачить, вызвать любопытство, задействовать множество возможностей, улучшить мышление посредством развития его осознания как процесса. Апория развивает интуитивное мышление. Только интуиция обладает достаточной гибкостью, необходимой для движения, поскольку интуиция реализуется в жизненных отношениях. В книге "Я и Ты" Мартин Бубер пишет:
"Ошибочно полагать, будто ребенок сначала воспринимает объект, а потом уже вступает с ним в отношение; напротив, наипервейшее - это стремление к отношению.
<…> В Начале - отношение: как категория сущности, как готовность, вмещающая форма, модель души; априори отношения; врожденное Ты. Переживаемые отношения суть реализации врожденного Ты в том Ты, которое обретено через встречу" [2, p. 27]. Это априорное отношение к миру формирует основу для интуитивного знания о нем, поскольку интуитивное мышление исходит из полного участия человека в "переживаемых отношениях" с миром.
Объяснение мира, в котором мы живем, напоминает верхушку айсберга, тогда как то, что мы понимаем, но не можем объяснить абстрактным образом, существует под поверхностью воды. То, что внизу, безусловно, так же реально, как и то, что существует на поверхности. Чтобы объяснить, что существует в глубине, мы используем метафоры, аналогии, поэзию, музыку или научные концепты, такие как пространственно-временной континуум или бозон Хиггса. То, что существует в глубине, нельзя объяснить в абстрактных терминах. Абстрактная мысль не обладает способностью к движению. Хотя мы можем ее использовать в мысленных экспериментах и развить хорошие навыки мышления, ей не хватает способности к движению и, следовательно, способности проприоцепции, мышления в действии. Поскольку абстрактная мысль не возникает внутри живого я, она никогда не сможет осознать себя так, как это можно сделать с помощью неявного, конкретного мыслительного процесса. Абстрактная мысль одинока, она не сможет перенести в реальную жизнь переживаемые отношения с жизнью. Для этого переноса ей не хватает основания, потому что она не существует в живом отношении с реальностью. "…Любое изменение, которое действительно имеет значение, должно происходить сначала в неявном, конкретном мыслительном процессе. Это нельзя осуществить только с помощью абстрактного мышления" [1, p. 78]. Абстрактное мышление опирается на то, что уже известно, тогда как неявный, конкретный мыслительный процесс строится на неизвестном, также как и философия.
Научиться ездить на велосипеде - значит просто ездить на нем, даже не зная как. Мы развиваем способность ездить на велосипеде в процессе езды. Слишком много мыслительных операций мы связываем с уровнем абстрактного мышления, но именно здесь наше развитие идет совсем не той дорогой, по которой оно проходит в жизни, которая "несогласованна". Жизнь далека от синхронизации. И хотя мы думаем, что можно "навязать" ей абстрактную мысль, чтобы установить её согласованное функционирование, мы все дальше уходим от истины. В итоге мы продолжаем вести привычную бессвязную жизни. Реальное изменение должно произойти и закрепиться на уровне неявного мыслительного процесса. Как я пыталась показать, философствование с детьми в раннем возрасте помогает им научиться осознавать неявные мыслительные процессы, еще не подчиненные диктату абстрактного мышления.
Философия в диалоге с детьми вовлекает их мысли в единое целое, а не рассеивает их (мысли) на отдельные мнения. Дети понимают всю глубину и значение этого процесса, потому что их мысли и чувства воспринимаются всерьез. В результате они учатся серьезно относиться к себе и своим мыслям и чувствам - они осознают важность этого процесса для самих себя. Таким образом, дети сами выстраивают согласованно функционирующее мышление, неразрывно связанное с их актуальной жизнью.
В контексте этого философские диалоги имеют особую ценность. Бом заявляет:
"Смысл не статичен - оно течет. И если у нас есть общий смысл, тогда он растекается среди нас; это держит группу в напряжении. Тогда каждый чувствителен ко всем нюансам мышления группы, а не только к тому, что происходит в его собственной голове. Из этого формируется смысл, который разделяют все. Таким образом, мы можем говорить о согласованности и совместности. В то время как обычно люди придерживаются только своих собственных суждений и не имеют навыка думать вместе с другими" [1, p. 40]. Это то, что Мэтью Липман в философских дискуссиях с детьми называет "поймать попутный ветер" (tacking in the wind). Бом описывает это так: "Так разговор может идти взад и вперед с постоянным появлением нового содержания, которое является общим для (обеих) участников. Таким образом, в диалоге каждый человек не пытается просто высказывать определенные идеи или блоки информации, которые хорошо известны ему самому. Скорее, эти два человека делают что-то общее, то есть создают что-то новое вместе. Однако такое общение может привести к созданию чегото нового, только если люди смогут свободно слушать друг друга, без предрассудков, не пытаясь манипулировать друг другом. Каждого интересует, прежде всего, истина и согласованность мышления для того, чтобы отбросить старые идеи и намерения и быть готовым перейти к чему-то другому, когда это потребуется. Однако если эти двое просто захотят сообщить друг другу свои идеи или точку зрения, как если бы это были просто блоки информации, они неизбежно потерпят неудачу. Ибо каждый будет слышать другого через экран своих собственных мыслей, которые он стремится поддерживать и защищать, независимо от того, истинны они или нет" [1, p. 2--3].