Как представляется, все вышеуказанные вопросы должны найти разрешение в тексте УПК РФ, что повысит четкость нормативного регулирования, а, следовательно, и простоту применения на практике рассматриваемой меры процессуального принуждения, в том числе и по делам о преступлениях экономической направленности. Кроме того, по нашему мнению, в целях унификации судебных процедур в досудебном производстве по уголовному делу следует сократить срок рассмотрения судом ходатайства органов предварительного расследования о временном отстранении от должности подозреваемого или обвиняемого с 48 до 8 часов с момента его поступления в суд. Одним из обоснований данному предложению служит, к примеру, сходство в основаниях применения этой меры принуждения с основанием избрания меры пресечения, предусмотренным в п.3 ч.1 ст.97 УПК РФ. Так, основанием для принятия судом решения о временном отстранении от должности, как правило, выступают обоснованные опасения органов предварительного следствия, что подозреваемый или обвиняемый, имея доступ к своему рабочему месту, сможет препятствовать расследованию (уничтожит доказательства, окажет давление на свидетелей: сослуживцев, подчиненных и т.п.).
Одной из актуальных проблем уголовно-процессуального права является регулирование такой меры процессуального принуждения как наложения ареста на имущество. Свидетельством тому являются сразу три постановления Конституционного Суда РФ, которыми отдельные положения статьи 115 УПК РФ (ч.ч.3, 6 и 7) одновременно признаются как соответствующими, так и не соответствующими Конституции РФ [8; 7; 6].
Причиной такой ситуации, на наш взгляд, является законодательная неопределенность срока применения ареста на имущество. Подобное положение дел для практики расследования преступлений экономической направленности представляется весьма губительным, так как создает перспективы появления большого количества судебных исков, основанием для которых будут длительные, а главное - не урегулированные законодательно, сроки ограничения права собственности. В подобной ситуации, в отсутствие внятного законодательного регулирования органы расследования рискуют оказаться «между двух огней»: с одной стороны, необходимо обеспечивать защиту прав потерпевших, с другой - не допускать чрезмерного ограничения прав лиц, не являющихся ни обвиняемыми, ни подозреваемыми по уголовному делу.
Не решила принципиально, на наш взгляд, данную проблему и новая ст.115.1 УПК РФ «Порядок продления срока применения меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество», передавшая вопрос об установлении срока, на который может быть продлен ранее наложенный арест на имущество, в компетенцию суда и не закрепившая каких-либо минимальных или предельных сроков этого ареста. Наоборот, нормы ст.115.1 УПК РФ усложнили положение судам, обязав их руководствоваться множеством оценочных категорий, указанных в том числе в ч.3 ст.6.1 УПК РФ.
На наш взгляд, следует на законодательном уровне «разрубить гордиев узел», в который сегодня сплелись права и законные интересы потерпевших от преступлений и лиц - обладателей арестованного имущества, закрепив четкие сроки наложения ареста на имущество и порядок их продления. За основу нами предлагается взять порядок продления сроков содержания под стражей, тем более что этим же порядком пользуются и при продлении сроков домашнего ареста. Необходимость обосновывать сохранение оснований для ареста имущества каждый раз перед вышестоящими судебными инстанциями в идеале должна способствовать возникновению у органов расследования стимула быстрее завершить расследование преступления.
Предвосхищая возможную критику, хотелось бы обратить внимание на следующее. В случае отмены наложения ареста на имущество по мотиву истечения его предельного срока, потерпевшие не будут лишены правовой защиты, так как, во-первых, сам факт нахождения имущества под арестом в период приостановления производства по делу, порой в течение длительного срока, ни в коей мере не является гарантией того, что их права будут восстановлены, скорее наоборот - неопределенная длительность нахождения имущества под арестом лишь ограничивает их; во-вторых, в случае установления в ходе возобновленного производства по уголовному делу, что имущество все-таки было добыто преступным путем, данное обстоятельство можно расценивать как основание для возобновления в свою очередь производства по гражданскому иску ввиду вновь открывшихся обстоятельств. Тем самым определенный механизм правовой защиты прав потерпевших все же существует. В-третьих, следует иметь в виду, что права потерпевших нарушает не сам факт отсутствия имущества под арестом и гипотетическая вероятность его утраты, а вполне явное отсутствие лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
Следующей неурегулированной проблемой нам представляется то, что ст.115 УПК РФ не устанавливает каких-либо критериев для определения суммы или стоимости имущества, на которое должен быть наложен арест. Это порождает определенные риски, в том числе коррупционного характера, так как позволяет необоснованно наложить арест на имущество, превышающее по стоимости размер причиненного преступлением ущерба. В этой связи представляется перспективным использовать опыт казахстанского законодателя, установившего в ч.5 ст.161 УПК РК правило, что стоимость имущества, на которое налагается арест в обеспечение гражданского иска, предъявленного гражданским истцом или прокурором, не может превышать цены иска [19].
В завершение обзора проблем в регламентации наложения ареста на имущество следует обратить внимание, что согласно ч.5 ст.165 УПК РФ арест на имущество в случаях, не терпящих отлагательства, вообще может быть наложен и без судебного решения и, что не исключено, без особых на то оснований и мотивов. Последующий судебный контроль, согласно буквальному толкованию норм ч.5 ст.115 УПК РФ, имеет целью проверить законность собственно процесса наложения ареста на имущество, но не обоснованность и мотивированность решения о его наложении. Считаем, что пятое и шестое предложения ч.5 ст.165 УПК РФ следовало бы изложить в следующей редакции: «Получив указанное уведомление, судья в срок, предусмотренный частью второй настоящей статьи, проверяет законность, обоснованность и мотивированность постановления следователя, а также законность произведенного им следственного действия и выносит постановление о его законности или незаконности. В случае, если судья признает произведенное следственное действие незаконным, все доказательства, полученные в ходе такого следственного действия, признаются недопустимыми в соответствии со статьей 75 настоящего Кодекса.».
Рассматривая такую меру процессуального принуждения как наложение денежного взыскания, следует отметить, что данная мера представляет собой, пожалуй, единственную из всего арсенала принудительных средств в уголовно-процессуальном праве меру уголовно-процессуальной ответственности за нарушение порядка уголовного судопроизводства. Данного мнения придерживаются многие ученые-процессуалисты [1, с.11; 5, с.11; 2, с.113]. Следуя логике законодателя основным назначением данной меры является обеспечение порядка уголовного судопроизводства отдельными его участниками, перечисленными в ч.2 ст.111 УПК РФ, а также упомянутым в ст.ст.103, 105, 106 УПК РФ. Однако фактически данная мера является карой за совершение так называемого уголовно-процессуального правонарушения, что же касается ее предупредительного потенциала, то он крайне низок, что также отмечается как учеными, так и практиками [2, с.112; 11, с.284; 27].
В этой связи, учитывая специфику уголовных дел о преступлениях экономической направленности, представляется необходимым обратить внимание на следующее. Данная мера уголовно-процессуального принуждения не отвечает реалиям современного уголовного судопроизводства по уголовным делам о преступлениях экономической направленности, при расследовании которых требуется обеспечить присутствие большого количества различных участников: свидетелей, потерпевших, специалистов, экспертов и других. Сегодня эта процедура регламентируется в ст.118 УПК РФ в самом общем виде. Кроме того, отдельными процессуалистами, в частности С.Б. Россинским, высказывается обоснованное мнение, что денежное взыскание вообще следует исключить из числа мер уголовно-процессуального принуждения и переместить его в сферу административного судопроизводства [11, с.285-288]. Поддерживая в целом позицию С.Б. Россинского, от себя заметим, что всецело исключать из УПК РФ упоминание о денежном взыскании все же не стоит, а следует сформулировать эти нормы как отсылочные к законодательству об административных правонарушениях.
На наш взгляд, ст.ст.117 и 118 УПК РФ следует посвятить регламентации порядка действий следователя (дознавателя) при обнаружении случаев нарушения уголовно-процессуальных норм, влекущих необходимость применения такого воздействия. В самом общем виде алгоритм действий следователя (дознавателя) должен выглядеть следующим образом: 1) обнаружив не предусмотренное УК РФ нарушение уголовно-процессуального закона, допущенное участником уголовного судопроизводства, следователь (дознаватель) должен незамедлительно составить об этом рапорт на имя прокурора и в течение 8 часов направить его ему с приложением копий соответствующих документов; 2) прокурор, рассмотрев поступивший к нему рапорт с приложениями, в течение 24 часов выносит постановление о возбуждении дела об административном правонарушении и направляет его мировому судье для рассмотрения, либо выносит постановление об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении.
Данный порядок соответствует действующему российскому законодательству, в частности ч.2 ст.1 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» [23], ст.28.4 Кодекса РФ об административных правонарушениях [4], и сложившейся сегодня прокурорской практике при выявлении административных правонарушений. Передача разрешения вопроса о привлечении к ответственности участников уголовного судопроизводства в компетенцию мировых судей, на наш взгляд, во-первых, будет являться достаточной гарантией объективности такого решения (это обеспечивается гласностью процедуры судебного заседания), а во-вторых, разгрузит районные и городские суды от разрешения столь незначительных дел. Если же речь идет о подобном нарушении, допущенном участником процесса в ходе рассмотрения уголовного дела уже в суде, то представляется, что решение данного вопроса следует оставить за тем судом, в чьем производстве находится уголовное дело.
Завершая исследование вопроса о применении мер уголовно-процессуального принуждения по делам о преступлениях экономической направленности хотелось бы также высказать предложение о необходимости законодательного расширения перечня иных мер процессуального принуждения. Так, используя межотраслевые связи отечественного законодательства, следует установить следующие иные меры процессуального принуждения: 1) установление запрета на совершение каких-либо регистрационных действий в отношении имущества, долей (вкладов) в хозяйственных товариществах и обществах, юридических лиц; 2) возложение обязанности совершить определенные действия в целях предотвращения порчи или ухудшения состояния имущества, которое может быть конфисковано по решению суда (к примеру, застраховать его от гибели или порчи); 3) установление запрета эксплуатации агрегатов, объектов, зданий или сооружений, осуществления отдельных видов лицензируемой(ых) деятельности (работ), оказания услуг.
уголовный право экономический предпринимательский
Библиография
1. Зинатуллин, З.З. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность (Вопросы теории и практики). - Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1981 - 136 с.
2. Каримова, С.С. Полномочие по наложению денежного взыскания должно быть предоставлено дознавателю и следователю // Юридическая наука и правоохранительная практика. - 2015.-№3 (33). - С. 111-119.
3. Кирилов М., Залялетдинова А. Мусин имел прямое или косвенное влияние на не менее 15% экономики Татарстана // (дата обращения 10.05.2018).
4. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. №195-ФЗ (с изменениями и дополнениями по состоянию на 23 апреля 2018 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации
5. Кузовенкова, Ю.А. Денежное взыскание в системе мер уголовно-процессуальной ответственности: автореф. дис. … канд. юрид. наук.-Самара, 2009. - 19 с.
6. Постановление Конституционного Суда РФ от 10 декабря 2014 г. №31-П «По делу о проверке конституционности частей шестой и седьмой статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой закрытого акционерного общества «Глория» // Официальный интернет-портал правовой информации URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения 10 мая 2018).
7. Постановление Конституционного Суда РФ от 21 октября 2014 г. №25-П «По делу о проверке конституционности положений частей третьей и девятой статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами общества с ограниченной ответственностью «Аврора малоэтажное строительство» и граждан В.А. Шевченко и М.П. Эйдлена» // Официальный интернет-портал правовой информации (дата обращения 10 мая 2018).
8. Постановление Конституционного Суда РФ от 31 января 2011 г. №1-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой, третьей и девятой статьи 115, пункта 2 части первой статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца девятого пункта 1 статьи 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобами закрытого акционерного общества «Недвижимость-М», общества с ограниченной ответственностью «Соломатинское хлебоприемное предприятие» и гражданки Л.И. Костаревой» // Официальный интернет-портал правовой информации URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения 10 мая 2018).
9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2016 г. №48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности» // Российская газета.-2016.-24 нояб.-№266. // (дата обращения 10 мая 2018).