В пользу подобного толкования природы презумпции истинности приговора (в прикладном смысле) говорит еще одно обстоятельство. Презумпция, как логический прием, предлагает принимать вероятные факты в качестве достоверно установленных без процедуры доказывания. Но может ли быть применено данное понимание к презумпции истинности приговора, если уголовно-процессуальный закон предъявляет строгие требования к приговору.
Приговор суда не может быть недоказанным по определению. Закон предъявляет к приговору строгие требования, он обязательно должен быть законным, обоснованным и справедливым. А таковым, по мысли законодателя, он может быть лишь в том случае, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона. Исходя из подобного требования вряд ли возможно говорить о том, что истинность приговора всего лишь предположение, основанное на вероятности. Истинность приговора опирается на полновесную процедуру доказывания, на доказательства, установленные судом, следовательно, вывод об истинности приговора опирается на доказанность, а не на вероятность.
Обращается внимание также на то, что понятие презумпции истинности приговора в законе не определяется. Однако контекстуально закон подтверждает реальное существование указанной презумпции, хотя без слова «истина» в тексте УПК РФ это подтверждение является недостаточно убедительным. Диссертант считает, что слово «истина» и его вариации в тексте уголовно-процессуального законодательства должны быть восстановлены. Причем эти слова должны быть вписаны в закон в прочной связке с деятельностью суда. Подобная законодательная техника даст для укрепления презумпции истинности приговора больше, нежели простое провозглашение этой презумпции принципом уголовного процесса, как предлагают, например, Н.А. Громов и его соавторы.
3. Основания презумпции истинности приговора в современном уголовном процессе
Диссертант доказывает тезис о том, что термин «истинность», входящий в формулу названия анализируемой презумпции, будучи тесно связанным с категорией «истина», обозначает два вида оснований - идеологические и методологические. В поле презумпции истинности приговора эти основания тесно переплетаются и образуют идеолого-методологические основания.
В работе анализируются отдельные свойства категории «истинность», имеющие значение для правильного понимания сущности презумпции истинности приговора. Для аргументации своих выводов автор опирается на труды В.К. Бабаева, В.М. Баранова, А.В. Аверина и др.
Доказательства тезиса о том, что истинность является точкой опоры для методологического фундамента презумпции истинности, строятся на установке, согласно которой «категория истинности - центральный элемент гносеологии, которая, как известно, находится в теснейшей связи с методологией» (В.М. Баранов).
Сама эта терминология («истина» и «истинность») говорит о том, что основу уголовного процесса составляет научно обоснованный метод, что вся уголовно-процессуальная технология основывается на приоритете научно проверенных способов обретения знаний. Научность метода проявляется во многих моментах, в частности, на последовательности познавательных стадий, на множестве проверочных процедур и т. д.
Акцентируется внимание на том, что суд должен восприниматься как неотъемлемая часть уголовно-процессуальной методологии. Вместе с тем, отмечается, что современный суд является «точкой пересечения» рациональных методов и иррациональных методов. В качестве основного иррационального инструмента следует рассматривать судейскую совесть. В диссертации подробно анализируется феномен совести и его значение для упрочения презумпции истинности приговора. Автор, кроме прочего, пытается представить совесть в качестве необходимого инструмента постижения объективной истины.
В работе подчеркивается, что «процедурные достижения во все времена тестировались не только с когнитивных, но и с идеологических позиций» (М.П. Поляков). Далее приводится развернутая аргументация тезиса о том, что категория истинности выполняет важнейшую идеологическую функцию. Эта идеологическая сторона способствует более глубокому пониманию сущности презумпции истинности приговора. В этой связи диссертант полагает, что «истинность», как ключевое слово в наименовании презумпции, не может быть истолкована исключительно в рамках только одного материалистического подхода. Достаточность процессуальных гарантий для полного и всестороннего установления обстоятельств дела это только одна из предпосылок констатации истинности приговора. Ее можно назвать методологической предпосылкой, но не меньшую роль играют и идеологические предпосылки, опирающиеся все на ту же категорию истинности.
Один из подходов, примененных автором к идеологическим основаниям презумпции истинности приговора, заключается в увязывании ее с мировоззренческими идеями (принципами), составляющими базис современного уголовного процесса.
В работе рассматриваются способы «идеологической аргументации» истинности приговора, имевшие место в советский период развития юридической науки, когда в качестве идеологических «подпорок» выступал сам «советский» тип права. Затрагивается проблема «легитимности» идеолого-методологических оснований презумпции истинности приговора (ее развитие в историческом ключе), делается попытка выявить и объяснить подобные основания для современной презумпции.
Далее диссертант задается вопросом о возможности рассмотрения в качестве презумпции презумпции истинности уголовно-процессуального метода. Указанная презумпция опирается на эволюцию «мирового» уголовного процесса. Уголовно-процессуальный метод имеет объективные предпосылки. Однако первейшее значение для подтверждения истинности уголовно-процессуального метода имеет качество процессуального закона, его устойчивость, теоретическая обоснованность.
Отмечает автор и значение для укрепления этой презумпции современных способов нормотворчества. Законодательная техника играет важную роль в формировании презумпции истинности уголовно-процессуального метода. В этой связи обращается внимание на тенденции, складывающиеся в сфере уголовно-процессуального законодательства. Рассматривается проблема «экспериментального» законотворчества, являющего фактором появления в уголовном процессе новых презумпций. На взгляд автора, частые и не всегда предсказуемые трансформации уголовно-процессуальной технологии отрицательно сказываются на статусе презумпции истинности приговора.
Диссертант полагает, что методологические презумпции не действуют сами по себе, они всегда увязаны с целью, которую преследует применение метода. Получается, что если уголовный процесс не ставит своей целью истину, то и все методы, включая судебное следствие, достижение этой истины не предполагают и не преследуют. При подобной логике рассуждений сомнительным становится и само понятие истинности судебного приговора. Однако автор видит выход из этого парадокса в том, что презумпция истинности уголовно-процессуального метода имеет более глубокие основания, нежели действующая нормативная база. И эти основания никогда не могут быть оторваны от объективной истины.
Далее заостряется внимание на отдельных нюансах инструментов, положенных в основу уголовно-процессуального метода. Развернутая характеристика дается форме судебного следствия. С методологических позиций оценивается принцип состязательности и делается вывод о том, что состязательность (как метод) показывает слабую устремленность к достижению объективной истины. На такой установке (близкой к безразличию) выстраиваются и соответствующие правила исследования обстоятельств дела. Первое, что бросается в глаза, - стремление к чистой состязательности сопровождается неоправданным ущемлением активности суда в судебном разбирательстве. Председательствующему сегодня отводится по большей части роль арбитра, который по баллам должен присуждать победу команде обвинения или защиты. Председательствующий, в частности, не вправе менять порядок исследования доказательств. Тем самым из-под внутреннего убеждения судьи как основы формирования истинного судейского решения выбиваются научно обоснованные тактические «подпорки».
Как известно, основным источником доказательственной информации в суде выступают люди (подсудимый, потерпевший, свидетели и т. д.). Для работы с идеальными следами информации криминалистическая тактика выработала целый ряд научных способов. Но суд сегодня лишен права их применения. Достижения криминалистики для судей в судебном следствии оказываются под запретом. Масса ограничений распространяется и на сторону обвинения. Режим максимального благоприятствования создается лишь стороне защиты. Однако сторона защиты далеко не всегда нацелена на достижение объективной истины.
Литература
приговор правоприменительный презумпция уголовный
1. Сычева О.Н. Презумпция истинности приговора в контексте УПК РФ // Российский судья. - 2007. - № 9. - С. 22-25.
2. Сычева О.Н. Презумпция истинности приговора и процессуальная форма судебного следствия // Судебное следствие в уголовном процессе: проблемы и пути их решения: Сборник трудов научной конференции. - Н. Новгород: Нижегородская правовая академия, 2007. - С. 120-126.
3. Сычева О.Н. Законодательная дефиниция презумпции невиновности в уголовно-процессуальном праве // Законодательная дефиниция: логико-гносеологические, политико-юридические и практические проблемы: Материалы Международного «круглого стола» (Черновцы, 21-23 сентября 2006 года) / Под ред. В.М. Баранова, П.С. Пацуркивского, Г.О. Матюшкина. - Н. Новгород: Нижегородский исследовательский научно-прикладной центр «Юридическая техника», 2007. - С. 1384-1389.
4. Сычева О.Н. «Экспериментальное» правотворчество в уголовном процессе как источник новых правовых презумпций // Правотворчество и технико-юридические проблемы формирования системы российского законодательства в условиях глобализации: Сборник статей / Под общ. ред С.В. Полениной, В.М. Баранова, Е.В. Сурко. - М.; Н. Новгород, 2007. - C. 269-277.