Победа под Азовом имела огромное значение. Следствием ее явилось повышение международного престижа России, ее роли в качестве участницы антитурецкой лиги. Взятие Азова повлияло на заключение союзного договора с Австрией и Венецией. Но завоевание Азова было лишь этапом в борьбе России против Турции и Крыма. Овладение устьем Дона выдвигало новые задачи. Прежде всего, нужно было восстановить разрушенные укрепления Азова и снабдить его достаточным гарнизоном. Это было тем более необходимо, что уже в следующем году татарский отряд в 27 тыс. человек пытался выбить русских из Азова. На случай возможного столкновения с турками и татарами в Азов было направлено войско численностью в 37 500 человек под командованием Шеина. Чтобы овладеть выходом на широкие просторы Черного моря, требовалось создать сильный военный флот для Азовского моря, который мог бы успешно вести борьбу с турками.
Такие задачи в ближайшей перспективе стояли перед Россией.
Помимо этого, Азовские походы наглядно продемонстрировали многие недостатки старой русской артиллерии и, вместе с тем, показали исключительную важность инженерного дела для успеха боевых действий войск. Эти походы дали Петру много материала для раздумий и поиска путей к коренной перестройке всей постановки артиллерийского дела, изменения самого отношения к проблемам инженерного искусства, которое под названием инженерства прочно вошло в петровскую терминологию.
Недостаточная подготовленность русской армии в первую очередь в инженерном отношении окончательно убедила Петра I в мысли о необходимости изучения артиллерийского и военно-инженерного искусства и распространения этих знаний среди вновь организуемой им армии. С этой целью им были приглашены на русскую службу опытные иностранные инженеры и артиллеристы, о которых мы упоминали ранее, а имена многих из них встречаются и дальше в истории развития отечественного инженерного и артиллерийского искусства. С этой же целью царь Петр Алексеевич решил послать за границу для изучения военных наук многих своих приближенных, которые после обучения за границей и возвращения на Родину вместе с приглашенными иностранцами должны были осуществлять подготовку отечественных военных инженеров и артиллеристов.
В необходимости коренного переустройства Вооруженных сил России Петр I убедился после личного ознакомления с началами военного и государственного устройства в Западной Европе [11, с. 18]. Известно, что вслед за посланными для науки и образования в Италию и Голландию молодыми русскими дворянами снаряжается великое посольство, которое должно было решить задачи укрепления и расширения союза против Турции. Кроме того, посольству вменялись в обязанность наем матросов, капитанов, корабельных и артиллерийских мастеров и ремесленников, заказ пушек, закупка снастей и инструментов [27, с. 135-137]. С тремя великими послами Ф. Я. Лефортом, Ф. А. Головиным и П. Б. Возницыным отправились в путь более 110-ти дворян и других должностных лиц и служителей. В составе посольства ехал и русский царь, который под именем простого дворянина Петра Алексеева постигал науку за границей. В Кенигсберге он учился артиллерийскому делу, в Саардаме становился плотником, изучал корабельное дело в Голландии и Англии, знакомился с военной организацией в Бранденбурге, Голландии, Саксонии, внимательно изучал различные условия государственного, народного и военного быта тех государств, где он побывал. Естественным для Петра I, который, узнав лучшее во многих сферах государственной деятельности западноевропейских стран, было то, что он не мог уже оставить прежнее положение дел в своем государстве. После возвращения в Москву, ускоренного мятежом стрельцов, Петр I на основе заранее обдуманных мер принял решение образовать «настоящее», по его собственному выражению, регулярное войско [11, с. 19].
По мнению Петра, первоначально численность вновь формируемых регулярных частей должна была составлять 60 000 человек, которые полностью содержались бы за счет государства. Указ от 8 ноября 1699 г. предусматривал формирование 30-ти пехотных солдатских полков из «даточных» и «охочих» людей. Для решения этой задачи Петр I поручил генералу Головину, бригадиру Вейде и подполковнику Репнину сформировать три пехотные дивизии в составе 9-ти полков в каждой. Комплектование дивизий происходило из «даточных людей» Российского государства, из «охочих» людей и боярских слуг города Москвы. Кадровым ядром для вновь формируемых регулярных полков служили часть солдат и офицеров двух выборных солдатских полков, а также Преображенский и Семеновский полки. Одновременно с формированием первых регулярных пехотных и драгунских полков шло их обучение.
Мероприятия по созданию регулярной русской армии, начатые в конце 1699 г. - начале 1700 г., были прерваны начавшейся войной со Швецией. Перед ее началом, в июле 1700 г., в Константинополе был заключен мирный договор между Россией и Турцией и тем самым положен конец русско-турецкой войне 1686-1700 гг. По этому договору все завоеванные Россией в ходе Азовских походов земли оставались российскими.
Несмотря на предпринимаемые усилия правительства и Петра I, состояние русской армии на рубеже XVII-XVIII вв. можно охарактеризовать следующим образом [6, c. 53-54]: во-первых, в армии отсутствовали полковые штабы и штаб при главнокомандующем, что, соответственно, затрудняло управление войсками из-за отсутствия единства и согласия в командовании; во-вторых, ощущался значительный недостаток как в офицерах низового звена, так и в офицерах высшего управленческого звена; например, в некоторых полках находилось не более двух капитанов и трех офицеров, при том русские офицеры были слабо подготовленными и неспособными к управлению своими подразделениями; в-третьих, централизованное государственное обеспечение войска оружием, боеприпасами и продовольствием отсутствовало, вследствие чего ограничивалась возможность планомерного ведения военных действий; в-четвертых, маневренность войска из-за чрезмерного отягощения большим количеством обозных телег, которые затрудняли передвижение армии, была низкой; в-пятых, вооружение армии было чрезвычайно разнообразным, а дисциплина слабой; в-шестых, военное обучение и подготовка не носили регулярного характера.
Несмотря на эти обстоятельства, новые полки были выдвинуты к Нарве, за некоторым исключением плохо обученные, без достаточного продовольственного обеспечения, с большими обозами. О какой-либо готовности к ведению боевых действий вновь сформированных пехотных и драгунских полков не могло быть и речи из-за малого времени обучения и халатного отношения к свои обязанностям некоторых офицеров. Тем более что в офицерских кадрах ощущался острый недостаток.
Военно-исторические источники содержат противоречивые данные о количестве русских войск, вступивших в боевое столкновение со шведской армией под Нарвой в ноябре 1700 г. Н. Г. Устрялов указывает, что под Нарву была наряжена русская армия общей численностью 63520 человек. Но многие части и подразделения не успели прибыть под Нарву к моменту начала Северной войны. В связи с этим Н. Г. Устрялов считает, что под Нарву смогла прибыть армия численностью не более 40000 человек [37, с. 9]. Генерал Алларт, находясь в шведском плену, не соглашался с предложением шведских генералов, чтобы он заявил о том, что якобы шведской армии противостояла 80-тысячная русская армия, и убедительно доказывал, опираясь на свои данные, что численность русской армии под Нарвой была не более 30000 человек [32, с. 137-138]. Численность русской армии под Нарвой в 40000 человек указывает в своей работе Г. А. Леер [20, с. 11]. А. К. Байов считает, что в русской армии, сосредоточенной под Нарвой, было до 34000 человек и 94 артиллерийских орудия большого калибра [4, с. 49]. Примерно такая же цифра - 35000 человек - указана в работе Д. П. Бутурлина [14, с. 36].
Не лучшее состояние было и материальной части артиллерии, с которой Россия вступила в Северную войну. Приведенные ниже данные красноречиво показывают всю ту, неоднократно отмечаемую нами ранее, неорганизованность, существовавшую в русской артиллерии конца XVII в. - начала XVIII в. Так, например, для осады Нарвы в 1700 г. артиллерия в количестве 145-ти орудий [14, с. 44; 18, с. 86] была собрана из Новгорода, Пскова и других городов. Материальная часть была в жалком состоянии. Тут были орудия всех времен и всех калибров. Среди них были даже орудия явно устаревшие, такие как пищали «Лев» и «Медведь», отлитые за 110 лет до нарвского сражения. Лафеты у этих орудий были старые и разрушались при первом же выстреле.
Кроме 50-ти сравнительно легких 3-фунтовых пушек (маленькая пушка, стрелявшая ядрами весом около 1,5 кг и имевшая калибр (в современном понимании) около 76 мм - В. Б.), которые тогда уже назывались полковыми и находились при войсках, в русской армии было около 100 орудий разных родов и калибров, привезенных водою. Среди них было четыре 30- и 48-фунтовые пушки, двадцать шесть 18- и 24-фунтовых (пушки, имевшие соответственно калибр 137 и 152 мм - В. Б.), тридцать три 6- и 12-фунтовых (калибр соответственно 96 и 120 мм - В. Б.), двадцать пять 80- и 120-фунтовых мортир и одна 40-фунтовая гаубица. В этом числе были и артиллерийские пищали, причем некоторые из них были отлиты еще в 1590 г. [23, с. 185]. Заметим еще, что те 3-фунтовые полковые пушки, которые указаны выше, были подарены нам шведами.
Опять же, обратим внимание на тот факт, что в военно-исторической литературе до настоящего времени, так же как с общей численностью русских войск под Нарвой, нет единых данных о количестве русской артиллерии в ноябре 1700 г. По данным Н. Г. Устрялова, в составе русских войск под Нарвой было всего 181 орудие [37, с. 9]. В другом источнике сказано, что под Нарву к октябрю 1700 г. удалось стянуть 200 орудий [33, с. 30]. По мнению генерала Алларта, шведская армия в качестве трофеев захватила все пушки, бывшие на батареях, а именно 64 ломовых пушки, до 70-ти полковых пушек и 95 мортир. Всего получается 229 артиллерийских орудия [32, с. 133]. А. А. Нилус считает, что под Нарвой у Петра I было 150 орудий [23, с. 184-185].
Дело снабжения артиллерии боеприпасами было поставлено также крайне плохо. Приведем один пример. Несмотря на то, что под Нарвой у русской армии было запасено 12000 пудов пороха, 5018 пудов свинца, 6000 пудов ядер, 11337 пудов бомб и 11500 ручных гранат, когда 6 ноября 1700 г. на Военном Совете был поставлен вопрос о выполнении артиллерией ответственных задач, выяснилось, что ядер и пороха мало, бомб не хватало. Поэтому из мортир можно было стрелять только каменными ядрами. Снаряды для пушек не подходили по калибрам. Их тут же с трудом откалибровали кружалами («кружало» - это прибор, состоящий из одного или двух колец с рукояткой, предназначенный для проверки диаметра снарядов и пуль - В. Б.) и подготовили всего по 100 снарядов на орудие. Станки у этих орудий были неисправны и скоро разрушались от стрельбы [Там же, с. 185-186].
Что же касается противостоящего русской армии противника, то шведская армия к началу Северной воны состояла из 25-ти пехотных и 9-ти кавалерийских полков. Общая численность шведской армии составляла 45000 человек [20, с. 10]. Численность шведских войск, противостоящих русским под Нарвой, равнялась примерно 15-18 тыс. человек, а артиллерия насчитывала всего лишь 38 орудий [14, с. 44; 17, с. 49].
Итог Нарвской кампании для артиллерии печален. Большинство орудий досталось шведам в качестве трофеев. Из бывших под Нарвой орудий русская армия сумела сохранить за собой всего лишь 12.
Каковы основные причины поражения русской армии под Нарвой?
Во-первых, низкий уровень обученности и исполнительской дисциплины личного состава вновь созданных полков. Для обучения солдат вновь сформированных полков ружейным и строевым приемам и правилам ведения огня из стрелкового и другого оружия не хватало знающих и грамотных офицерских кадров (начальных людей - В. Б.), подготовка которых тоже велась с трудом. Например, генерал А. М. Головин в своем письме в марте 1700 г. просил Петра I найти его брату «…20 капитанов, 20 поручиков и 20 прапорщиков», т.к. имеющиеся начальные люди (офицеры) еще не были сами готовы к исполнению своих обязанностей, а из них только небольшое число способно было обучать солдат [10, с. 3]. Более того, многие офицеры не стремились проявлять усердие и старание в освоении ими азов военной науки и своих должностных обязанностей, чтобы в дальнейшем добросовестно и старательно их исполнять.
Во-вторых, одной из причин, вызвавших поражение русской армии под Нарвой, были крайне хаотическое состояние материальной части артиллерии и низкая боевая выучка личного состава артиллерийских подразделений, принимавших участие в осаде Нарвы. Только 20 октября 1700 г. из сооруженных батарей для обстрела крепости, на которых было размещено 54 орудия вместо предполагавшихся 80-ти, был открыт артиллерийский огонь по крепости. Начиная с этого дня и на протяжении двух недель, крепость непрерывно обстреливалась нашими батареями. Но, как пишет П. О. Бобровский, «…огонь этот оказался мало действительным и не имел никакого успеха» [9, с. 12]. К концу месяца артиллерийский обстрел крепости был практически прекращен изза отсутствия боеприпасов и выхода из строя материальной части артиллерии. После нескольких выстрелов ломались лафеты, колеса или оси, порох был низкого качества, а из мортир велась стрельба только камнями, т.к. боеприпасы к ним (бомбы - В. Б.) не соответствовали их калибру. Поэтому гарнизон крепости спокойно выдержал осаду и дождался подхода подкреплений к Нарве во главе с Карлом XII.
Малоэффективным был не только артиллерийский огонь, но и огонь из стрелкового оружия. И. Т. Посошков пишет, что результативность ружейного огня, который вели русские солдаты по противнику, несмотря на большие затраты пороха и патронов, была довольно низкой из-за недостаточной обученности ведению прицельного огня по противнику и низкой тактической подготовки их командиров [29, с. 37-40]. Этот недостаток боевой выучки ярко проявился как в ходе Азовских походов, так и в сражении под Нарвой.
В-третьих, помимо недостатков в организационном устройстве русской армии, низкой выучки личного состава и слабого знания своих должностных обязанностей и порядка их исполнения русскими командирами и начальниками всех степеней, отсутствия единоначалия среди них, на поражение русских войск под Нарвой существенное влияние оказал так называемый «иноземный» фактор. Вновь принятые на русскую службу иностранные офицеры и генералы не знали всех особенностей организационного устройства русской армии и управления подчиненными им подразделениями, а также не пользовались доверием у русских солдат и офицеров. Столкнувшиеся с предательством некоторых из офицеров-иностранцев в критические моменты сражений с противником русские солдаты справедливо полагали, что офицеры-иноземцы в критическую минуту могут их оставить одних на поле боя. Приведем только два примера. Например, предательство в ходе первого Азовского похода бывшего голландского матроса Якова Янсена, перебежавшего к туркам и выдавшего им многие сведения о состоянии и расположении наших войск под Азовом. Янсен поступил на службу в Архангельске и был любимцем Петра, проводившего с Янсеном много времени и не скрывающего от него своих планов и намерений. Можно считать, что предательство Янсена было одной из причин неудачного штурма Азова в 1695 г. Или предательство в ходе осады Нарвы второго капитана бомбардирской роты Преображенского полка (первым капитаном был сам Петр I - В. Б.) Яна Гуммерта, также выдавшего неприятелю сведения о состоянии и расположении наших войск под Нарвой. Заметим, что и Гуммерт пользовался особым доверием и расположением молодого царя. Многие иностранные офицеры высшего звена совершенно прекратили руководить своими подразделениями и, опасаясь расправы со стороны подчиненных, практически полностью, во главе с командующим русскими войсками под Нарвой австрийским генералом герцогом де Кроа, переметнулись на сторону шведов.