Правовые средства обеспечения единства судебной практики в странах общего права
П.В. Коршунова, Пензенский государственный университет
Аннотация
В последние годы в юридической науке и практике намечается тенденция к формированию единства судебной практики, для чего необходимы предусмотренные и поддерживаемые законодательством средства. В странах общего сложилась достаточно специфичная правовая система, в которой особая роль отведена судебным прецедентам и доктринам. Изучение опыта этих стран представляется актуальным в условиях формирования доктрины единства судебной практики, а отсутствие специальных исследований правовых средств обеспечения единства судебной практики в странах общего права определяет ценность данной тематики. В статье проведен теоретико-правовой анализ применения системы средств, необходимых для достижения и обеспечения единства судебной практики, выявлены особенности применения отдельных средств в различных государствах стран общего права. Внимание уделено особенностям применения судебного прецедента, доктрины и нормативных актов, оказывающих воздействие на единообразное правоприменение и обеспечивающих единство судебной практики в правовой системе стран общего права. Выявлены проблемы обеспечения единства судебной практики правовыми средствами, характерными для рассматриваемой правовой системы. Сделан вывод о дальнейших перспективах обеспечения единства судебной практики в странах общего права.
Ключевые слова: единство судебной практики, правовая доктрина, правовая система, судебная практика, судебный прецедент, статут, общее право, судейское усмотрение.
Abstract
Legal means of ensuring the unity of judicial practice in common law countries
P.V. Korshunova, Penza State University
In recent years, in legal science and practice, there has been a tendency towards the formation of a unity of judicial practice, for which the means envisaged and supported by law are necessary. In countries of general, a rather specific legal system has developed, in which judicial precedents and doctrines play a special role. Studying the experience of these countries seems relevant in the context of the formation of the doctrine of the unity of judicial practice, and the absence of special studies of legal means to ensure the unity of judicial practice in common law countries determines the value of this topic. The article provides a theoretical and legal analysis of the use of the system of tools necessary to achieve and ensure the unity of judicial practice, reveals the features of the use of individual funds in various states of common law countries. Attention is paid to the features of the application of judicial precedent, doctrine and regulations affecting uniform law enforcement and ensure the unity of judicial practice in the legal system of common law countries. The problems of ensuring the unity of judicial practice by legal means specific to the legal system under consideration are identified. The conclusion is drawn about further prospects for ensuring the unity of judicial practice in common law countries.
Key words: unity of judicial practice, legal doctrine, legal system, judicial practice, judicial precedent, statute, common law, judicial discretion.
Правовые системы имеют совокупность правовых средств, необходимых для достижения конкретной цели. На современном этапе развития юридической науки активно обсуждаемым является вопрос о необходимости поддержания единообразия судебной практики, достижения ее единства, и зарубежные страны не стали исключением. Однако процесс выработки механизма обеспечения единства судебной практики остается незавершенным. В этом отношении особый научный интерес представляют страны общего права, судебная практика в которых занимает особое место, вступая в конкуренцию с нормативными актами и оказывая огромное влияние на упорядочение общественных отношений наравне с законом.
Правовые средства - понятие дискуссионное. Правовые средства в науке исследовались с точки зрения различных подходов. Согласно инструментальному подходу, правовые средства - это юридические инструменты, с помощью которых достигается какая-либо цель [1, с. 34; 2, с. 14; 3, с. 354]. Деятельностный подход предусматривает исследование правовых средств в качестве юридической деятельности. Основу данного подхода составляют действия или их совокупность, осуществляемые в рамках правовых предписаний и необходимые для достижения определенной цели [4, с. 88]. С точки зрения комплексного подхода, «правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), при помощи которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей» [5, с. 69; 6, с. 13].
Таким образом, несмотря на различное понимание правовых средств, объединяет их устойчиво сложившееся мнение ученых-теоретиков, согласно которому средство способствует достижению конкретной цели. На основе этого тезиса позволим себе определить правовые средства как упорядоченную систему исходящих от государства и обеспечиваемых силой государственного принуждения юридических инструментов, предусмотренных правом и выраженных в официальной документальной форме, которые используются в процессе механизма правового регулирования, выраженные в правовых установлениях, предписаниях и действиях уполномоченных на то субъектов, и направленных на достижение определенной цели и на обеспечение законных интересов каких-либо субъектов правореализационной деятельности.
Соответственно, правовые средства, направленные на достижение и обеспечение единства судебной практики - это средства-установления, выраженные в нормах и принципах права, правоприменительных актах и научных и доктринальных положениях, а также средства-деяния, представляющие собой вид юридической деятельности, при выполнении которой достигается единство судебной практики.
В странах общего права наиболее сильные позиции по обеспечению единства судебной практики занимает такое правовое средство, как судебный прецедент. Активная роль прецедента объясняется его способностью подстраиваться под новые правоотношения, возможностью более оперативно и детально их регулировать. Становление прецедента было связано с использованием судьями обычаев, на что неоднократно указывалось в научной литературе. «В округах, где в период своих разъездов королевские судьи осуществляли правосудие, они знакомились с местными обычаями, а съезжаясь в Вестминстере, суммировали эти обычаи, чтобы вывести общие правила для единообразного рассмотрения дел в будущем. Предпочтение на первых порах отдавалось именно обычаям. Однако судьи руководствовались не только обычаями, а корректировали их дошедшими с континента нормами римского и канонического права, а также, возможно, и нормандскими законами. Учитывая эти источники, каждый судья выбирал подходящий, по его мнению, вариант решения конкретного дела, которое и становилось прецедентом на будущее» [7, с. 16]. Это свидетельствует о том, что еще со Средних веков судьи проявляли заботу о единообразном рассмотрении дел, схожести и определенности решений по ним.
Судебный прецедент позволяет обеспечивать эффективность, предсказуемость, определенность судебных актов и, как следствие, единообразное правоприменение, на что указывал А.Х. Саидов: «эффективность выражается в быстроте вынесения решения на основе рассмотренных ранее аналогичных дел. Предсказуемость проявляется двояко: знание существующих прецедентов позволяет или сократить количество рассматриваемых дел в суде (так как ясен исход дела), или разработать в соответствии с предыдущими прецедентами правовой фундамент дела. Единообразие означает один и тот же подход к аналогичным делам на основе прецедента» [8, с. 250].
Создание новых прецедентов, способных регулировать отношения в будущем, возможно только высшими судами. Например, Верховный суд для Англии, в который входят Высокий суд, Суд короны и Апелляционный суд. Другие суды также выносят свои решения, которые в будущем могут служить лишь образцом, примером, как можно и нужно разрешать тот или иной спор. Учитывать мнение нижестоящих судов необязательно, более того, это противоречит принципу независимости судей. Не являются прецедентами и решения Суда короны, который был создан для рассмотрения особо тяжких преступлений.
Судьи в Англии - это высококвалифицированные юристы, которые обладают достаточными знаниями и компетенциями для осуществления правотворческой деятельности. На это в свое время указывал английский юрист, лорд Девлин: «судьи, имеющие опыт в отправлении правосудия, специалисты в области права и точных формулировок в состоянии надлежащим образом творить право» [9, с. 39]. Более того, в странах общего права законодательство, которое регулирует процесс рассмотрения дел в судах, разрабатывалось и принималось с участием судей. Однако встречается и прямо противоположная точка зрения, согласно которой «ссылка на предшествующие прецеденты на самом деле есть право судьи», а сам судья совершенно свободен в выборе воспользоваться предыдущим решением (что он всегда может сделать, проведя параллели в фактических обстоятельствах, в частности, с помощью аналогии), или заявить, что предыдущее решение не способно определить его собственное решение (фактическая аналогия, скажет он, не выглядит разумной)» [10, с. 14]. А по данным И.Ю. Богдановской, девять из десяти решений Апелляционного суда Великобритании основываются на статуте и только одно -- на прецеденте» [11, с. 86]. Прецедентное право создается и меняется постепенно и едва заметно. Уже существующие в статутах нормы адаптируются к реальности, «открываются судейскому и ученому сообществу как правоположение со значительной новизной» [12, с. 37].
В случае если судья ошибочно применил или проигнорировал прецедент, необходимый для разрешения рассматриваемого им дела, то Вышестоящий суд пересматривает это решение, формулируя при этом единое правило разрешения схожих споров. Впоследствии именно это правило будет применяемо для разрешения схожих дел, целью чего и является достижение единообразного результата. И этот механизм по праву можно считать важнейшим средством обеспечения единства судебной практики.
Единство судебной практики заложено и на идеологическом уровне судей, а почти любой судебный акт, которым разрешается дело по существу, в перспективе может стать прецедентом. Единственное условие - судья должен принять об этом решение. Более того, любой прецедент, который отменяется, вполне может быть заменен новым, подлежащим применению в аналогичной ситуации.
Если в Англии процесс обжалования и пересмотра судебных решений вполне понятен и логичен, то прецедентное право в США имеет свои особенности ввиду федеративного устройства государства, а потому единообразие судебной практики на федеральном уровне как таковое отсутствует. Скорее, можно говорить о единообразии либо внутри конкретного штата, либо по общефедеральным вопросам. Объясняется это, прежде всего, тем, что суды каждого штата имеют свою независимую друг от друга юрисдикцию, а потому обязательность в соответствии судебных решений одного штата судебным решениям других штатов отсутствует. Достаточно часто суды различных штатов по весьма схожим делам принимают совершенно разные, а иногда даже и прямо противоположные решения: «каждая из высших судебных инстанций штатов, так же как и Верховный суд США, сами по себе, независимо друг от друга определяют свое отношение к прецеденту и тем самым вырабатывают собственные особые правила его применения» [13, с. 7].
В США механизм поддержания единообразного правоприменения схож и с тем, который используется в других государствах: основная задача апелляционного суда - исправление ошибок, допущенных при рассмотрении дела и вынесении решения судом первой инстанции. В государстве сложилась двухуровневая трехзвенная судебная система, которую возглавляет Верховный суд (supreme court). Среднее звено образуют апелляционные суды (courts of appeals), которые вступают в дело только в случае, если суд первой инстанции допустил явную фактическую ошибку: неправильно применил закон, норму права, не учел указания высшего суда или неправильно истолковал доказательства. Если решение суда апелляционной инстанции вновь не устраивает стороны, то у них есть право подачи прошения о вынесении предписания (certiorari), так называемого разрешения на апелляцию (leave to appeal) в Верховный суд США, который в большинстве своем принимает дела к разбирательству по своему усмотрению (at the discretion) [14, с. 80]. После того как Верховный суд принял жалобу, рассмотрел его и вынес решение, уже можно говорить о фактическом механизме обжалования и воздействия его на обеспечение единства судебной практики, так как решение Верховного суда США является общеобязательным, окончательным и необсуждаемым. Более того, суды нижестоящих уровней обязаны учитывать эти решения и имеют право ссылаться на него в своих решениях. Для того чтобы производство в Верховном суде США было возбуждено, необходимо противоречие между решениями нескольких апелляционных судов по тому же самому вопросу, наличие решения суда штата, противоречащего федеральному законодательству, или отсутствие решения по «федеральному вопросу», который должен был бы быть решен самим Верховным судом США и др. В этой ситуации Верховный суд США формирует некоторые правила квалификации и рассмотрения различных категорий дел и предписывает ниж е- стоящим судам их соблюдать. При этом Верховный суд США вправе отменить или изменить и свое собственное решение, если сочтет, что судьями были допущены ошибки при вынесении ими решений.
Таким образом, какой бы сильной не была в США тенденция к единству судебной практики, ввиду недостаточной кодификации законодательства практика является противоречивой, неоднородной и разобщенной. Все это усугубляется расхождением решений судов штатов (рассматривающих подавляющее большинство дел) и федеральных судов.
В отличие от США, в Канаде отсутствуют прецеденты отмены Верховным судом его предшествующих решений, а прецеденты, созданные Верховным судом Канады, едины для всех. В целом, это американская традиция, согласно которой решения, вынесенные Верховным судом Канады, составляют обязательные прецеденты для всех без исключения судов (мнения меньшинства судей Верховного суда Канады обязательными не являются). Решения, принятые апелляционными судами провинций (территорий), обязательны для нижестоящих судов данной провинции и территории [15, c. 11]. Вместе с этим, суды провинций, как правило, не следуют решениям своих коллег из других провинций, но при этом они связаны своими решениями, вынесенными ранее, за исключением ошибочных Perell P.M. Stare decisis and techniques of legal reasoning and legal argument. Legal Research Update/ Scribd.. В целом же в государстве постепенно наблюдается отход от прецедентного права, однако историческая зависимость от стран англо-американских традиций не дает Канаде полностью отказаться от общего права.
В Австралии наблюдается прямо противоположная США ситуация. Высокий суд (высший судебный орган) рассматривает абсолютно любые жалобы на решения нижестоящих судов. Причем судом не обращается внимание на то, какой уровень законодательства нарушен: федерации или конкретного штата. На единообразное правоприменение оказывает огромное влияние то, что прецедент, установленный апелляционным судом одного штата, может быть убедительным для одноуровневого суда другого штата. Таким образом, в государстве выстраивается достаточно сильная прецедентная «база», а основная задача судей заключается в поиске этого прецедента и обосновании необходимости его применения к рассматриваемому спору.
Исследователями отмечается и сильное «перетекание» прецедентов из одного государства в другое. Так, И.Ю. Богдановская утверждает, что «50 % прецедентного права Новой Зеландии проистекает из Соединенного Королевства, 10 % - из Австралии, определенная часть (точных данных нет) - из Канады. В Австралии 1/3 прецедентного права исходит из убедительности английских прецедентов, около 1 % - новозеландских. Даже сама Великобритания черпает прецеденты из Австралии, Канады и Новой Зеландии (в общей сумме около 1 %)» [11, с. 84]. Австралия, Новая Зеландия, Канада многое взяли из английской судебной системы. В частности, сам принцип прецедента, а также то, что прецедентное право подобно английскому, а вклад в его развитие вносят только высшие суды [ 8, с. 290].