Постсоветский украинский радикальный суверенизм в сравнительной перспективе: ультранационалистические партии и этноцентричное негражданское общество
Андреас Умланд
Анотація
Пострадянський український радикальний суверенізм у порівняльній перспективі: ультра-націоналістичні партії та етноцентричне негромадянське суспільство
Андреас Умланд
Національний університет «Києво-Могилянська академія»
Партійно-політичний ультра-націоналізм був у виборчому відношенні поки надзвичайно слабким в пострадянській Україні. Три основні політичні сили, ВО «Свобода», «Правий сектор» і «Національний корпус», незважаючи на їхню зрослу публічність і зростаючі загально націоналістичні настрої серед населення України, залишились політично маргінальними після Євромайдану 2013-2014 років. Ні втрата Криму, ні війна на Донбасі не підвищили електоральну підтримку радикальних націоналістичних угруповань. Однак в умовах триваючої «гібридної війни» Росії проти України ультраправі активісти, іноді пов'язані з ультра-націоналістичними політичними партіями, отримали більше визнання в українському суспільстві з 2014 року. Діяльність антидемократичних неурядових організацій та їхня періодична співпраця з українською державою вимагають ретельного моніторингу. У цій статті дається огляд розвитку право-радикального політичного спектру України до і після «Революції гідності». У виносках наводиться більшість відповідної наукової літератури на цю тему українською, англійською, російською та німецькою мовами.
Ключові слова: ультра-націоналізм, Україна, правий радикалізм, нецивільне суспільство
Аннотация
Постсоветский украинский радикальный суверенизм в сравнительной перспективе: ультранационалистические партии и этноцентричное негражданское общество
Андреас Умланд
Национальный университет «Киево-Могилянская академия»
Партийно-политический ультранационализм был в избирательном отношении пока необычайно слабым в постсоветской Украине. Три основные политические силы, ВО «Свобода», «Правый сектор» и «Национальный корпус», несмотря на возросшую общественную известность и растущие националистические настроения среди населения Украины, остались политически маргинальными после Евромайдана 2013-2014 годов. Ни потеря Крыма, ни война на Донбассе не повысили электоральную поддержку радикальных националистических группировок. Однако в условиях продолжающейся «гибридной войны» России против Украины ультраправые активисты, иногда связанные с ультранационалистическими политическими партиями, получили большее признание в украинской общественности с 2014 года. Деятельность антидемократических неправительственных организаций и их периодическое сотрудничество с украинским государством требуют тщательного мониторинга. В этой статье дается обзор развития праворадикального политического спектра Украины до и после «Революции достоинства». В библиографии приводится большинство соответствующей научной литературы на эту тему на украинском, английском, русском и немецком языках.
Ключевые слова: ультранационализм, Украина, правый радикализм, негражданское общество
Введение
партийно политический ультранационализм евромайдан
Как и в политических ландшафтах других стран, проявления суверенизма можно найти в идеологиях самых разных политических сил Украины. Эта статья касается только тех украинских партий, группировок и политиков, которые ввиду своего радикального национализма - а не исходя из других мировоззренческих предпосылок - имеют явную тенденцию к суверенизму. Фактическое антизападничество и практический изоляционизм украинских ультранационалистических групп иногда, правда, скорее имплицитные, чем эксплицитные. Радикальные националисты Украины частично объявляют, что готовы к вхождению Украины в международные организации и даже к сопутствующему сокращению суверенитета украинского национального государства.
Однако, такая формальная готовность к вступлению в западные и европейские структуры (если она, по сути, вообще существует) находится в противоречии к базовыми установлениям этих партий. Например, поддержка в сентябре 2014 года тогдашней парламентской фракции партии «Свобода» (о ней подробнее - ниже) ратификации украинского Соглашения об ассоциации с ЕС было, на самом деле, неоднозначным явлением. Это единогласное голосование свободовцев в однопалатном национальном законодательном органе Украины, Верховной Раде, за ассоциацию было на самом деле противоречиво. Выраженно антропоцентричные, всё более супранациональные и частично космополитические ценности и установки ЕС не совпадают с этноцентричными и нациократическими идеалами европейских правых экстремистов - в том числе и их украинской составляющей. ЕС не задуман как альянс «белой расы» и/или христианских наций; он никогда не являлся всего лишь проектом - в деголлевском смысле - «Европы отечеств».
Наоборот, Европейские сообщества, из которых вышел Евросоюз, возникли после Второй мировой войны (как, впрочем, и Совет Европы и Западноевропейский союз) не только как явно антифашистские и антиимперские, но и как имплицитно антинационалистические, антиэксклюзивные и антисуверенистские проекты. Универсалистские и инклюзивные аспекты послевоенного европейского проекта выразился уже рано, например, в т. н. Анкарском договоре 1963 года, т. е. в соглашении об ассоциации между Турцией и Европейским экономическом сообществе (предшественником ЕС). В Анкарском договоре была записана и до сих пор содержится турецкая перспектива на будущее полное членство в ЕС - какой бы далекой такая цель сегодня не казалась.
По этим и похожим причинам большинство ультранационалистических группировок Европы - в том числе и большинство европейских партий, с которыми «Свобода» сотрудничала до 2014 года - настроены более или менее критично по отношению к ЕС. Частично они хотят фундаментально переформатировать, если не распустить Евросоюз в его сегодняшнем виде. Кажущаяся однозначная поддержка «Свободы» для украинской ассоциации с ЕС в 2014 году, на этом фоне, видимо, скорее определена геополитическими мотивами, чем глубокой нормативной близостью украинских радикальных националистов к идеалам европейской интеграции в том виде, в котором она сегодня происходит.
Какую роль играли украинские праворадикальные партии в украинской политике после 1991 года? Что изменилось и сохранилось в характере, проявлениях и позиции радикального национализма в украинском обществе после Евромайдана 2013-2014 гг. как начало нового этапа в новейшей истории Украины? Эта статья представляет короткий обзор развития постсоветского украинского партийного и «негражданского» ультранационализма со сравнительной точки зрения и в его историческом контексте. Она затрагивает некоторые электоральные, организационные и поведенческие особенности и изменения сегодняшнего украинского правого радикализма на фоне кардинальных изменений во внутренней и внешней политике Украины последних семи лет. Местами статья сопоставляет эволюцию партийного ультранационализма в Украине похожим явлениям в других стран. В заключениях предлагается предварительная оценка сегодняшнего состояния и возможных дальнейших перспектив украинского ультранационализма.
Электоральная слабость украинских правых радикалов
Вопреки международно распространённым стереотипам о современном украинском национализме, этноцентричный суверенизм и правый экстремизм в независимой Украине были и пока остаются относительно слабой общенациональной политической силой (UmLand 2008c). В частности на протяжении большей части постсоветской украинской истории партийный ультранационализм - в отличие от организованного умеренного и однозначно прозападного национализма - был, почти беспрерывно, неуспешным на выборах национального уровня (KuLyk1999; Kuzio2007; 2013; UmLand 2013c; UmLandetaL. 2015; Nakhmanovych 2016; VasyL'chuk 2018; Likhachov 2020).
За последние 30 лет украинское общество столкнулось с огромной социальной, экономической и международной напряженностью (Dyczok2000; AsLund2009; Lushnycky&Riabchuk 2009; D'Anieri 2010). Более того, националистические лозунги приобрели во время избирательного восстания в Украине в 2004 году, которое стало известно как «Оранжевая революция», известность и легитимность (FLikke&KisseLyov 2006; McFauL&AsLund 2006; Wilson 2006; D'AnierietaL. 2007). Также «Революция достоинства» 2013-2014 годов, хотя и была демонстративно проевропейской, тем не менее имела аналогичные «национализирующие» эффекты (Shekhovtsov 2013e). Кроме того, она предоставила широкие возможности для пропаганды крайне правых групп, чьи представители и символы (флаги, наклейки, лозунги и т. д.) были видны не только на площади Независимости Киева, но и во всей стране (Wilson2014; Marples&Mills2015; Stepanenko&Pylynskyi 2015; Hale&Orttung 2016; Wynnyckij 2019). Хотя они не были ни идеологически направляющими, ни политически доминирующими, ни организационно решающими, радикальные этно-центристы являлись одной из составных частей восстания, которое стало известно как «Евромайдан» (Risch 2015; Shekhovtsov 2015; Likhachov2018).
С 2014 года важным, если не самым главным фактором, который повысил восприимчивость украинского общества к различным формам национализма, включая его радикальные формы, стало военное нападение России на Украину (Toal2016; Wood et al. 2016; Beichelt & Worschech 2017; Kuzio &D'Anieri2018; Soroka& Stepniewski 2018; Averre & Wolczuk 2019; D'Anieri 2019). Инициированный Москвой «вооруженный конфликт» на Донбассе является «делегированной межгосударственной войной» России против Украины (Hauter 2019). Можно предположить, что создание благодатной почвы для политической радикализации и этноцентричной мобилизации патриотических частей - и, таким образом, разложение - украинской политической нации была и есть одной из инструментов многогранной «нелинейной» или «гибридной» российской войны против постмайданной Украины (Hosaka 2019; Mykhnenko2020).
И действительно, внутри-украинское противостояние о том, как адекватно реагировать на действия Кремля, продолжает разделять украинский политикум и открывает точки входа в общенациональный политический дискурс для экстремистов (Umland 2016b). Но в отличие от Италии и Германии в 1920-х годах или Сербии и России в 1990-х годах, огромные утраты страны, связанные с проигранной горячей или «холодной» войной (т.е. потери жизней, здоровья, территорий, доходов, сбережений, инфраструктуры и т. д.), несмотря на свои значимые размеры в Украине, до сегодняшнего дня не привели к созданию мощного украинского ультранационалистического движения (Bakic2013; Stojarova2016; Kailitz&Umland 2017; Kailitz& Umland 2019). С другой стороны, в то время как крайне правые партии остались политически слабыми, радикально националистические политики и этноцентричные НПО стали к началу 2021 года более публичными, чем десять лет тому назад.
Различные действия Кремля против украинского государства до и после Евромайдана являются основными, но не единственными определяющими факторами для распространения правого экстремизма в современной Украине (Likhachev 2018b). Социологи уже давно сообщали о значимом распространении ксенофобских настроениях среди населения Украины, которые с течением времени только росли (Panina2006; Paniotto2008). Кроме того, существовал и существует широкий спектр радикально националистических концепций, теорий заговора и этноцентричных идей, уходящих корнями как в досоветскую и советскую, так и в раннюю постсоветскую истории Украины (Dymerskaya-TsigeLman &Finberg 1999; Panina 2006; Paniotto 2008; RudLing 2019).
Среди них главную роль играла и играет популярная мифология о «жидо-большевизме», то есть антисемитская конспирология о якобы решающей роли евреев и иудаизма в подъеме и правлении левых радикалов во всём мире (Luks 2004; Hanebrink 2018). Определенные межвоенные этноцентричные традиции Второй мировой войны были продолжены в некоторых частях украинской диаспоры, проживающей в Западной Европе и Северной Америке (Yurchuk 2017; Khymka 2019; RudLing 2020). Некоторые из этих - частично либеральных, частично интегральных - националистических идей после 1991 года были вновь введены активистами- эмигрантами в Украину, когда эмигрантские группы вышедшие из изначальной Организации украинских националистов, созданной в 1929 году, вступили в контакт со своей родиной (Lypovets'kyy 2010; Panchenko 2011; RudLing 2013).
Тем не менее, на национальном уровне, украинские крайне правые с треском провалились на абсолютно всех президентских и почти всех парламентских выборах - будь то в 1990-х, начале 2000-х годов или после Евромайдана (Таблица 1). Правда, в течение длительного периода времени партийно-политический посткоммунистический ультранационализм в Восточной Европе в целом оставался слабее, чем опасались некоторые компаративисты правого экстремизма после распада Советского блока и Союза в 1989-1991 годах (Kubicek 1999; Mudde 2002). Тем не менее, результаты крайне правых партий, союзов и кандидатов на национальных выборах в Украине с 1991 года и по сегодняшний день - удивительно постоянно низкие и зачастую очень плачевные (Таблица 1). Они стали со временем все более поражающей и заметной особенностью украинской постсоветской политики (UmLand 2008b).
Электоральная слабость и низкая политическая легитимность украинских ультранационалистов, и с исторической, и со сравнительной точках зрения примечательны (Shekhovtsov 2013g). По крайне мере такое впечатление складывается, если рассматривать этот украинский феномен на фоне благоприятных условий для подъема ультранационалистов с 1991 года в Украине и одновременного роста различных крайне правых партий как во многих других странах Восточной, так и в некоторых государствах Западной Европы. От России (напр. ЛДПР) и Сербии (напр. Радикальная партия Сербии) до Франции (напр. «Национальный фронт») и Италии (напр.«Северная лига»), в течение последних тридцати лет,
ультранационалистические партии несколько раз относительно успешно выступали на национальных выборах. (Среди сравнительных исследований европейских крайне правых, которые, в отличие от большинства других подобных исследований, включают рассмотрение постсоветских украинских ультранационалистов:Ramet 1999;
Shekhovtsov 2011b; Mammone et aL. 2012; Wodak & Richardson 2012; Wodak et aL. 2013; Minkenberg 2015; PoLyakova 2015a; Bustikova 2019).
Более того, значительная часть русскоговорящего и явно не украиноцентристского электората Украины в Крыму, на Донбассе и в России не могла, из-за российско-украинской войны, участвовать в президентских и парламентских выборах 2014 и 2019 годов. Однако, и эти дополнительные благоприятные условия не привели к избирательному прорыву украинского партийного ультранационализма. Сохраняющаяся общеполитическая незначительность правого экстремизма в законодательной и исполнительной ветвях центральной власти Украины привела, среди прочего, к тому, что академические расследования его современных проявлений остаются недостаточно развитыми (UmLand 2013a). Это отличает сегодняшнее состояние исследований постсоветских украинских правых радикалов от, с недавних пор, явного подъёма академического освещения исторического украинского интегрального национализма межвоенного и военного времён и памяти о нём в независимой Украине (Zaitsev2013; RossoLinski-Liebe2014; HarteL2015; Radchenko 2015; Zaitsev 2015).