Феномен харизмы противоречив. С одной стороны, это внеобыденный личный дар, не требующий внешнего подкрепления: здесь отрицается легальные нормы и формальные процедуры принятия решений. Но, с другой стороны, необходимо признание со стороны масс. Харизма нестабильна, ее обладатель все время должен демонстрировать свои качества. Ключевая проблема данного типа господства -рутинизация харизмы. Истинная харизма противостоит норме, она творит порядок из хаоса и при этом, дезорганизует прежний социальный порядок. Но повседневность включает такое лидерство в структуру норм общества - происходит рутинизация харизмы. Вождь должен использовать харизму как постоянное благо своего господства. Последователи только поначалу могут жить с опорой на энтузиазм и дары или добычу. Итак, стабилизация социального предприятия провоцирует процесс рутинизации. Харизма как экстраординарный дар противостоит институту. Соответственно, институционализация политического господства неизбежно порождает рутинизацию.
Общая структура харизматического господства такова: вождь-харизматик - штаб управления - массы. Первоначальная основа рекрутирования штаба - это личная харизма лидера. Свита предана его миссии и личности. Подчинение здесь основано на вере в лидера, окружение которого заинтересовано в материальных благах и социальном почете (личный интерес). Им нужна стабильная повседневная основа деятельности. Отсюда неизбежно включение в структуру господства нехаризматических механизмов легитимации. Отношения между лидером и штабом потенциально или фактически конфликты.
В целом же, харизматическое господство иррационально и аффективно. Недаром Вебер называл сторонников харизматического лидера «эмоциональным сообществом». Однако, включаясь в повседневность такое господство обрастает бюрократией, харизма рутинизируется.
Таким образом, главной проблемой харизматического господства является проблема его трансляции, наследования, то есть проблема, которой при традиционном господстве в принципе не существует, за исключением случаев, когда законное наследование короны нечетко определено или же кто-то претендует на трон, оспаривая права другого наследника (например, его происхождение, приписывая себе старшинство и т. д.). Харизма же всегда персонифицирована, она есть качество личностное и не может передаваться так же легко, как традиционный титул власти. Вебер выделял в основном два способа передачи власти в системе харизматического господства. В первом случае существуют определенные критерии, которым должен соответствовать наследник, чтобы стать новым харизматическим вождем. Во втором - предыдущий харизматический вождь назначает своего преемника, тем самым как бы распространяя на него собственные харизматические качества. Однако в реальной истории гибель вождя-харизматика достаточно часто сопровождалась смутами, усобицами и кровопролитной борьбой за власть.
Легальный тип легитимного господства покоится на осознанном убеждении в законности установленных порядков и в правомочности определенных органов реализовывать функцию контроля и управления. Главное здесь - подчинение праву, как со стороны доминируемых, так и со стороны управленцев, бюрократии. Бюрократ подчиняется не конкретному человеку, а правилу, процедуре, которая от него и его начальника непосредственно не зависит. Это господство не людей, а безличноделового принципа, которое функционирует как некая рациональная машина, подчиненная формально-правовым механизмам. Власть формируется посредством четких формализованных норм и процедур, которые большинством граждан воспринимаются как справедливые и оправданные.
Вебер считал, что такое господство отсутствует в традиционных обществах и свойственно только современным государствам Запада. Носители власти (президент, правительство, парламентарии) обретают здесь легитимность не столько благодаря своим личностным качествам и не благодаря традиции, а благодаря вере граждан в те институты и процедуры, благодаря которым эти люди оказались у кормила правления. Скажем, некто голосовал на последних президентских выборах против действующего президента, но, поскольку он стал президентом в соответствии с конституцией и действующими демократическими процедурами, этот некто признает власть действующего президента законной.
Многие исследователи подчеркивают, что легальная власть оказывается высоко легитимной и прочной в том случае, если она не только формируется законным образом, но и учитывает интересы основных групп и слоев страны. В противном случае возможно возникновение кризиса доверия к основным политическим процедурам, нормам и ценностям и, как следствие, кризис рационально легитимированной власти. Отмечается также и то, что в системе легальной власти большая роль принадлежит профессиональной несменяемой бюрократии, большее или меньшее доверие к которой со стороны граждан обусловливается, во-первых, убежденностью в ее компетенции и профессионализме, а во-вторых, тем, что деятельность ее происходит под контролем избираемых политиков.
Сравнение всех трех типов легитимного господства по различным параметрам представлено в табл. 2.
Таблица 2
Правила (нормы), положенные в основуЛегальное господство (рационально разработанные правила)Традиционное господство (патриархальные или сословные нормы)Харизматическое господствоГлава системы (тип «господина»)Избранное должностное лицо или коллегиальный органМонарх или религиозный советникПророк, военачальник, демагог, лидерИсточник авторитета главы системыДелегирование на основе принципа большинстваТрадиция, или передача по наследствуЭмоциональное доверие «свиты» к харизматическому лидеруФорма легитимности системыЦелерациональная вера в корректность предписанной системы нормВера в установленный порядок вещейАффективная или эмоциональная вера в экстраординарные качества харизматического лидера и в выдвигаемые им ценностиТип административного персоналаБюрократияПерсонал, лично зависящий от главы системы («подданные» господина или представители сословия)Свита харизматического лидера, или все должностные лица, преданные ему персональноТип правовой системыИнструментально- рациональный закон, разработанный в соответствии с позитивистскими принципамиСтрого традиционный законВластвующий навязывает или модифицирует закон по своему усмотрениюДоминирующий тип социального поведенияИнструментальное или целерациональное социальное поведениеТрадиционное социальное поведениеЭмоциональное социальное поведение
1.3 Механизмы легитимации
Важнейшим вопросом для социальных наук является вопрос выявления принципов конструирования легитимных схем восприятия социального мира и механизмов их трансляции широким социальным аудиториям.
Можно выделить два уровня принятия институционального порядка господства. Первый из них - это уровень повседневности, обыденной, рутинной жизни с ее каждодневными заботами и проблемами. В повседневной жизни многое выступает как «само собой разумеющееся», и мир представляется конкретному человеку он как некая тотальность, которую он не способен сам изменить. Поэтому адаптироваться и подчиниться ей - вот с его точки зрения, эффективная стратегия практической жизни.
Фундаментальный вклад в изучение механизмов легитимации внесли Питер Бергер и Томас Лукман. Они указали, что «легитимация имеет нормативный и когнитивный аспекты. Иначе говоря, легитимация - это не просто вопрос «ценностей». Она всегда включает также и «знание»... Легитимация говорит индивиду не только почему он должен совершать то или иное действие, но и то, почему вещи являются такими, каковы они есть. Иначе говоря, «знание» предшествует «ценностям» в легитимации институтов». Такое знание - это в первую очередь обыденное знание большинства общества, а не его элитных групп. Повседневные дотеоретические представления о социально-политической реальности есть то поле, которое задает основные параметры интерпретационных схем и классификаций и делает функционирование институтов политического господства «само собой разумеющимся».
Классик социологии Пьер Бурдьё подчеркивал, что повседневные представления о мире, носителями которых являются простые люди, во многом представляют собой результат восприятия ими классификаций, над созданием которых изрядно поработало государство. Эти классификации выступают своеобразными культурными очками, через которые мы все смотрим на социальный мир. Бурдьё называл это эффектом всеобщего , когда работа, которую производят конкретные чиновники по классификации объектов социального мира, приводит к утверждению представлений о мире, санкционированных легитимной властью государства, которое в современных демократиях претендует (хотя и не всегда с успехом) на выражение всеобщего публичного блага, поскольку сувереном в данном случае является «народ».
Однако в культуре уровень повседневных обыденных представлений о реальности - не единственный. Важнейшим символическим ресурсом, объясняющим социально-политическую действительность, является идеология, которая конструирует интерпретации действительности, как некие целостности.
Самое важное, что отличает идеологию от обыденных представлений - это претензия на интерпретацию общества, коллективной идентичности социума в перспективе целого (какой-либо социальной группы, нации и т.д.), с опорой на определенные теоретические конструкции. Иными словами, идеология выходит за рамки повседневного опыта и дает индивидам интерпретации реальности, исходя из горизонта «большого общества». Идеологические описания мира выводят индивида в сферу «большого общества», сообщая ему то, кем он может быть помимо его локальной идентичности. Все феномены «большого общества» - государства, нации, классы и пр. - являются идеологическими конструктами в том смысле, что именно идеология задает определенные интерпретации наблюдаемых явлений при помощи специально конструируемых категорий.
В современном мире индивиды черпают идеологические интерпретации в первую очередь через средства массовой коммуникации (СМК). Когда человек включает телевизор и смотрит новости, то он автоматически воспринимает свою страну как нечто целое, находящееся за пределами его локального мирка и очень ограниченного повседневного опыта. Непосредственно проверить соответствие новостей реальным фактам обыватель не может, но это изначально и не предполагается. Главное в данном случае нечто другое - то, что называется «быть в курсе событий», т.е. иметь возможность выйти за пределы повседневности в «большой мир» где можно ощутить включенность индивидуальной биографии в более широкий контекст, приобщиться к такой символической целостности как «Родина», «Отечество», «Россия».
Впрочем, сколь бы мощным суггестивным эффектом не обладало то или иное медийное средство (особенно телевидение, использующее «эффект присутствия»), индивид интерпретирует «большой мир», не только опираясь на тексты СМК.
Массмедийная информация всегда подвергается индивидом переинтерпретации, которая зависит как от лидеров мнений в его «малой» группе, куда он включен (семья, трудовой коллектив, друзья и т.д.), так и от его собственных интеллектуальных ресурсов, задающих определенные параметры критичности и самостоятельности в восприятии окружающего мира.
Важнейшим ресурсом легитимации политического господства является право, которое дистанцируется от идеологических символических универсумов. Дело здесь в том, что идеологические конструкции, претендуя на всеобщность, «правильность» своей интерпретации социально-политического мира, реально выражают и легитимируют точки зрения на этот мир каких-то определенных сил, групп, коалиций интересов и т.д.. Поэтому эффективность любой политической идеологии определяется её способностью выдать отдельное за всеобщее, навязать (например, посредством победы на выборах или через контроль за основными массмедиа страны со стороны определенной властной группировки) свою интерпретацию действительности как соответствующую на данный момент интересам всего общества.
Право же, в отличие от идеологии, изначально претендует на всеобщность и универсальность своих норм как формализованных регуляторов социальных взаимодействий. Юрист смотрит на социальный мир с точки зрения целого, а не части, в противном случае, правосудие становится избирательным и коррумпированным, т.е. действующим по принципу «закон что дышло - куда повернешь, туда и вышло».
Сформировавшаяся в Новое время в рамках европейской культуры апология права как идеологически нейтрального регулятора политического господства в настоящее время является универсальной ценностью.
2. Политическая и государственная власть
.1 Проблема соотношения политической и государственной власти
Как уже отмечалось, отношения власти присутствуют не только в сфере политики, возникают не только в процессе функционирования политической системы и ее отдельных институтов. Однако политическую науку интересует именно политическая власть, а также государственная власть, связанная с деятельностью государства, которое в отечественной, во всяком случае, литературе чаще всего предстает как основной политический институт. Однако единодушия по поводу понимания природы политической власти и власти государственной, а также соотношения между ними не существует как в среде российских ученых, так и их зарубежных коллег. И это не удивительно, поскольку принципиально важные в данном случае категории - такие как «политика», «власть», «государство» - имеют, как мы видели выше, различное содержательное наполнение.
В российской учебной, справочной и научной литературе до сих пор очень сильным остается влияние марксистской социально-политической теории, в соответствии с которой политическая власть трактуется как «определенный аспект отношений между большими социальными группами» (Е. Вятр). Более точно, если воспользоваться словами К. Маркса и Ф. Энгельса из «Манифеста Коммунистической партии»,- «политическая власть в собственном смысле слова - это организованное насилие одного класса для подавления другого». Сегодня в данном вопросе редко можно встретить акцентировку именно на отношениях между экономическими классами в ортодоксальном марксистском понимании этого слова. И тем не менее политическая власть чаще всего рассматривается как реальная возможность и способность одних групп навязывать другим группам и обществу в целом определенные нормы, институты, ценности и образцы поведения, используя в качестве ресурсов прежде всего возможность принуждения, а также некоторые другие - такие как, например, авторитет, магические ритуалы, сакрализация отношений власти и т. п. При этом имеются в виду, как правило, отношения между большими социальными группами, занимающими неодинаковое и чаще всего неравное положение в социальной иерархии в имущественном, статусном или ином смысле слова.
Подобная трактовка политической власти в ряде моментов выглядит не вполне корректной и не вполне адекватной реальной политической практике.
Во-первых, в современных развитых обществах социальная структура является гораздо более сегментированной, сложной и подвижной, нежели это было во времена Маркса. Сегодня трудно говорить о наличии неких устойчивых масштабных интересов, которые разделяют общество на крупные общественные классы, находящиеся между собой в отношениях стабильного антагонизма и противоборства.
Во-вторых, нельзя игнорировать существование норм, ценностей, целей и интересов, которые имеют общезначимый характер и которые не коррелируются жестко и однозначно с интересами какой-то одной социальной группы. Поэтому ряд авторов предпочитают давать более осторожные определения политической власти, учитывающие названные обстоятельства и трактующие политическую власть хотя и как аспект отношений между различными социальными группами, но одновременно выступающую как инструмент достижения общих целей.
2.2 Специфика политической власти
Политическую власть наиболее точно следует рассматривать как реальную способность тех или иных социальных субъектов, используя различные средства и ресурсы, обеспечивать принятие и проведение в жизнь политических, т. е. общеобязательных и более или менее общезначимых решений. Политические решения должны при этом пониматься достаточно широко: не только как ситуативные решения по конкретным вопросам, но и как вещи более масштабные, как, например, обеспечение принятия и функционирования определенных социальных норм, функционирования определенного политического режима, определенной формулы формирования, структуры и функционирования политических институтов и т. д.