Мейзерский В.М. Философия и неориторика. - Киев, 1991
Михайличенко Н.А. Основы риторики. - М., 1994
Михайловская Н.Г., Одинцов В.В. Искусство судебного оратора. - М., 1981
Михальская А.К. Основы риторики. Мысль и слово. - М., 1996
Михальская А.К. Педагогическая риторика. История и теория. - М., 1998
Михальская А.К. Русский Сократ. Лекции по сравнительно-исторической риторике. - М., 1996
Мицич П. Как проводить деловые беседы. - М., 1983
Общая риторика. - М., 1986
Речи известных русских юристов. - М., 1985
Риторика и стиль. - М., 1984
Рождественский Ю.В. Введение в общую филологию. - М., 1979
Рождественский Ю.В. Теория риторики. - М., 1997
Сагач Г.М. Золотосл_в. - Київ, 1993
Сергеич П. Искусство речи на суде. - М., 1960
Смолярчук В.И. Гиганты и чародеи слова. Русские судебные ораторы второй половины Х1Х - начала ХХ века. - М., 1984
Сопер П.Л. Основы искусства речи. - Ростов-на-Дону, 1995
Стешов А.В. Как победить в споре. О культуре полемики. - Л., 1991
Чихачев В.П. Лекторское красноречие русских ученых ХIХ века. - М., 1987
Теория аргументации
Теория аргументации представляет собой тот редкий тип гуманитарной науки, который возник на наших глазах. Среди ее создателей бельгийский профессор Х. Перельман, профессора амстердамского университета Франц ван Ээмерен и Роб Гроотендорст, последние создали также Международное общество по исследованию аргументации со своим журналом. Объект изучения теории аргументации не нов, это оправдание или опровержение рациональным образом чьей-либо точки зрения. исходной посылкой стала неудовлетворенность двумя науками, традиционно сориентированными на высказывание: логика, по их мнению, слишком абстрактна, а лингвистика - слишком конкретна для этих целей. Аргументация определяется ими как "социальная, интеллектуальная, вербальная деятельность, необходимая для того чтобы оправдать или опровергнуть мнение, состоящее из набора высказываний и направленное на то, чтобы получить одобрение аудитории"(van Eemeren F. H. a.o. Handbook of argumentation theory. - Dordrecht, 1987. - Р. 7). Таков субъект теории аргументации. Новизна подхода состоит также и в ориентации на неформальные схемы аргументации, используемые в обыденном общежитии, на которые недостаточное внимание обращает формальная логика. Она , в принципе, не может сделать этого без потери своей системности и строгости. Кстати, на этот же срез вербальной действительности смотрят и другие логики, например, Анатолий Ишмуратов (Ишмуратов А.Т. Логический анализ практических рассуждений. - Киев, 1987).
В ряде своих работ Ээмерен и Гроотендорст связывают теорию аргументации с теорией речевых актов, поскольку общение им видится как обмен речевыми актами разной степени сложности. Аргументация считается сложным речевым актом.
Разрешение спора в их представлении проходит четыре стадии:
1. Стадия конфронтации, где выдвигается и подвергается сомнению точка зрения.
2. Стадия открытия дискуссии, где стороны договариваются о правилах дискуссии и защищают/критикуют точку зрения.
3. Стадия аргументации, представляющая собой реальную дискуссию, когда требуется дальнейшая аргументация для разрешения сомнений.
4. Заключительная стадия, где устанавливается то, как разрешен спор (ван Еемерен Ф.Х., Гроотендорст Р. Аргументация, коммуникация и ошибки. Спб., 1992, с. 36-37).
При этом авторы идут по пути описания тех реальных ситуаций, который не в полной мере были охвачены формальной теорией. К примеру, приписывание вымышленной точки зрения оппоненту типа "Как коммунист, он должен думать, что госпожа Тетчер - политик, которому не стоит доверять" (Там же. - С. 117). Другой способ ухода от непосредственного опровержения состоит в первоначальном искажении точки зрения оппонента, которую затем начинают опровергать. Они цитируют следующее высказывание лидера голландской лейбористской партии Вима Кока: " Кок, приглашенный произнести речь на официальной церемонии, посвященной началу учебного года в университете, размышлял над тем фактом, что в нашем обществе есть важные виды работ, для которых все труднее становится найти людей. Почему бы не организовать по аналогии с национальной службой в войсках национальную службу социального обеспечения, предложил он. "Это была всего лишь идея", говорит Кок, "но на следующий день "The Telegraph" опубликовала на странице 3 статью в 7 столбцов с заголовком: "Коку нужен подневольный труд"! Я почувствовал, что надо мной жестоко пошутили" (Там же. - С. 119). Правилом проведения такого искажения служит изменение точки зрения путем обобщения, когда квантификаторы "некоторые", "несколько", "пара" заменяются на "все". Новый вариант точки зрения уже легче опровергнуть.
Совпадающей с ПР является четкая ориентация на реальный речевой контекст, а не на теоретические его обобщения, свойственные логике. Поэтому авторы вводят такие характеристики своей теории. Теоретики аргументации обращают внимание на разговорную речь (van Eemeren F.H. a.o. Speech acts in argumentative discussions. - Dordrecht, 1984). Под экстернализацией аргументации они понимают принципиальную ориентацию на вербальную коммуникацию. Под функционализацией аргументации понимается аргументация как целенаправленная деятельность, процесс, а не продукт. Под социализацией аргументации понимается ее коммуникативный и интерактивный характер, когда говорящий и слушающий поочередно меняются местами. Четвертой характеристикой данного подхода становится диалектификация. Можно говорить о про-аргументации или о контр-аргументации. "В любом случае один из пользующихся языком обращается к другому пользователю, который предположительно занимает позиции рационального судьи и который реагирует на аргументации критическим, в результате чего происходит критическая дискуссия" (Р. 15). Если логика сориентирована на аргументацию как на продукт, основным элементом становится обоснованность аргументов, риторика смотрит на эффективность деятельности, рассматривая аргументацию как процесс.
Теоретики аргументации разработали определенные правила проведения дискуссий. Есть правила для начальной стадии, для стадии аргументации и под. К примеру, требуется, чтобы оппоненты 1) установили, какие пропозиции они принимают совместно без аргументации, 2) какой процедурой они будут признавать совместно правильность аргументов.
В заключение отметим важность ряда ориентаций теории аргументации для ПР. Первое - это существенное внимание реальному речевому употреблению, а не вымученным, искусственным примерам. Анализируется подлинная речевая реальность. Второе - она не просто анализируется, а реально порождается. Теория аргументация задает реальные процессы порождения аргументов. Третье - это редкая для гуманитарных наук ориентация на собеседника как на равно-активного с говорящим. Все эти теоретические предпосылки делают теорию аргументации сильным инструментарием в руках специалиста по ПР, особенно когда дело касается, к примеру, политических дискуссий, которые у нас находятся пока только в самом зачаточном состоянии. Как только мы сдвинемся еще на один шаг вперед в демократизации нашей политической жизни, возникнет серьезная потребностям в знаниях нового рода, разрабатываемых в рамках теории аргументации.
Литература
Безменова Н.А. Очерки по теории и истории риторики. - М., 1991
ван Еемерен Ф.Х., Гроотендорст Р. Аргументация, коммуникация и ошибки. - СПб., 1992
Ивин А.А. Основы теории аргументации. - М., 1997
Ишмуратов А.Т. Логический анализ практических рассуждений. - Киев, 1987
Мицич П. Как проводить деловые беседы. - М., 1983
Перельман Х., Олбрехт-Тытека Л. Из книги "Новая риторика: трактат об аргументации" //Язык и моделирование социального взаимодействия. - М., 1987
Поварнин С. Спор. О теории и практике спора. - СПб., 1997
Рациональность и семиотика дискурса. - Киев, 1994
Рузавин Г.И. Логика и аргументация. - М., 1997
Argumentation illuminated. - Amsterdam, 1992
Argumentation theory and the rhetoric of assent. - Tuscaloosa-London, 1990
van Eemeren F.H. a.o. Handbook of argumentation theory. - Dordrecht, 1987
van Eemeren F.H. a.o. Speech acts in argumentative discussions. - Dordrecht, 1984
Прагматика (теория речевых актов)
Прагматика исходно определялась Чарльзом Моррисом как составная часть семиотики, занимающаяся отношением знака к человеку. синтаксис определялся им как отношение знака к знаку, а семантика - отношение знака к объекту (Morris Ch.W. Foundations of the theory of signs. Chicago - London, 1966). Английский философ Джон Остин занимался "философией обыденного языка", ранее создателей теории аргументации. В рамках своего подхода он предложил разграничивать два типа высказываний: перформативные и констативные. Первые не просто описывают ситуацию, а сами являются ее частью. Это обвинение, просьба, благодарность и под., вычеркивание их из ситуации обесценивает саму ситуацию. Не попросив чашку кофе, вы ее не получите. В то же время констатив как чистое описание ситуации спокойно подлежит процедуре вычеркивания. Сказав/не сказав "Вот идет шестнадцатый троллейбус" мы не меняем ситуацию реальности. Для перформатива ( в отличие от констатива) также характерна особая грамматическая форма. Это первое лицо, настоящее время, изъяснительное наклонение. "Я прошу вас...", "Я обещаю вам ...", "Я благодарю вас". поменяем время на прошедшее, и у нас уже не будет неопускаемой из ситуации конструкции, а лишь описание ситуации: "Я просил вас вчера...", "Я обещал вам" и под.И еще одной особенностью перформатива стала неприменимость к нему определения истинности/ложности. нельзя проверить по этой шкале ,к примеру, "я обещаю вам вернуть долг через три недели", поскольку в данный момент истинность подобного высказывания не определима в рамках реальных ситуаций. Поэтому для описания перформативов была предложена иная шкала: искренность/неискренность. Искренне ли дается обещание, выдвигается просьба и под. Отсюда следует, что перформативы - это речевые составляющие реальных ситуаций, поэтому мы и не можем их опустить, они обязательный элемент этих ситуаций.
ПР и реклама должны быть заинтересованы в перформативах, поскольку именно они являются такими коммуникативными указателями на реальные действия. Но перформативы должны проходить в подобных текстах скрыто, как бы на втором плане. Забытое сегодня, но хорошо известное вчера "Летайте самолетами "Аэрофлота"" отличалось бессмысленной прямотой, особенно потому, что не было иных компаний. Мы можем лишь на глубинном уровне оперировать перформативами, чтобы усилить функцию воздействия нашего текста.
Расширяя свою теорию Джон Остин предложил разграничить локутивные и иллокутивные речевые акты. Первые имеют значение и референцию, вторые обладают определенной речевоздействующей силой. локутивный акт Остин подразделял на три составляющие: фонетический акт, состоящий в произнесении определенных звуков, фатический акт, состоящий в произнесении определенных слов, и ретический акт, состояший в произнесении этих слов с определенным значением и референцией. Локуционный и иллокуционный акт он разграничивал, приводя следующий пример:
Локуция: Он сказал мне "Застрели ее!", понимая под "застрели" застрелить и отсылая к ней с помощью "ее".
Иллокуция: Он побуждал (или советовал, приказывал и т.д.) мне застрелить ее.
Результатом выполнения подобного речевого акта становится перлокутивный эффект. Когда подобный речевой результат имел место, он называл этот процесс "перлокуцией". Соответственно, Франц ван Ээмерен с коллегами активно воспользовались предложенной схемой, разместив различные виды речевых актов в разных точках своей структуры аргументации в качестве характерных именно для этой точке процесса.
Еще одним важным кругом исследований в рамках прагматики стали исследования постулатов общения. Поль Грайс выступил со статьей на эту тему в 1968 г. и затем до ее "официальной" публикации в 1975 г. статья эта расходилась в копиях по всему миру, демонстрируя новые варианты общения ученых вне традиционных систем коммуникации. П. Грайс предложил определенный принцип кооперации между участниками беседы, разложив его выполнение на уровни Количества, Качества, Отношения и Манеры (Grice P. Logic and conversation // Grice P. Studies in the ways of words. Cambridge, Mass., 1989). Категория количества требует сообщать требуемый объем информации, не давая ее больше, чем требуется в рамках настоящего контекста. Категория качества требует высказывать в рамках разговора то, в что вы сами верите. Категория отношения выдвигает правило говорить то, что имеет отношение, релевантно разговору. Категория манеры требует быть ясным и понятынм, избегать двусмысленностей, быть кратким. Выдвижение подобных максим комуникативного поведения позволило анализировать стандартные элементы разговора, которые слабо моделируются традиционной лингвистики. Например: - Я без бензина. - За углом есть гараж.
Прагматика породила целый ряд работ в области анализа так называемых непрямых речевых актов. Это интересный феномен, с которым мы сталкиваемся, к примеру, когда слышим за столом "Вы не смогли бы передать соль?" Услышав это, мы не отвечаем "Да" и продолжаем есть. Джон Серль среди правил, позволяющих человеку понимать. что это не вопрос, а на самом деле просьба, называет, к примеру, то, что непрямая просьба может выражаться запросом возможности выполнения действия (Searle J.R. Indirect speech acts // Syntax and semantics. Vol.3. N.Y. etc., 1975). Д. Гордон и Дж. Лаков замечают по этому поводу, что просьба возникает, когда слушающий понимает, что говорящий не собирается задавать вопрос. "В этом случае разговорно передаваемое значение (просьба) может передаваться только тогда, когда литературное значение (вопрос) не передается и если слушающий принимает, что это не так" (Gordon D., Lakoff G. Conversational postulates. ms.). Дж. Серль также провел анализ литературного дискурса. Один из пунктов его анализа таков: автор делает вид, что совершает иллокутивный акт, но его акт высказывания является реальным. "Литература отличается от лжи в существовании отдельного набора условностей, которые позволяют автору делать высказывания, которые, как он знает, не являются истинными, хотя он и не имел намерения обманывать" (Searle J.R. The logical status of fictional discourse // "New literary history", 1975, N 2, p. 326).
Несомненно, что при написании воздействующих текстов в рамках ПР необходимо учитывать предложенные разграничения, обращая внимания на значительно разнообразие самих перформативов. Обещания, которые усиленно раздают как кандидаты в президенты, так и кандидаты в депутаты, являются также примерами перформативов.
Литература
Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл. - М., 1976
Новое в зарубежной лингвистике. - Вып. ХIII. Логика и лингвистика. - М., 1982
Новое в зарубежной лингвистике. Вып. ХVIII. Логический анализ естественного языка. М., 1986
Почепцов Г.Г. Коммуникативные аспекты семантики. - Киев, 1987
Философия, логика, язык. - М., 1987
Austin J.L. How to do things with words. - Oxford, 1962
Essays on J.L.Austin. - Oxford, 1973
Grice P. Studies in the ways of words. - Cambridge, Mass., 1989
Герменевтика
Герменевтика представляет собой искусство понимания (истолкования). Человечество все время оперирует с текстами. Священные тексты прошлого требовали более внимательного прочтения, чем тексты массовой культуры сегодняшнего дня, поэтому возникновение герменевтики вполне объяснимо.
Мы стремимся перейти от знака к значению и ищем авторитетные пути такого перехода. В том числе прошлое обладало также традицией аллегорической интерпретации, когда в словах искался очень глубинный, часто мистический смысл. Поэтому
Г. Шпет видит в истории два вида герменевтики: "В первом случае слово как знак, подлежащий истолкованию, указывает на "вещь", предмет и на объективные отношения между вещами, которые вскрываются путем интерпретации, и сами эти объективные отношения, очевидно, связывают сообщающего о них; во втором случае слово указывает только намерения, желания, представления сообщающего и интерпретация так же свободна и даже произвольна, как свободно желание сообщающего вложить в свои слова любой смысл или много смыслов, поскольку это соответствует его намерениям" (Шпет Г.Г. Герменевтика и ее проблемы // Контекст - 1989. М., 1989, с. 234-235).
В рамках этого направления возникает понятие герменевтического круга: это понимание части с точки зрения целого, а целого - с точки зрения частей. В принципе герменевтика стремится понимать текст даже лучше, чем сам его создатель. Или как пишет Х.-Г. Гадамер: "художник, создающий образ, не является его признанным интерпретатором. в качестве интерпретатора он не является высшим авторитетом, не имеет никакого принципиального преимущества перед реципиентом. поскольку он сам себя осмысливает, он выступает как собственный читатель" (Гадамер Х.-Г. Истина и метода. М., 1988, с. 241). Г. Шпет формулирует круг следующим образом: нельзя интерпретировать без знания логики и грамматики, но сам говорящий облекает свою речь в форму логическую и грамматическую уже заранее обладая пониманием того, что хочет сказать (Шпет Г.Г. Герменевтика и ее проблемы // Контекст - 1990. М., 1990, с. 244). Он же приводит такие каноны герменевтики, сформулированные ее создателем Фр. Шлейермахером:
"1. Все, что еще нуждается в более близком определении в данной речи, может определяться только из языка автора и его первоначального круга читателей.
2. Смысл всякого слова в данном месте должен определяться по его связи со смыслом контекста" (там же).
Таким образом очерчена плоскость, где герменевтика ведет свои построения. Задают ее понятия знака, значения, символа. Естественно, что герменевтику интересует не элементарные переходы от знака к значению, а те из них, где этот путь не столь четко определен. Общий элемент, который видит в этом случае П. Рикер: это "определенная конструкция смысла , которую можно было бы назвать двусмысленной или многосмысленной; ее роль всякий раз (хотя и несходным образом) состоит в том, чтобы показывать, скрывая. И я хотел бы свести этот анализ языка к семантике показанного-скрытого, к семантике многозначных выражений" (Рикер П. Конфликт интерпретаций. М., 1995, с. 17). Об этом же говорит и Х.-Г. Гадамер: "Усилие понимания имеет место повсюду, где не происходит непосредственного понимания либо где приходится принимать в расчет возможность недоразумения" (Гадамер, указ. соч., с. 226). То есть речь в обоих случаях идет о принципиальном усложнении объекта, который в свою очередь требует усложненного понимания и помощи герменевтики. В каких случаях мы выходим на подобные ситуации? Одну из них называет Гадамер: "Где речь является искусством, там искусством является также понимание. Всякая речь и всякий текст, таким образом, в принципе связаны с искусством понимания, герменевтикой, и тем объясняется взаимопринадлежность риторики (как раздела эстетики) и герменевтики: всякий акт понимания, согласно Шлейермахеру, - это преобразованный акт речи, реконструкция некоторой конструкции. Соответственно герменевтика - это нечто вроде перевернутой риторики и поэтики" (Гадамер, указ. соч., с. 236). В другой своей работе "Семантика и герменевтика" Гадамер продолжает отчленять "мир" герменевтики. Семантика, как он считает, описывает языковую действительность как бы извне. "Герменевтика же сосредоточивается на внутренней стороне обращения с этим миром знаков или, лучше сказать, на таком глубоко внутреннем процессе, как речь, которая извне предстает как освоение мира знаков. Как семантика, так и герменевтика, каждая по-своему, тематизирует всю совокупность человеческих отношений к миру, как они выражены в языке. Наконец, и семантика, и герменевтика ведут свои поиски отвлекаясь от наличной множественности языков" (Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991, с. 60-61).