Почему партии социалистов-революционеров не удалось реализовать свою демократическую альтернативу в 1917 году?
Константин Николаевич Морозов, доктор исторических наук,
профессор Института общественных наук РАНХиГС
В статье анализируются причины того, почему не удалось реализовать свою демократическую альтернативу партии социалистов-революционеров. В противовес доминирующему до сих пор взгляду, что в России могла утвердиться только диктатура -- белая или красная, автор считает, что в России в 1917 году созрели необходимые минимальные и достаточные предпосылки для развития по пути демократии и бурно шли процессы роста элементов и структур гражданского общества -- общественных организаций, партий, профсоюзов. Впрочем, восходящему потоку противостоял поток нисходящий, который особенно ярко проявился в годы Гражданской войны, -- на архаизацию, насильственные действия вместо мирных, распыление модерновости.
Причины срыва эсеровской альтернативы, с одной стороны, лежат в объективных условиях, в том числе и накаленности социально-политических противоречий, вызванных слишком долгой затяжкой модернизации страны предыдущим режимом, всеобщим озлоблением и усталостью, вызванными войной, в психологической привлекательности популистских лозунгов большевиков, обещавших «всё и сразу», в отличие от эсеров, предлагавших оборонять страну и откладывать проведение социально-экономических преобразований до созыва Учредительного собрания и т. д., в безответственных действиях большевиков, стремящихся к власти.
С другой стороны, искать причины неудач ПСР в 1917 году следует также и в самой партии и в ее действиях, в переплетении неизжитых иллюзий, идеологических расхождений и личной борьбы за власть в партии. Среди них и неизжитые иллюзии в адрес вчерашних большевистских друго врагов, в которых многие эсеры видели не столь страшных врагов, как в Корнилове или Деникине, и прекраснодушие этих людей и неисправимый оптимизм. Кроме того, свою роль играло и желание действовать правовыми методами, без экспериментаторства и авантюр.
Ключевые слова: партия социалистов-революционеров, демократическая альтернатива, политическая борьба в 1917 году, причины неудач эсеровской партии в 1917 г.
Why did the Socialist Revolutionary Party fail to realize its democratic alternative in 1917?
Konstantin Morozov, Dsc (History), Professor of the Department of the History of Russian Statehood STEPS ION RANEPA
The article analyzes the reasons why the Socialist Revolutionary Party (PSR), one of the most influential organizations that operated in Russia in 1917, failed to realize its democratic alternative despite its victory in the elections to the Constituent Assembly. In contrast to the still prevailing view that only a White or Red dictatorship could be established in Russia, the author believes that the necessary minimal and sufflcient preconditions for the development along the path of democracy were ripe, and that the processes of the growth of the elements and the structures of civil society such as public organizations, parties, and trade unions began in Russia in 1917. However, the upward flow was opposed by the downward flow consisting of archaization, violent actions instead of peaceful ones, and the dispersion of modernity, all of which were especially evident during the Civil War. The reasons for the failure of the Socialist-Revolutionary alternative, on the one hand, lay in objective conditions, including the tense social and political contradictions caused by the too-long delay of the country's modernization by the previous regime, the general bitterness and fatigue caused by the war, and in the psychological attractiveness of the populist Bolshevik slogans that promised «everything and immediately». This was in contrast to the Socialist-Revolutionaries who proposed to defend the country from the irresponsible actions of the Bolsheviks seeking power, and to postpone the implementation of socio-economic transformations before the convocation of the Constituent Assembly.
On the other hand, the reasons for the PSR failures in 1917 are also to be found in the party itself, as seen in its actions in the interweaving of undrawn illusions, ideological discrepancies, and the personal struggles for power in the Party. Among these reasons are the illusions about yesterday's Bolshevik “friends-enemies”, in which many Socialist-Revolutionaries saw enemies like Kornilov or Denikin as not so terrible, the generosity of these people, and their incorrigible optimism. In addition, the desire to act by legal methods, without experimentation and adventures, also played a role.
It seems that the Socialist-Revolutionary democratic alternative was valuable not only for its traditional Narodnik (the love of people and democracy), or its attempts to take the path of decisive reforms to the social state and to modernization (taking into account the interest of the working classes of society), but equally for the existence of the socio-political conditions when the Socialist-Revolutionaries (the center and the right) would lose (according to the laws of the pendulum) the next elections in a few years to more right-wing forces. There would have been a working mechanism of parliamentarism, the changing of power in a democratic way, strong trade unions, and strengthened institutions of civil society in place, rather than the simulacra soon to be created by the Bolsheviks, and their reinforced undemocratic managerial traditions which were also unresolved in the post-Soviet period.
Keywords: Socialist Revolution Party, democratic alternative, political struggle in 1917, reasons for the failure of the Socialist Revolutionary Party in 1917
В этой статье речь пойдет только о причинах того, почему не удалось реализовать свою демократическую альтернативу партии 56 социалистов-революционеров -- одной из самых влиятельных организаций, действовавших в России в 1917 году, даже несмотря история на победу ПСР на выборах в Учредительное собрание.
О целом ряде других сюжетов и проблем, тесно связанных с вышеназванной темой, в том числе о существовании не только демократической, но недемократической эсеровской альтернативе и о двух эсеровских вариантах народнической модели общественнополитического переустройства России -- демократическом и недемократическом, а также о спорах вокруг возможности альтернатив в истории и осуществимости эсеровского демократического проекта, речь уже шла (и еще будет идти) в других статьях и дискуссиях.
Нужно более критически относиться к тому, что победить в 1917 году демократическая альтернатива не могла, а победить могли и тогда, и позже только красные или белые. Представляется, что можно говорить о традиционной недооценке и недостаточной изученности как степени зрелости формирующегося российского гражданского общества, так и на реальных восходящих модернизационных процессов, которые в течение многих десятилетий недооценивались и упрощались.
Это очень важно, так как до сих пор доминирует взгляд, что в России могла утвердиться только диктатура -- белая или красная, и с порога отметаются попытки хотя бы проанализировать иные возможные альтернативы. Кстати, и консерваторы всех мастей в эмиграции, и коммунисты в России (а также и те, кто это повторяет до сих пор) часто утверждали и утверждают это вместе с другой лжеаксиомой -- «Россия к демократии не готова» и часто добавляли (иногда подразумевали): «И не надо!»
Можно с очень большой долей уверенности констатировать, что в России созрели необходимые минимальные и достаточные предпосылки для развития по пути демократии и, более того, в 1917 году очень бурно пошли процессы роста элементов и структур гражданского общества -- общественных организаций, партий, профсоюзов. Восходящий поток роста и процесса развития и укрепления всех этих структур был очень мощным. Пошел и процесс роста самосознания и политического развития Характерен пример, когда, по свидетельству эсера Б. Соколова, солдаты, сначала не понимавшие идеи Учредительного собрания и тяготевшие к традициям общинного самоуправления, под воздействием агитаторов-социалистов приняли необходимость Собрания уже к лету 1917 года.
Впрочем, восходящему потоку противостоял поток нисходящий, который особенно ярко проявился в годы Гражданской войны, -- на архаизацию, насильственные действия вместо мирных, распыление модерновости. Примечательны слова члена ЦК ПСР Е.М. Тимофеева о том, что эсеры добились больших успехов в отрыве питерского пролетариата от большевиков
к лету 1918 года, но недоучли традиции русского народа уходить от проблем -- и рабочие из Питера летом 1918 побежали в деревни на прокорм, а сам пролетариат в целом стал деклассироваться и съеживаться.
Была ли возможна демократическая альтернатива развития, под которой подразумевается дальнейшее развитие страны по пути политических свобод, демократии и парламентаризма, которое могло быть реализовано после победы эсеров в Учредительном собрании (далее -- УС) и при их определяющем влиянии на политическую жизнь страны? То есть речь идет о той альтернативе, в которой УС не было бы разогнано, а выполнило бы свое историческое предназначение.
Говоря об эсеровской демократической альтернативе, речь идет, конечно, не о воплощении в жизнь эсеровской модели социализма, которая в полном виде была нереализуемой, как и любая теоретическая концепция. Главное заключается в том, что, с одной стороны, эсеры сохранили и развили бы институты демократии и парламентаризма, действующие в условиях политических свобод и многопартийности, а с другой -- эсеры упирали не на огосударствление всего и вся и подавление политических свобод, что привело коммунистов к сталинизму с его чудовищной бюрократизаций и несвободой, а делали ставку на развитие самодеятельности, активности и самосознания трудящихся через их участие в органах самоуправления, профсоюзах, земельных комитетах, кооперации и Советах.
Почему представляется возможным говорить о возможности демократической альтернативы в 1917 году, которую условно можно назвать «эсеровской»?
Прежде всего предложенная партией эсеров программа преобразования страны, где главными пунктами были «социализация земли» и федеративное устройство России, получила поддержку значительной части страны. Именно это позволило ей стать в 1917 году самой многочисленной и популярной партией в России. Так, летом 1917 года в 436 эсеровских организациях насчитывалось около 1 млн человек (у кадетов в апреле-мае -- 100 тыс. человек в 146 организациях; у большевиков (осенью) около 350 тыс. человек).
Еще более убедительным аргументом в пользу возможности общественно-экономических преобразований при доминировании эсеров представляется победа эсеров на выборах в Учредительное собрание, проходивших уже после захвата власти большевиками, всеми способами пытавшихся повлиять на ход и результаты этих выборов, когда ПСР получила 58% голосов (вместе с национальными партиями эсеровской ориентации) или 39,5% чисто ПСР (по подсчетам Л.Г. Протасова). Впрочем, нужно учитывать, что эсеры и левые эсеры шли по единым спискам на выборы в УС и лишь позже левые эсеры выделились в отдельную партию -- ПЛСР, ставшую на короткое время союзницей большевиков.
Можно вслед за В.И. Лениным как угодно трактовать результаты выборов по губерниям, но то, что эсеры одержали история победу с таким перевесом, несмотря на все свои предшествующие ошибки, весьма показательно. Традиционное ленинское объяснение популярности эсеровской партии и ее лозунгов, сводящееся к пресловутой «мелкобуржуазной волне», вряд ли может сегодня удовлетворить исследователей. Увы, но и сегодня эти ленинские оценки, как и ошибочное представление, что сама суть эсеровской партии, ее душа и квинтэссенция -- это террор, продолжают жить и уводить внимание от главного -- что победа ПСР на выборах в Учредительное собрание и принятие ее законопроекта «социализации земли» -- было не чем иным, как легитимной победой эсеровско-демократической альтернативы, началом движения России по пути сохранения и развития политических свобод, демократии, парламентаризма и целенаправленной защиты прав трудящихся и движения к социальному государству. Что именно этот путь развития, предложенный демократической частью эсеровской партии, и есть самое главное в ней, ее квинтэссенция, а вовсе не террористическая тактика, как представляется, принесшая ей как массовой социалистической партии больше вреда, чем пользы.
Что касается до сих пор встречающихся рассуждений о «мелкобуржуазности» и «несоциалистичности» эсеров, то следует понимать, что партия социалистов-революционеров была социалистической партией, принадлежащей к старейшей ветви русского социализма -- народничеству. Сам же термин «мелкая буржуазия» требует к себе намного более критического отношения. Не надо забывать, что он зачастую использовался как ярлык, который навешивали друг на друга, например, и большевики, и меньшевики.
Еще раз подчеркнем, что эсеровская демократическая альтернатива не просто стала возможной, но и начала воплощаться в жизнь самим фактом созыва Учредительного собрания, победой в нем эсеров и первыми же принятыми законами. Нет сомнений, что не разгони большевики при поддержке левых эсеров и части анархистов Учредительное собрание, страна осуществила бы свой шанс продолжить развитие по пути сохранения политических свобод, многопартийности, демократии и парламентаризма.
В.М. Чернов, анализируя причины выборных успехов ПСР не только в первый период 1917 года, но и в его конце, констатировал: «Эти выборные успехи приходится всецело приписать огромной популярности, которую завоевала эсеровская программа, в особенности же два ее пункта: земельная реформа и требование федеративного переустройства России. Наоборот, источником слабости партии была ее тактика» Hoover Institution Archives. Collection B. Nicolaevsky. Box 10. F. 5..
Но потенциальная возможность вовсе не означает реальное осуществление. Это две разные плоскости, которых почему-то часто не видят. Реальному осуществлению помешало множество причин как объективного, так и субъективного характера и различной значимости.
Итак, почему ПСР -- крупнейшей партии в 1917 году -- не удалось реализовать движение по пути политических свобод и демократии и воплотить на практике свою демократическую альтернативу?
Часть причин лежит в объективных условиях, в том числе и в накаленности социально-политических противоречий, вызванных слишком долгой затяжной модернизации страны предыдущим режимом, всеобщим озлоблением и усталостью, вызванными войной, в психологической привлекательности популистских лозунгов большевиков, обещавших «всё и сразу», в отличие от эсеров, предлагавших оборонять страну и откладывать проведение социально-экономических преобразований до созыва Учредительного собрания и т. д.
Об объективных обстоятельствах и причинах неудач ПСР в 1917 году надо говорить всерьез, так как не следует забывать, как их оппоненты из большевистского и левоэсеровского лагеря, а затем и советские историки, всегда затушевывали их, предпочитая говорить об «измене эсеров интересам трудящихся», о том, что эсеры продались «международному и российскому капиталу».