Статья: Почему не был выполнен завет Чингисхана

Внимание! Если размещение файла нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам

Если учесть, что в первом поколении пришедших в Восточную Европу было, по-видимому, всего 50-55 тыс. семей тюрков (расчет см.: Кульпин 2005: 14-24), то повинность по обслуживанию постоялых дворов нужно было распределить по всем тюркским родам.

Ямская повинность всегда тяжела для всех стран и народов. К примеру, условия жизни работников почтовых станов в Московском государстве XVII в. были, что характерно для этой службы, столь тяжелыми, что историки пишут так: «Когда просматриваешь бумаги об Ахтырской почте в делах Разрядного приказа ЦГАДА, создается впечатление, что почтари, кроме драк с гонцами, ничем больше не занимались - столь велико было количество челобитных на эту тему» (Вигилев 1979: 55). Порядок на трактах установился лишь в XVIII в. Бывали случаи нападения на почтарей, происходили грабежи гонцов (Там же: 65-67, 74-75). В ямах монгольской империи, как ни тяжела была повинность их содержания, ничего подобного не было, хотя, не исключено, по одной причине: за любое нарушение порядка существовала одна мера наказания - смертная казнь.

В отличие от оседлых народов для кочевников ямская повинность была не просто тяжелой, но противостояла всему укладу жизни. Кочевники не могут находиться на одном месте, где скот быстро съест всю траву в округе и будет голодать, а вместе с ним будут голодать и люди. Чтобы жить, кочевники должны кочевать. Постоянное жительство на одном месте находится в непримиримом противоречии с хозяйственной практикой отгонного скотоводства и означает насильственное осаждение части тюрков на землю. Но было ли противоречие непримиримым в данном случае?

Как конкретно решался вопрос в семьях: кто должен был оставаться на одном месте и содержать постоялый двор, кто уходил со стадами на десятки, сотни километров от ям, мы не знаем. Знаем только, что впоследствии многие из постоялых дворов превратились в поселки, а потом и города.

Однако что было самым важным в этом процессе осаждения кочевников на землю? То, что для первых одного-трех демографических поколений тюрков не существовало точки невозврата, или ситуации, когда нельзя было вернуться к кочевой жизни. Думается, что и для последующих поколений возможность возврата не исключалась. Необходимость и возможность временной оседлой жизни, как и срочная служба в армии, давала возможность осуществления естественного селективного добровольного отбора семей, желающих жить на земле постоянно, как ныне солдаты срочной службы остаются служить в армии по контракту. При этом дети, не желающие оседлого образа жизни, как их отцы, могли уходить к близким кочевым родственникам. Иными словами, для первых поколений завоевателей, а видимо, и последующих была возможность возвращения к кочевому образу жизни, что снимало традиционное психологическое отторжение кочевниками оседлости.

* * *

В армии завоевателей немногочисленные монголы были господствующим этносом, тюрки - подневольным. Перед завоеванием Восточной Европы интересы монголов и тюрков совпадали лишь частично: монголы хотели новых пастбищ для своих огромных стад и стремились распространить свою власть на возможно большее число народов, чтобы обложить их данью, тюрки - обрести новое жизненное пространство. Объективный анализ возможностей осуществления желаний монголов и тюрков в Западной Европе показывает, что тюрки могли убедиться, что Западная Европа и их представления о нормальной жизни несовместимы, что комфортно они могут жить лишь в южнорусских степях Восточной Европы. В походе на Западную Европу, вероятно, впервые выявилось принципиальное расхождение интересов монголов и тюрков. Не исключено, что на вопрос, мучивший историков столь долгое время, почему Батый не стал утверждаться в Западной Европе, имеется простой ответ: Западная Европа была не нужна основной массе завоевателей.Тюрки, получив новый вмещающий кормящий ландшафт в Восточной Европе, «голосованием ногами» приостановили дальнейшую экспансию монголов в Западную Европу.

Литература

Вигилев, А. Н. 1979. История отечественной почты. М.: Связь.

Газиз, Г. 1994. История татар. М.: Московский лицей.

Геккеньян, Х. 2009. Поход на Запад и завоевание Восточной Европы. История татар с древнейших времен: в 7 т. Т. III. Улус Джучи (Золотая Орда). XIII - середина XV в. (с. 161-165). Казань: АН РТ.

Гольден, П. 2004. Кипчаки средневековой Евразии: пример негосударственной адаптации в степи. В: Базаров, Б. В., Крадин, Н. Н., Скрынникова, Т. Д. (ред.), Монгольская империя и кочевой мир (с. 103-134). Улан-Удэ: БНЦ СО РАН.

Егоров, В. Л.

1996. Александр Невский и Золотая Орда. Александр Невский и история России: Материалы научно-практической конференции. Новгород: Новгородский государственный объединенный музей-заповедник.

2003. Монгольское иго на Руси. Татарский мир № 14. URL: http://www.tatworld.ru/article.shtml?article=175&section=0&heading=0

2005. Золотая орда. М.: ГМИ.

2009. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. 2-е изд. М.: Либроком.

Ельников, М. В. 2005. Экономические и культурные связи населения Нижнего Подднепровья и Крыма в золотоордынский период. Сугдейский сборник (с. 57-65). Вып. 2. Киев; Судак: Национальный заповедник «София Киевская».

Иванов, И. В., Луковская, Т. С. 1997. Проблемы социоестественной истории аридных и семиаридных областей Евразии в голоцене. В: Кульпин, Э. С. (ред.), Человек и природа. Материалы VI конференции «Человек и природа - проблемы социоестественной истории». М.: ИВ РАН.

История Китая с древнейших времен до наших дней. М.: ГРВЛ, 1974.

Кадырбаев,А. Ш. 2006. Польша и тюрко-монгольские народы в историческом пространстве. В: Кульпин, Э. С. (ред.), Человек и природа: из прошлого в будущее. М.: Энергия.

Клименко, В. В. 2005. История климата Восточной Европы. В: Кульпин, Э. С., Клименко, В. В., Пантин, В. И., Смирнов, Л. М. (ред.), Эволюция российской ментальности. М.: ИАЦ Энегия.

Крадин, Н. Н., Скрынникова, Т. Д. 2006. Империя Чингис-хана. М.: Вост. лит-ра.

Кульпин, Э. С. 2005. Демографические и миграционные процессы тюрков и славян в Восточной Европе в XIV-XVII вв. Восток 4: 14-24.

Мак-Нил, У.

2004. Восхождение Запада. История человеческого сообщества. Киев: Ника-центр; М.: Старклайт.

2008. В погоне за мощью. Технология, вооруженная сила и общество в XI-XX вв. М.: Территория будущего.

Миронов, Б. Н. 1999. Социальная история России периода империи (XVIII - начало XX вв.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства: в 2 т. Т. 1, 2. Спб.: Дмитрий Буланин.

Нефедов, С. А.

[Б. г.] А было ли иго? URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Article/nef_abuloigo.php

2001. Новая интерпретация истории Монгольской Руси. Рукопись депонирована в ИНИОН РАН 14.03.01 № 556326. URL: http://book.uraic.ru/ elib/Authors/Nefedov/Science/Russia/Mongol1.htm#_ednref67

2008. Теория культурных кругов (на основе анализа монгольских завоеваний). История и современность 1: 189-225.

Пушкарев, С. Г. 1991. Обзор русской истории. М.: Наука.

Рашид ад-дин. 1952. Сборник летописей. Т. I. Кн. 1, 2. М.; Л.

Сафаргалиев, М. Г. 1996. Распад Золотой Орды. В: Муслимов, И. Б. (сост.), На стыке веков, континентов и цивилизаций (из опыта образований и распада империй X-XVI вв.): сб. М.: ИНСАН.

Слепцов, А. М., Клименко, В. В. 2005. Обобщение палеоклиматических данных и реконструкция климата Восточной Европы за последние 2000 лет. История и современность 1: 118-135.

Тартарика. Казань; М.; СПб.: Феория, 2005.

Тизенгаузен, В.

1884. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. I. СПб.

1941. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. II. М.; Л.

Тюрюканов, А. Н. 2001. Влияние природы и населения Великой степи на современные ландшафты Центральной России (К вопросу о происхождении феномена «Окской флоры»). В: Тюрюканов, А. Н., Избранные труды. К 70-летию со дня рождения. М.: РЭФИА.

Федоров-Давыдов, Г. А.

1966. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М.: МГУ.

1994. Золотоордынские города Поволжья. М.: МГУ.

Фицджералд, Ч. П. 2004. История Китая. М.: Центрполиграф.

* Примеров подобного в истории много. В частности, в России XVIII в. дворянство, осуществлявшее радикальные преобразования, не превышало 2 % от общей численности населения империи (динамику роста дворянства в России см.: Миронов 1999, т. 1: 130; т. 2: 208).