П.Н. Рыбников: между западничеством и славянофильством (по материалам архива Ю. Ф. Самарина)
Эдуард Владимирович Захаров
кандидат филологических наук, доцент кафедры истории, философии и литературы
Российский институт театрального искусства - ГИТИС (Москва, Российская Федерация)
Аннотация
Ценным материалом являются еще не введенные в научный оборот документы, уточняющие сведения о жизни П. Н. Рыбникова и его отношениях с современниками, хранящиеся в семейном архиве Самариных в фонде рукописей РГБ. К ним относятся письма славянофила Ю. Ф. Самарина, а также отрывок из письма самого Рыбникова. Документы публикуются впервые. Письма Самарина адресованы супругам Черкасским. Материалы приоткрывают завесу над ходом принятия решения о смене места его службы в Петрозаводске и переезде в Царство Польское, детали этого процесса. Кроме новизны, документы уточняют и подтверждают положения, которые А. Е. Грузинский выдвигал с разной степенью обоснованности. Представленные материалы заостряют вопрос о мировоззренческой позиции Рыбникова. Его личность воспринимается сквозь призму идей славянофильства и западничества как центральной проблематики не только XIX столетия, но и нашего времени.
Ключевые слова: Рыбников, Самарин, архивные материалы, славянофильство, мировоззрение
Eduard V. Zakharov, Cand. Sc. (Philology), Assoc. Prof., Russian Institute of Theatre Arts - GITIS (Moscow, Russian Federation)
P. N. RYBNIKOV: BETWEEN WESTERNISM AND SLAVOPHILISM (study of the materials from the archive of Yu. F. Samarin)
Abstract. Documents from the Samarin family archive stored in the manuscript collection of the Russian State Library have not yet been introduced into academic circulation and have important research value, since they can provide some clarifications on the life of P. N. Rybnikov and his relations with the contemporaries. These materials include information from the letters of the prominent Slavophile Yu. F. Samarin, as well as an excerpt from the letter of P. N. Rybnikov himself. The studied documents are published for the first time. Samarin's letters are addressed to the Cherkassky family. The materials shed some light on how Rybnikov made a decision to change his place of work in Petrozavodsk and move to the Kingdom of Poland and give some details of this process. Besides providing new information, the documents clarify and confirm the provisions put forward by A. E. Gruzinskiy with varying degrees of justification. The presented materials focus on Rybnikov's worldview. His personality is perceived through the prism of the Slavophile and Westernist ideas as a central issue not only of the XIX century, but also of our time.
Keywords: Rybnikov, Samarin, archival materials, Slavophilism, worldview
ВВЕДЕНИЕ
Каждый значимый источник информации обладает своей историей, складывающейся из различных дополнений к уже известному материалу. В начале XX столетия А. Е. Грузинский объяснял целесообразность нового издания сборника народных песен П. Н. Рыбникова необходимостью изменений при компоновке текстов с учетом поправок и замечаний, что получило высокую оценку в русской фольклористике. Яркой страницей публикации стала биография собирателя, впервые познакомившая читателей с основными вехами его судьбы. С тех пор сообщение Грузинского утвердилось как основной источник для жизнеописания П. Н. Рыбникова1. На тот момент текст был составлен с привлечением «новых материалов» из всех известных источников. На протяжении последующего времени биография собирателя дополнялась различными уточняющими документами, но значение главного научного исследования оставалось за ней.
Тем не менее многие жизненные факты собирателя не выяснены и остаются предположительными суждениями авторов. В связи с этим ценным материалом являются еще не введенные в научный оборот документы, уточняющие сведения о жизни Рыбникова и его отношениях с современниками, хранящиеся в семейном архиве Самариных в отделе рукописей Российской государственной библиотеки. К ним относятся письма Ю. Ф. Самарина, а также отрывок из письма самого П. Н. Рыбникова. Письма Ю. Ф. Самарина адресованы супругам Черкасским, инициатором этих обращений был сам Рыбников2. Материалы впервые публикуются в данной статье, в других изданиях наследия Ю. Ф. Самарина они не были представлены. рыбников самарин славянофильство мировоззрение
Незаурядная личность Рыбникова привлекала внимание знавших его людей. Его образ мысли и идеи отражали характерные проявления общественной атмосферы целой эпохи. Материалы из архива Самарина приоткрывают завесу над хо - дом принятия решения о смене места его службы в Петрозаводске и переезде в Царство Польское, а также детали этого процесса.
Юрий Федорович Самарин (1819-1876) - выдающийся государственный деятель, публицист и православный мыслитель. Он был тесно связан с А. С. Хомяковым и семейством Аксаковых, под влиянием которых формировались его убеждения. Его публицистическое наследие отражает важные вехи в истории развития славянофильских концепций - религиозных, политических, государственных и эстетических; богатое эпистолярное наследие освещает малоизвестные исторические факты середины XIX столетия. Князь Владимир Александрович Черкасский (1824-1878) - видный государственный и общественный деятель пореформенной эпохи. Он участвовал в самых ярких событиях второй половины XIX столетия: как и Ю. Ф. Самарин, активно работал в Редакционных комиссиях по крестьянскому делу (1859-1860), вместе их призвал товарищ министра внутренних дел Н. А. Милютин3 в комиссию по разрешению трагических последствий мятежа 1863 года в Польше; он занимал должность городского головы Москвы (1869-1871); в последние годы жизни сыграл важную роль в деле установления государственности Болгарии. Куда бы ни был призван князь, везде он проявлял себя как ответственный государственный деятель, обладающий теоретическими знаниями и практическим навыком. Пути Черкасского и Самарина часто пересекались: их объединяла принадлежность к старинным русским дворянским родам, они были выпускниками Московского университета, но главное - уже в юности они утвердились в своей мировоззренческой позиции, определившей их судьбу в деле служения России. Гражданский долг отвлек их от успешной научной деятельности после завершения университета, они сосредоточились на практическом воплощении своих знаний во благо Отечества. Успешная совместная работа сблизила Самарина и Черкасского. Когда в июле 1859 года, в самый разгар работы комиссий, возникла угроза жизни Самарина, только личное участие Черкасского спасло его от неминуемых страшных последствий. В письме к матери Самарин признавался, что Черкасский ухаживал за ним «как брат»4. Общение между ними не прерывалось, а к концу жизни Самарина семейство Черкасских становится главным его адресатом. Дело в том, что многие письма Самарин отправлял жене Черкасского - Екатерине Александровне с учетом совместного их прочтения. Включение Черкасской в деловую переписку из-за занятости супруга позволяло коснуться самых разнообразных тем, общение расширялось, прояснялась личная позиция по ключевым вопросам. Самарин обращался к Екатерине Александровне по поводу переводов трудов Хомякова на английский язык как к надежному человеку, небезразличному к идеям славянофильства.
Грузинский комментировал отъезд Рыбникова из Петрозаводска:
«В декабре 1866 года Рыбников простился с Петрозаводском, переведенный, как упомянуто было, вицегубернатором в Калиш. Нет сомнения, что этим он был обязан более всего своим московским славянофильским связям: в наших руках было письмо к нему Ив. С. Аксакова от 10 мая 1866 г., где стоит: “Не удается вам выбраться оттуда! Самарин несколько раз писал об этом Черкасскому и Милютину. Теперь после 4 апреля все это стало опять затруднительнее и многим досталось в чужом пиру похмелье”. Но едва прошло три месяца, как хлопоты друзей увенчались успехом; в конце августа Рыбников уезжает на месяц в Петербург, вызванный по этому поводу: кн. Черкасский приглашал его к себе на службу в Варшаву»5.
Подробно эти события освещаются в представленных материалах из архива Самарина. Отрывки из писем, обращение Рыбникова к Самарину могут послужить документальным свидетельством тех положений, которые Грузинский выдвигал с разной степенью обоснованности.
Обращения Самарина по поводу Рыбникова относятся к тому периоду деятельности Черкасского в Польше, когда он занимал должность главного директора правительственной комиссии внутренних и духовных дел Царства Польского (1864-1866). Самарин в это время отошел от непосредственных польских дел в силу ослабления здоровья. По словам биографа Б. Э. Нольде,
«Юрий Самарин, в полном смысле этого слова, предуказал вперед на полвека исторические пути России и Польши, со всеми многообразными и громадными по своему значению последствиями новой политики для обеих стран и для всей Европы»6.
Учитывая разнообразные статьи Самарина по Польскому вопросу, можно утверждать, что для него Польша всегда оставалась актуальной проблемой, благодаря которой он оценивал общую атмосферу европейской политики. Первостепенным делом он считал проявление участия к польским крестьянам, которых использовали противники России в своих целях. Самарин убедился на месте, что главные претензии крестьян направлены к помещикам, нарушающим государственное законодательство и лишающим собственных крестьян гражданских прав. Личные беседы с крестьянами убедили Самарина в очевидном: казенные крестьяне сами осознавали свое превосходство над помещичьими как в хозяйственном, так и в нравственном отношении7. Подобные настроения нужно поддерживать для избавления Царства Польского от очагов общественного напряжения, для достижения этого требовалось утверждение администраторов-государственников на местах. Этим объясняется интерес к личности Рыбникова, как и к другим кандидатам, изъявившим желание служить в Польше на более высоких должностях, чем в самой России. Папка, в которой хранится подборка копий писем Самарина к Черкасским о Рыбникове, начинается с необычного вступления: «Комиссия по вербовке охочих людей в наездной жонд Царства Польского. Эк- зекуторские дела № 1». После этого заголовка начинается письмо:
«Вашему Сиятельству имею честь донести, что по отъезде Вашем в Варшаву, явился ко мне Московской губернии, Верейского уезда Мировой посредник Клименко с письмом от Николая Николаевича Павлова, в коем прописывал, что вышереченный Клименко из Мировых Посредников по всем статьям первый, к делу рачителен, умом тверд и характером зрел и что он, Павлов, по короткому с ним знакомству, за него ручается»8.
Официально-ироничное начало сменяется дружественным тоном, Самарин объясняет суть дела по поводу некоего Клименко, характеризуя его как надежного человека для участия в комиссиях по регулированию Польского вопроса на месте. Затем переходит на другие темы, напоминая об общих знакомых. Приведенные сведения позволяют судить о том, что Самарин уже выполнял некоторые поручения по поиску проверенных людей для ответственных должностей в Царстве Польском.
Письмо, содержащее необычное вступление, в папке датировано «7 марта 1864», обращение к Черкасскому по поводу назначения Рыбникова не датировано и без вступления, что мог себе позволить Самарин. Возможно, обращение является припиской к предыдущему самаринскому письму из Москвы к Екатерине Александровне Черкасской от 19 мая 1865 года. Причем на нем стоит дата «весна 1865», приписанная карандашом при нумерации документа в папке архива:
«Не знаю, любезнейший Князь, помните ли Вы некоего Рыбникова. Может быть, Вы встречали его очень молодым человеком и очень привлекательной наружности у Хомякова, у которого он некоторое время жил и давал уроки.
Хомяков считал его одним из даровитейших людей молодого поколения того времени и пророчил в нем замечательного ученого, хотя, по крайней мере, в то время он шел по диаметрально противоположному с ним направлению. После этого Рыбников сослан был в Вятку, оттуда переведен на службу в Олонецк, там дослужился до Советника Губернского Правления, женился, собрал и издал драгоценное собрание былин и песен в трех томах, четвертый подготовил. Надзор полиции с него снят, но запрещение служить в столицах не снято. Третьего дня он провел у меня целый вечер и рассказал мне пропасть интересного об Олонецкой губернии, об отношении русского племени к финскому, о расколе, о разных формах землевладения и, между прочим, о постепенном переходе личного землевладения в общинное. Теперь Олонецкая губерния ему надоела, и он заговаривал со мною о переходе на службу в Польшу. Я переводил разговор на другое, но, вероятно, он опять обратится к этому письменно. Что мне отвечать ему?
Я могу сказать о нем вот что: дарованья замечательные и несомненные, ученое образование как у весьма немногих, навык, способность и охота к труду положительные. Затем, сколько я могу судить по одному с ним разговору, 7 лет, проведенных за делом, в лесной глуши, не только не испортили его, а, напротив, отрезвили; на Польский вопрос он, кажется, смотрит здраво.
На днях я ожидаю в Москву аббата Guetteй9, о котором я Вам говорил; он здесь пробудет дней десять. Не дадите ли Вы мне к нему каких-нибудь поручений?
Хотелось бы мне окончить просьбою, чтобы Вы не расходовали бессчетно своих сил и берегли свое здоровье, но я знаю, что подобные просьбы ни к чему не ведут.
Итак, да бережет Вас Бог и да пошлет Вам дивный дар самосохранения, которым так щедро наделен Ваш начальник10. Душевно Вам преданный Юрий Самарин»11.
Следом за первой рекомендацией представлено письмо Рыбникова к Самарину, на котором имеется пометка составителя-архивиста: «Письмо Рыбникова к Ю. Ф. от 25 июня 1865 г.». Также сверху неизвестной рукой подписано карандашом: «Петр Николаевич Рыбников в Петрозаводске». Письмо без вступления, что нехарактерно для подобного обращения; возможно, представлена только часть от целого документа:
«Только на две недели с половиною покинул я Олонецкую губернию; но это непродолжительное отсутствие вполне убедило меня, что оставаться долее в Петрозаводске было бы для меня и вредно, и тяжело. Решаюсь напомнить наш разговор при последнем свидании и покорнейше просить Вас о сообщении, могу ли я надеяться получить в Царстве Польском место, сколько-нибудь обеспечивающее семейного человека; и если мое желание исполнимо, к кому должен я обратиться с просьбою о перемещении.
Воспоминания свои об Алексее Степановиче я записываю постоянно и как скоро обработаю хоть один отдел, немедленно препровожу к Вам.
С чувством совершенного почтения и преданности.
П. Рыбников. 25 июня 1865 г.».
После письма, ниже на листе приписано от Самарина:
«Любезнейший Князь, вот письмо только что мною полученное от Рыбникова. Не зная какой дать ему ответ, я ему отписал, чтоб он обратился прямо к Вам.
Ваш Ю. Самарин. 4 июля. С. Рожествено»12.
Далее в письме к Е. А. Черкасской от 21 октября 1865 года из своего волжского имения Васильевского в заключение Самарин добавляет:
«Дружески обнимаю Князя. Я рад, что он сошелся с Рыбниковым; он будет ему отличным помощником. Нигилист женатый уже полуобращенный человек. Душевно Вам преданный Ю. Самарин»13.