Письменные источники о Московии второй половины XVI в. во французской Россике: исторический взгляд П.-Ш. Левека
Элеонора Валерьевна Мельник
Аннотация
Представлен анализ источников, использованных французским исследователем П.-Ш. Левеком при создании его «Российской истории». Особое внимание уделено осмыслению взглядов Левека на политическую деятельность Ивана IV, а также изучению французским автором ключевых источников эпохи: летописей, историкогеографических описаний, эпистолярной литературы. Левек стал первым из французских историков XVIII в., кто попытался критически оценить эпоху, объективно взглянуть на личность российского самодержца XVI в.
Ключевые слова: Иван IV, П.-Ш. Левек, XVI век, Московия, Россия, Просвещение, XVIII век
Abstract
Written sources about Moscovia of the second half of the XVI century in French Rossica: the historical view of P.-Ch. Levesque
Eleonora V. Melnik
As the purpose of the study in this article, the author formulated the question - what is the source base of the third volume of «Russian History» of P.-Ch. Levesque, with a description of the era of the reign of Ivan IV the Terrible? The indicated question accompanies the discovery: a reflection of the political views of the French scientist in considering the socio-political development of Russia during the reign of Ivan IV. In general, the search field consists in the reconstruction and analysis of historical sources as guides, revealing the main circumstances of life, the political activities of the monarch and society, the embodiment of the monarchical will in the political processes of the second half of the 16th century in Russia. The methodological basis of the study is a combination of general scientific and special historical methods of scientific research. The study was based on the principles of scientific objectivity and historicism. The methods used were chronological, comparative historical, historical systemic and biographical. The third volume of «Russian history» of P.-Ch. Levesque was translated into Russian and introduced into scientific circulation for the first time. Historical sources for research were chronicles, legislative acts, historical-geographical descriptions, epistolary literature, which is reflected in a special issue The explanatory catalogue of the main works, which served the writing of "Russian history" with the description of each of the submitted manuscripts. In the result of the research the author came to the following conclusions: despite the finding of exceptional rigidity in implementing the «autocrat on the throne» policy, entailing numerous sacrifices by the «political line» to strengthen personal power, in general, P.-Ch. Levesque has an objective assessment of the activities of the Russian sovereign. Among the additional advantages and distinguishing points from the works that appear before and after Levesque's «History» is the desire of the French author to dispel stereotypical ideas about the figure of Ivan IV. The French historian recognizes in Ivan Vasilievich an extraordinary statesman, an extremely controversial personality. Throughout the entire historical analysis, the Russian Tsar appears on the pages of «Russian History» as a «colorful» figure and ambiguous for the perception of both contemporaries and descendants.
Keywords: Ivan IV, P.-Ch. Levesque, XVI century, Moscovia, Russia, Enlightenment, XVIII century
Изучение культурного влияния Франции на Россию во второй половине XVIII в. - особенная историческая область, которая имеет свой собственный круг проблем, свою историографию. Несмотря на то, что деятельность некоторых французов в России была хорошо изучена, а других до недавнего времени находилась в тени, и теми и другими был внесен существенный вклад в дело европеизации русского общества.
С 1782 г. в ряд выдающихся историко-философских трудов, оказавших значительное влияние на формирование образа России в глазах европейского прогрессивного читателя, встала и «Российская история» Пьера-Шарля Левека (1735-1812). В славной плеяде ученых, оставивших яркий след в изучении истории России в эпоху Просвещения, имя известнейшего французского историка XVIII - начала XIX в., переводчика, литератора, философа, знатока античности и изящных искусств, кавалера ордена Почетного легиона и члена Академии надписей и изящной словесности П.-Ш. Левека занимает значимое положение.
Ввиду ряда объективных причин1 [1. С. 13-14] только с недавнего времени исследовательским сообществом стали осуществляться первые попытки объективной оценки вклада французского ученого-историка в российскую историографию [2]. Работ, проливающих свет на научную деятельность П.-Ш. Левека, написано немного, освещающих его биографию - еще меньше. Причина тому - пристрастное отношение к творчеству Левека, характерное для трудов российских ученых конца XVIII в. Одним из первых авторов, в чьем труде находим обращение к труду Левека с критических позиций, стал И.Н. Болтин [3]. Лишь в 1802 г., на контрасте, положительный отзыв об «Истории» Левека поместил в своем журнале литературный критик Я.А. Галинковский [4. Ч. 1. С. 133-134]. Далее последовали авторитетные высказывания К.Н. Бестужева- Рюмина о серьезности и небезынтересности сюжета [5. Т. 1. С. 205] и признание В.А. Бильбасова [6. Ч. 1. С. 280], что «это - первая законченная история о России, увидевшая свет в Европе».
В XX в. единичные статьи А. Мазона [7], С.Н. Валка [8] и В. Сомова [9], а также брошюра под названием «Биографическое эссе», написанное потомком Левека К. де Петиньи, характеризовали основные вехи жизни и творчества историка. Отдельные стороны научной деятельности Левека затрагивались в работах Д.Н. Шанского [10, 11], С.А. Мезина [12, 13], которые показали, что рассматриваемая проблематика принадлежат к просветительской историографической традиции.
На страницах «Российской истории» впервые прошлое нашей страны излагалось всеобъемлюще, от варяжского призвания до царствования Екатерины Великой. Следует помнить, что до появления знаменитого сочинения Н.М. Карамзина произведение Левека было единственным систематизированным и полным сочинением по русской истории. Опыт изучения древних языков позволил Левеку быстро овладеть русским и древнеславянским языками и в полной мере воспользоваться достижениями русской историографии.
Можно представить всю сложность положения французского историка XVIII в., который задался целью погрузиться во тьму веков истории Древней и Средневековой Руси. Приступая к работе, П.-Ш. Левек понимал, что на Западе о русской истории царят самые нелепые представления [14. Р. 55]. Для того чтобы их развеять, нужно было создать труд, содержащий аутентичные материалы и суждения, дающие толчок изучению этой истории на Западе. Главной задачей для Левека стало самостоятельное изучение важнейших источников по русской истории.
Одним из ключевых периодов, скорректировавших всю последующую историю России, явилось, по мнению Левека, время правления Ивана IV Грозного. Критичный в своих выводах, П.-Ш. Левек постарался привлечь обширный комплекс источников, чтобы представить читателям личность Ивана IV и его деятельность во всей их сложности и неоднозначности2 [15. Р. 330-346].
Представленный читателям в первом томе «Российской истории» «Толковый каталог» [Ibid.] не снимает трудностей в изучении источниковой базы труда французского исследователя. Сложности прежде всего сопряжены с отсутствием полноценных (в современном понимании) ссылок на источники и авторские произведения. Наличие кратких записей на полях (имени автора или только приблизительного названия сочинения) лишь «пунктиром» указывает путь, по которому двигался историк при написании «Российской истории». Но даже из этих скромных данных и самого текста «Российской истории» явственно видно, что Левек привлекал для работы широкий круг источников, оказывал при этом явное предпочтение древнерусским летописям и сочинениям: «Летописи Несторовой», «Никоновскому» летописцу, «Степенной книге», «Царственному летописцу», «Царственной книге» и др., в то же время, активно используя исторические труды на русском языке.
Одним из первостепенных источников Левека3 [Ibid. Р. 331] являлась «Книга Степенная» [16]. Авторство рукописи Левек приписывал митрополиту Киприану, чье повествование было «начато в XIV в. <...>, в царствование Дмитрия Донского, и продолжено в XVI в. митрополитом Макарием во время царя Ивана Васильевича» [15. Р. 331]. Левеку удалось сопоставить уже существовавшие в исторической науке точки зрения об авторстве данного источника и в чем-то предвосхитить развитие исследовательской мысли по данному вопросу4.
Давая характеристику «Книге Степенной», Левек признавал, что «... это произведение высоко оценено и по достоинству» [16]. Продолжая характеристику произведения, Левек отмечал: «.однако можно сделать ее авторам ряд справедливых порицаний. Порой необдуманно отстраняли текст старейших хроник, чтоб заменить его на ошибочные и нелепые предания, и зачастую портили произведение чудесными рассказами...» [15. Р. 331-332]. Вероятно, Левека насторожили навязываемые «Книгой Степенной» политические легенды, к примеру представленное в упоминаемом источнике происхождение великого князя Владимира от императора Августа [16. Ч. 1. С. 78]. Левек не упускал возможности сравнить данные «Книги Степенной» с соответствующими страницами первоисточников [14. Р. 98-99].
Нельзя не уделить внимания еще одному ценному источнику, который был использован Левеком, - «Царственной книге» [17]. Такое название дал этому документу, при публикации М.М. Щербатов5, собрав и приведя его в порядок6.
В качестве источника «Царственная книга» была использована Левеком в описании царствования Ивана IV. Ученые-историки сопоставляли «Царственную книгу» с другими летописными сводами и принимали позицию Щербатова7, который утверждал, что она является отрывком большого летописного свода. Эта точка зрения была высказана им в Предисловии к публикуемому Царственному летописцу. А.Л. Шлецер во Введении к своей книге «Нестор» [19] писал: «Все эти три рукописи, - имея в виду Царственную книгу, Древний летописец, и Царственный летописец, - судя по наружности, кажется, составляют одно сочинение»8.
Первая половина Царственного, а также и первая часть «Древнего Летописца» Д.В. Поленовым и рядом других исследователей менее всего воспринимались как надежный источник. Возможно, этим объясняется довольно редкое привлечение Левеком начальных сведений этих источников к написанию древней Российской истории. Даже заключая в себе ценные сведения, они не могли быть использованы французским историком без привлечения более полных хроник и летописных сводов.
Во второй половине XVIII в. появились различного рода историко-географические описания, сопровождаемые историческими справками и комментариями, к примеру работы П.И. Рычкова «Топография Оренбургская» [21], «Опыт Казанской истории древних и средних веков» и «Введение к Астраханской топографии» [22, 23]. Французский историк понимал важность названных работ наряду с известными в то время трудами С.П. Крашенинникова о Камчатке и Г.Ф. Миллера о Сибири.
«Топографии Оренбургской» нет в Каталоге первого издания «Российской истории», однако позднее Левек, ознакомившись с трудами Рычкова подробнее, активно использовал ее в третьем издании своей «Истории». Левека особо привлекали исторические судьбы коренных и «новопришедших» народов данного региона, а главное, рассмотрение этих народов через призму колонизации юго-восточной окраины государства [14. Р. 298, 24. Р. 220, 286].
Особой оценки Левека удостоился «Опыт Казанской истории древних и средних веков» Рычкова. Именно этот труд, «составленный по примеру хроники, найденной в Казани, но обогащенный автором любопытными изысканиями» [15. Р. 333], был использован французским историком еще в первом издании «Российской истории».
Левек верно подметил использование Рычковым найденной в Казани Хроники, а именно знаменитой «Истории Казанской», «которую сам ввел в научный оборот», где «впервые применил принцип сопоставления летописных списков к многочисленным рукописям «Казанской истории» [25. Ч. 2. С. 287]
В «Опыте Казанской истории древних и средних веков», как и во «Введении к Астраханской топографии», приведены исключительно важные исторические сюжеты, которые использовал впоследствии Левек. Благодаря им историк представлял всю степень угрозы для русского государства, исходившей в тот момент от неспокойных окраинных территорий, и осознавал необходимость походов туда русских войск [14. Р. 298; 24. Р. 286; 26. Р. 57-58]. В конечном итоге Рычков развил мысль о законности притязаний русских государей на земли Средней и Нижней Волги. Обращаясь к истории Казанского и Астраханского ханств, он пишет в мажорных тонах о распространении «побед и самодержавия первых российских государей по Волге» [27. С. 114]
С первых строк своего труда французский автор характеризовал древний период российской истории как время заложения основ российской государственности. Он выстраивал идеальную схему взаимодействия правителя и родовитой знати «в делах великой важности, касающихся общего блага». Под «знатью» в удельный период русской истории Левек имел в виду «не простых сеньоров, как в других частях Европы, а князей рюриковой крови» [14. P. 136]. Особое место в исследовательской работе Левека занимала переписка царя Ивана с князем Курбским9. Можно предположить, что подобное внимание к роли привилегированных родов объясняется влиянием «Российской истории» М. Щербатова, в которой нередко употреблялось словосочетание «совет мудрейших мужей», а также отсылки к «Истории о великом князе Московском» князя Курбского. Левек был уверен, что улаживание межличностных конфликтов, клановых распрей, успешное решение внутриполитических вопросов периода удельной Руси, которые ставились в заслугу великим князьям, в большей степени происходили с помощью «мудрых советников» [Ibid. Р. 193]. В «Российской истории» Левека полные ссылки на использованные источники иногда заменялись лишь упоминанием имени автора или первым словом названия труда. К сожалению, это относится и к кратким заметкам на полях - «князь Курбский». Имели место и более глухие ссылки: «Что доказано документами, сохраненными в архивах Москвы» [26. Р. 158].
В «Каталоге книг» Левека фигурирует «Описание князя Курбского (история царя Ивана Васильевича, написанная князем Курбским)». Судя по характеристике, данное наименование подразумевало два источника [15. Р. 332-333]: «Историю о великом князе Московском» и переписку князя Курбского с Иваном Грозным. Первым, кто обратил внимание на переписку Курбского и Ивана Грозного, был именно князь М.М. Щербатов10.