Предлагая оппозиционера, полного творческого горения, актуальных инициатив, перспективных проектов, назначить на государственный пост, Розанов фактически предлагает «перенаправить» деятельностную энергию политических изгоев в государственное русло, превратить энергию разрушительную в энергию созидательную, всячески стимулировать служение оппозиции -- народу, а значит, и государству (сочетая запреты и поощрения). Подобная инновативная кадровая политика, по мысли Розанова, способна не только предотвратить революционные взрывы, но и влить свежую кровь в систему управления страной, обновить принципы госслужбы, выстроить перспективные и альтернативные стратегии развития и совершенствования государства, расширить спектр управленческих решений, найти своевременные ответы на вызовы Истории.
Правящая элита держалась за принципы силового управления, оперирующего категориями господства и подчинения, и ориентировалась на социальнопрактические, утилитарные цели; творческая элита апеллировала к идеалам свободы и просвещения и занималась творческими проектами, отличавшимися креативностью и фантазией, но нередко страдавшими утопизмом и отрывом от действительности. Идеальный государственный деятель, находясь фактически на границе двух элит -- правящей и творческой, усваивает от правящей элиты практическую направленность, упорство в достижении поставленных целей, организованность, исполнительность... А от творческой элиты государственный деятель может взять креативный подход к решению любых проблем, способность к метафорическому, ассоциативному, обобщенному видению мира, мастерство импровизации, творческое горение, одушевленность конструктивной идеей.
Именно от соединения двух ценностно-смысловых полей, от совмещения двух проблемных контекстов в личности управленца и происходит энергетический подъем, рождаются «перуны в душе», те высшие мотивы, которые способны вдохновить его на созидательную государственную деятельность, на кардинальное обновление системы. В этом случае государственная бюрократия получает шанс перестать быть бюрократией, а стать творческим авангардом государственного управления, а само государственное управление может выполнять не охранительные и запретительные функции, как это в большинстве случаев происходило в России, а стать, своего рода, «ускорителем» общественного прогресса.
В этом случае культура, лишившись своей критической функции -- по отношению к государству (довольно привычной в России), приобретет функцию проективную и рекомендательную -- по отношению к социуму. В свою очередь социум увидит в культуре не своего постоянного «оппонента» и «разоблачителя», а руководителя и интеллектуального модератора.
Литературные «мечты» Василия Розанова остались такими же неосуществимыми, как и идеократия Петра Великого. Преобразователь России делал ставку на укрепление своей «вертикали власти». Писатель Розанов надеялся на развитие демократической «горизонтали культуры». Однако перпендикулярно настроенные политическая власть и культурная демократия в России оказались практически несовместимыми на протяжении трех веков, парализующими действия друг друга.
Петровские реформы, направленные на усовершенствование российской государственной системы, породили класс госслужащих, который мало изменился за три века и стал в истории России и русской культуры системообразующей константой. Однако противоречия Русского Просвещения (между «деспотизмом» и «свободой», с одной стороны, и «рабством» и «просвещением», с другой) привели к расколу российских элит на правящую и творческую, а сфер их влияния -- на социально-практическую и культурно-проективную, что привело к непрекращающейся полемике и борьбе между двумя направлениями в теории и практике государственного строительства и управления в России.
У каждого из этих двух направлений были свои сильные и свои слабые стороны: правящая элита опиралась на готовые тактические решения и испытывала дефицит в отношении стратегического обновления своей деятельности; творческая элита была полна креативности и эвристичности, но нередко страдала утопизмом и была оторвана от практики управления и принятия политических решений. По традиции российское государство рекрутировало своих служащих исключительно из анналов правящей элиты и игнорировало творческую элиту, выполнявшую лишь функцию критической рефлексии госслужбы и управления, крайне раздражавшую правящую элиту.
Вековое противостояние правящей и творческой элит в российской истории приводило к формированию в обществе негативного образа государственного чиновника, воссоздаваемого представителями творческой элиты и к поддержке правящей элитой провластных писателей и пропагандистов, демонстрировавших исключительно позитивный облик государственной службы как воплощения высшего смысла и ценности государства (в идейнохудожественном отношении значительно уступавший произведениям творческой элиты). Отрыв правящей элиты от элиты творческой был чреват рутиной и застоем, эскалацией формализма и произвола, засильем бюрократических методов управления и нарушением прав человека и гражданина.
Исторический опыт России показывает, что подключение представителей творческой элиты к государственной деятельности способствует развитию креативности в сфере управления, расширяет возможности демократии и гуманизма и увеличивает эффективность государства на всех направлениях его социальной и культурной политики. Но на этом пути у российского государства -- масса объективных и субъективных трудностей, непреодоленных до сих пор, а главное -- взаимное недоверие между отчужденными друг от друга правящей и творческой элитами, исторически сложившееся веками. Преодолеть это недоверие и отчуждение -- вот задача, поставленная перед Государством Российским Петром Великим, но так и не решенная до сих пор.
петр элита бюрократия творческий
Литература
1. Анисимов Е. Держава и топор: царская власть, политический сыск и русское общество в XVIII веке: Монография. -- М.: Новое литерное обозрение, 2019. -- 424 с. (Серия «Что такое Россия»).
2. Ахиезер А.С. Труды. -- М.: Новый хронограф, 2006. -- 479 с. (Серия «Российское общество. Современные исследования»).
3. Ахиезер А.С. Россия: Критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). От прошлого к будущему. Изд. 3-е, доп. -- М.: Новый хронограф, 2008. -- 938 с. (Серия «Российское общество. Современные исследования»).
4. Ключевский В.О. Сочинения: В 9 т. -- М.: Мысль, 1989. -- Т. IV. -- 476 с.
5. М.Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. -- М.: Художественная литература, 1989. -- 690 с.
6. Панченко А.М. Русская культура в канун Петровских реформ // Панченко А.М. О русской истории и культуре. -- СПб.: Азбука, 2000. -- С. 13-278.
7. Пушкин А.С. Дубровский // Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: В 10 т. -- Л.: Наука, Ленингр. отд., 1978. -- Т. VI. -- С. 142-209.
8. Пушкин А.С. Александр Радищев // Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: В 10 т. -- Л.: Наука, Ленингр. отд., 1978. -- Т. VII. -- С. 239-250.
9. Розанов В.В. Уединенное // Розанов В. В. [Соч.]. -- М.: Изд-во «Правда», 1990. -- Т. II. -- С. 195-274.
10. Салтыков-Щедрин М.Е. Орел-меценат // Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч.: В 10 т. -- М.: Изд-во «Правда», 1988. -- Т. 8. -- С. 390-398.
11. Степанов Ю.С. Табель о рангах // Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. -- М.: Школа «Языки русской культуры», 1991. -- С. 592-598.