Колледж Святого Креста в Вустере
Петр и Феврония и День семьи, любви и верности: пронатализм и нестабильный гендерный порядок в современной России
Диана Духанова
Массачусетс (США)
Abstract
Peter and Fevronia and the Day of Family, Love, and Fidelity: Pronatalism and Unstable Gender Order in Contemporary Russia
Diana Dukhanova -- College of the Holy Cross in Worcester, Massachusetts (USA).
This paper investigates the role of the Day of Family, Love, and Fidelity in the deployment of Russian state family policy since 2006. It argues that the holiday is emblematic of a cooperative, rather than synchronous, relationship between Church and state in the promotion of pronatalism and so-called “traditional family values”, and highlights the ways in which public discourse around the holiday intentionally obscures internal contradictions within the dominant family ideologies of both institutions. Investigating these contradictions, the paper analyzes the manner in which the state deploys a selective segment of the Church's teachings on marriage, gender, and the family to bolster the official pronatalist agenda while rejecting the Church's most conservative solutions to demographic decline, such as an abortion ban. Most importantly, the paper examines a problematic connection of the hagiography of Peter and Fevronia -- the basis for the Day of Family -- with pronatalist goals, arguing that the clash between the ideal of family life portrayed in the hagiography and the goals of the holiday now celebrated in the saints' honor points to a larger incompatibility between Orthodox matrimonial theology and the politicized promotion of reproduction.
Keywords: pronatalism, Russian Orthodox Church, gender, sexuality, hagiography, family policy, demographic decline, Vladimir Putin.
Введение
8 ИЮЛЯ 2008 г. -- в «Год семьи» -- по всей России впервые отмечался День семьи, любви и верности. Празднование этого дня, включающее публичные мероприятия во всех крупных городах с чествованием российских семей, с каждым годом становилось все масштабнее и заметнее. Однако идеологические цели этого праздника, такие как укрепление семьи, уменьшение числа разводов, увеличение рождаемости и восстановление гендерной иерархии, достигнуты не были.
В статье исследуется роль Дня семьи, любви и верности в реализации государственной семейной политики в России с 2006 г. Я утверждаю, что праздник символизирует отношения скорее сотрудничества, чем полной гармонии между государством и церковью в продвижении пронатализма и так называемых «традиционных семейных ценностей». Кроме того, я покажу, как публичный дискурс, разворачивающийся вокруг праздника, затемняет внутренние противоречия в доминирующих семейных идеологиях обеих институций.
Далее, я проанализирую способы, которыми государство задействует определенный сегмент учения церкви о браке, гендере и семье, продвигая официальную пронаталистскую повестку, но отвергая наиболее консервативные способы борьбы с демографическим кризисом, такие как запрет абортов.
Наконец, в статье исследуются проблемы использования агиографии Петра и Февронии -- основы Дня семьи, любви и верности -- для пронаталистских целей и показывается, что несоответствие идеала семейной жизни, отраженного в агиографии, и целей праздника, отмечаемого в честь святых, указывает на общую несовместимость православного богословия брака и государственной политики стимулирования рождаемости. Идеал, который продвигает праздник, -- это гетеронормативная и моногамная русская православная многодетная семья. Этот идеал основывается на продвижении традиционного гендерного порядка, который не отображен ни в государственной семейной политике, сосредоточенной в основном на матери и ребенке, ни в аскетическом православном богословии брака. Роль этого богословия, обычно преподаваемого верующим, в наше время принижается руководством церкви, которое пытается использовать День семьи, любви и верности для распространения социально консервативных идей. Они старательно замалчивают важнейшие учения Церкви для популяризации пронатализма.
Петр и Феврония Муромские
День семьи, любви и верности -- это отчасти секуляризированная версия дня памяти русских православных святых Петра и Февро- нии Муромских, отмечаемого восьмого июля. Существует разрыв между агиографическим описанием1 чтимых в этот день святых XVI века и матримониальными и гендерными идеалами, которые они призваны демонстрировать в контексте Дня семьи, любви и верности. Рассказ о святой чете, предположительно основанная на предании о муромском князе XIII века и крестьянской девушке, на которой он женился, без сомнения, говорит о любви и верности, но едва ли предлагает образ идеальной православной семьи, как она концептуализируется в риторике и визуальном дискурсе праздника.
В то время как Петр и Феврония были выбраны как фигуры, представляющие русскую семью в соответствии с нынешней риторикой «традиционных ценностей», в самой их истории отсутствуют дети -- ключевая характеристика традиционной семьи, согласно идеологии праздника, что создает проблему для репрезентации церкви в качестве некритичного пронаталистского голоса. Церковь поощряет деторождение как добродетель и открыто проявляет озабоченность теми демографическими проблемами, связанными с убылью российского населения, что и архитекторы государственной семейной политики, но в то же время богословие брака отнюдь не выделяет деторождение как основную цель. День семьи, любви и верности выявляет давнее противоречие, существующее в Русской православной церкви, -- между богословием брака и деторождением, а также представляет собой попытку перенести акцент с аскетических оснований этого богословия на борьбу с демографическим кризисом и западной культурной экспансией.
Рассмотрим подробнее агиографию, на которой строится праздник. Любомира Парпулова Гриббл утверждает Оригинальная агиография и нарратив, к которому я обращаюсь, -- это «Повесть о Петре и Февронии Муромских», написанная Ермолаем-Еразмом (Прегрешным), протопопом (позже монахом) и писателем XVI века. Некоторые исследователи, особенно Дмитрий Лихачев, утверждают, что записанная история Петра и Февро-нии предшествует Ермолаю-Еразму. Это утверждение основывается на записан-ной церковной службе XV века, которая упоминает муромского князя XIII века Петра и его жену по имени Феврония, похороненных в том же месте, что упоми-нается в житии. Gribble, L.P. (1995) “Zhitie Petra i Fevronii: A Love Story or an Apologia of Marriage?”, Russian Language Journal/Русский язык 49(162-164): 91-113., что «Повесть о Петре и Февронии» -- это «апология» православной церковной модели брака. Действительно, это наиболее ясное выражение богословия брака в русской православной литературе до сего дня, что и побуждает использовать его для продвижения семейного идеала, хотя последний и противоречит самой Повести, в которой акцент сделан не на плодовитости или семейной иерархии, а на моногамной жертвенной супружеской любви как цели православного брака, а Петр и Феврония изображены как равные друг другу. При этом именно Феврония может рассматриваться как лидер: будучи крестьянской девушкой, она заручилась обещанием князя жениться на ней, если она излечит его от проказы. Позже, когда бояре не приняли ее и потребовали развода, Петр отрекся от княжения и ушел с Февронией в добровольное изгнание, пока бояре не упросили его вернуться перед лицом надвигающегося хаоса.
Хотя в повести речь идет об аристократической чете, которой полагается быть озабоченной рождением наследника, такая цель ни разу не упоминается, в то время как «стремление супругов оставаться вместе поставлено в центр сюжета» Ibid., p. 97.. В старости Петр и Феврония приняли монашество, но затем снова соединились в могиле, тем самым обретя редкий статус монашествующей четы, любовь которой превосходит патриархальный гендерный порядок.
Таким образом, агиография Петра и Февронии может служить пронаталистским целям Дня семьи, любви и верности, только если ее не изучают всерьез. Нестыковка между целями праздника и содержанием «Повести о Петре и Февронии» усиливается противоречивостью подходов к реализации пронаталистской политики в рамках государственной декларативной поддержки «православных семейных ценностей».
Учреждение Дня семьи, любви и верности
Муромские муниципальные чиновники, которые учредили День семьи, любви и верности на местном уровне, на волне возрождения почитания святых, продвигали праздник как «родную» русскую альтернативу Дню святого Валентина, который в постсоветской России приобрел невиданную популярность и воспринимался как средство западной культурной экспансии, направленной на разрушение семьи. Для обсуждения продвижения альтернативного праздника в августе 2002 г. в Муроме состоялась конференция, в которой приняли участие представители пятнадцати древних русских городов, включая Владимир, Старую Ладогу и Суздаль, в которых было запрещено празднование Дня святого Валентина.
Действительно, именно боязнь Дня святого Валентина как орудия западной культурной экспансии была поводом для продвижения церковными и государственными чиновниками Дня семьи, любви и верности с момента его учреждения. Два этих праздника позиционировались как символы борьбы между российскими традиционными семейными ценностями и развращенным Западом. Так, например, в 2011 г. председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Эта комиссия была основана в 2011 г. при участии бывшего уполномоченного по правам ребенка Павла Астахова. В 2012 г. Астахов и глава Синодального отде-ла по церковной благотворительности и социальному служению епископ Панте- леимон подписали соглашение о сотрудничестве. Это событие ознаменовало но-вую эру сотрудничества государства и церкви в рамках пронаталистской повестки. В результате соглашения священники участвуют в Общественном совете по пра-вам ребенка и в региональных форумах и конференциях на ту же тему (Широков Е.Ю. Семейная политика Русской православной церкви в контексте ее социаль-ной концепции [на примере российской федерации] // Веснік БДУ. Серыя 3, Гісто- рыя. Эканомжа. Права. 2016. № 3. С. 124). протоиерей Дмитрий Смирнов заявил в программе «Беседы с Батюшкой» на телеканале «Спас», что День святого Валентина -- западный «бизнес-проект», который привлекает молодежь, не чувствующую причастность к собственной (русской) культуре. По утверждению священника, Валентинов день -- это праздник влюбленности, что далеко не тождественно любви в ее христианском понимании. Что касается государства, то в 2017 г. депутат Государственной Думы Виталий Милонов заявил в интервью радиостанции «Говорит Москва», что правительство должно продвигать День семьи, любви и верности в противовес Дню святого Валентина, который пропагандирует абсолютно аморальные ценности.
В 2006 г. муромские власти обратились к федеральному правительству с предложением, чтобы праздник проводился под эгидой Фонда социально-культурных инициатив Светланы Медведевой, что и было сделано. Празднование первого Дня семьи, любви и верности в Год семьи Год семьи -- президентская инициатива, имеющая целью усиление финансовой и иной поддержки семей и стимулирование их роста. ознаменовало интенсификацию пронаталистской политики в России. Однако и внутри государственных структур, и внутри церкви существуют значительные разногласия относительно необходимости пронаталистской политики и способов ее реализации.
Русское православное богословие и государственная семейная политика: реализация и противоречия
Во время празднования Дня семьи, любви и верности в 2011 г. патриарх Кирилл произнес проповедь в Марфо-Мариинской обители в Москве в поддержку праздника как трансформирующей силы в современном российском обществе. В то же время Кирилл также обозначил обеспокоенность церкви недостаточной готовностью государства отстаивать семейные ценности, о чем свидетельствует законность, доступность и распространенность абортов. Призывая государство вступить в радикальную борьбу за демографию, патриарх использовал свою проповедь (безрезультатно) как предложение Государственной Думе принять закон о выводе абортов из системы обязательного медицинского страхования и затем двигаться к их полному запрету. Апеллируя к страхам пронаталистски настроенных политиков, патриарх Кирилл говорил об угрозе вымирания человечества. Назвав распространение абортов и нетрадиционные семьи печальными последствиями сексуальной революции на Западе, Кирилл призвал российское правительство к ответственности за сохранение «традиционных семейных ценностей», понятых как обязательная гетеросексуальность и плодовитость. Используя самую широкую платформу, доступную для распространения церковного послания за пределами воцерковленного меньшинства, Кирилл продолжает давление на государство с тем, чтобы оно следовало моральному водительству церкви в этой области.
Сегодня семейная политика гораздо больше соответствует русскому православному учению о деторождении, чем в любой другой период постсоветской истории. Несмотря на то, что упадок семьи вызывал беспокойство начиная с 1991 г., лишь в начале двухтысячных, на волне «алармистских настроений» вокруг спада рождаемости, демографические проблемы стали для государства приоритетными Chernova, Zh. (2012) “New Pronatalism? Family Policy in Post-Soviet Russia”, Region
1(1): 79.. Постепенно Церковь стала ключевым агентом продвижения государственной пронаталистской политики, которая ориентируется на далекий идеал семьи с приоритетами раннего брака, плодовитости, моногамности и предотвращения разводов. По наблюдениям Мишель Ривкин-Фиш, российский пронатализм «нацелен на дисциплинаризацию женщин и мужчин через систему экономических поощрений и сдержек, призванную способствовать стремлению государства к увеличению фертильности», при этом социальные отношения и поведение рассматриваются как «вполне достижимые результаты правильной политической стратегии» Rivkin-Fish, M. (2010) “Pronatalism, Gender Politics, and the Renewal of Family Support in Russia: Toward Feminist Anthropology of `Maternity Capital'”, Slavic Review 69(3): 722.. Установленный государством «гендерный порядок» опирается на экономические и социальные стимулы, целью которых является поощрение и укрепление идеала гетеронормативной плодовитой семьи как нормы. Однако, как мы увидим далее, пронаталистская политика внутренне противоречива, поскольку она зависит от консервативных церковных принципов и не отражает всю полноту и комплексность тех богословских принципов и православных социальных норм, к которым апеллирует.
Президентское послание Федеральному собранию от 10 мая 2006 г. обычно упоминается в соответствующих исследованиях как «пронаталистский поворот» в современной российской истории Ким Н.В. Женщина в семье: репрезентация семейной политики в российских СМИ до и после 2006 г. // Женщина в российском обществе. 2017. № 1(82). C. 66.. Именно в этой речи президент представил программу «материнского капитала» -- предоставление экономической помощи родившим женщинам, чтобы восполнить их потери на рынке труда, -- которая стала центральным компонентом российской государственной семейной политики Borozdina, E., et al. (2016) “Using materinity capital: Citizen distrust of Russian family policy”, European Journal of Women's Studies 23(1): 61.. В январе 2007 г. был введен новый материнский капитал -- для родивших второго или третьего ребенка Была обозначена сумма в 250 тысяч рублей (индексируемая по ходу инфляции), предоставляемая на третий день рождения ребенка и используемая на нужды ре-бенка и его образование.. В своей речи Путин заявил, что увеличение числа многодетных матерей достижимо только в том случае, когда финансовые потери от беременностей и отпусков по уходу за ребенком будут приняты во внимание в стратегиях пронатализ- ма, а экономические трудности, которые следуют за рождением второго ребенка в типичной российской семье, будут финансово компенсированы.