Статья: Переписка В.А. Жуковского и Ф. фон Мюллера как памятник литературы и культуры романтизма

ПЕРЕПИСКА В.А. ЖУКОВСКОГО И Ф. ФОН МЮЛЛЕРА КАК ПАМЯТНИК ЛИТЕРАТУРЫ И КУЛЬТУРЫ РОМАНТИЗМА

Н.Е. Никонова

В статье впервые вводится в научный оборот полный корпус писем русского поэта и наставника царской фамилии с веймарским канцлером времени И.В. Гете, поэтом и видным культурным деятелем Ф. фон Мюллером. Переписка охватывает 20 лет и включает в себя более 60 посланий. Выявляются основные сюжеты жизнетворческого эпистолярного диалога двух романтиков, дополняющие важными фактами знания о культуртрегерской деятельности Жуковского и его связях с немецким миром.

Ключевые слова: переписка, В.А. Жуковский, Ф. фон Мюллер, И.В. Гете, романтизм, веймарский классицизм.

CORRESPONDENCE BETWEEN V.A. ZHUKOVSKY AND F. VON MЬLLER AS A MONUMENT TO THE LITERATURE AND CULTURE OF ROMANTICISM

Natalia Ye. Nikonova, Tomsk State University (Tomsk, Russian Federation).

Keywords: correspondence, V.A. Zhukovsky, F. von Mьller, I.V. Goethe, Romanticism, Weimar classicism.

The article dwells on the correspondence between the Russian poet and the Tsar's mentor and the Weimar Chancellor, poet and prominent cultural figure F. von Mьller. Covering twenty years and including more than 60 letters, the correspondence has never been in the academic focus before. The author identifies the main plots in the life-creating epistolary dialogue of the two romanticists, which provide important facts of Zhukovsky's civilizing activity and his connections with the German world. The epistolary dialogue of the two poets and prominent political leaders of Russia and Germany of the first half of the 19th century has already been discussed by scholars, yet it has never been exposed to public as an integral whole. Meanwhile, the epistolary appears to be of paramount importance for understanding the literary and court life of Russia and Europe during the time of their thriving cultures, suffice it to recall the leading role of Chancellor von Mьller in the institutional history of Weimar classicism as well as the preservation and enhancement of its heritage and the role of V.A. Zhukovsky as a poet, translator, thinker, patron of the arts and Alexander Il's mentor. Among the main topics of the epistolary dialogue were the myth of Goethe, romantic travelogue, religious-romantic discourse about lowliness during life, and the philosophy of memory. The Goethe's figure has always been present in the friendship of the Chancellor and the Russian poet as a constant focus of attention in their letters and a companion of their personal meetings after Zhukovsky's move to Germany. That is why Goethe's name can hardly be found in the letters of the 1840s. For twenty years of their communication, Zhukovsky and Muller have bid farewell to more than a dozen common acquaintances, monarchs, relatives, writers, and friends. Most of the letters contained information about the decease of a dear person or a memorable response on a similar occasion. On the one hand, this constitutive plot cannot be considered only from an artistic and aesthetic perspective, since it is connected with actual extra-epistolary circumstances, yet, on the other hand, its deplorable position is in harmony with the correspondents' romanticism nature: Mьller and Zhukovsky intentionally verbalize and recognize the importance of perpetuating the image of a person after his departure, understanding it as a guarantee of immortality in his life-affinity. First, this vector is realized in the corresponding poetic genre of dedication or the literary and journalistic obituary in prose. While Mьller dubbed Zhukovsky as “a northern singer”, Zhukovsky considers the Chancellor a master of the memorial genre. Their joint work on the obituary of A.I. Turgenev reflects their philosophy of romantic memory. The correspondence between Mьller and Zhukovsky epitomizes “progressive universal poetry” (“progressive Universalpoesie”) and tireless romantic search for the ideal synthetic form suitable for art to merge with natural life, poetry with philosophy and rhetoric. The Romantic poetry of the epistolary communication between V.A. Zhukovsky and F. von Mьller “can be viewed as a mirror of the whole world, a reflection of the era” (F. Schlegel). The commented edition of the correspondence corpus in French and German with a Russian translation will become a new word in modern humanitarian knowledge.

Переписка двух поэтов и видных государственных деятелей России и Германии первой половины XIX в. неоднократно привлекала внимание ученых, однако до сегодняшнего дня она осмыслена и издана лишь частично, хотя высокая актуальность этого корпуса документов, важных для понимания литературного и придворного быта России и Европы периода расцвета культур обеих стран, не нуждается в доказательствах. Достаточно вспомнить о ведущей роли канцлера фон Мюллера в институциональной истории веймарского классицизма и сохранении и приумножении его наследия и о сравнимом с нею значении культуртрегерства В.А. Жуковского, поэта, переводчика, мыслителя, покровителя искусств и наставника.

Импульсом к осмыслению переписки послужила выборочная публикация, вышедшая благодаря Адельгейде фон Шорн в 1904 г. на страницах журнала «Deutsche Rundschau» [1]. Эта же ценная подборка вошла в ее мемуары о Веймаре. Автографы пяти из десятка частично опубликованных в книге посланий Мюллера хранятся в фонде Жуковского РНБ, в отношении остальных посланий приходится полностью полагаться на свидетельства писательницы. Эта работа привлекла в начале XX в. внимание А.Н. Веселовского, сообщившего сведения о ней русскому читателю [2]. Впервые к папке с бумагами поэта, бережно собранными Мюллером, обратился Е.В. Петухов, указавший на принципиальную важность данных документов и подробно описавший хронологию и содержание данной части эпистолярного наследия русского романтика [3]. Он опубликовал выдержку программного характера из французского письма Жуковского от 12 мая 1846 г., в котором речь идет об «Арзамасе», а также одно предложение из письма без места и даты, поясняющего организующую функцию буффонады и галиматьи арзамасского братства [3. С. 343]. Выборочный русский перевод этих фрагментов включил в свою монографию об А.С. Пушкине и «Арзамасе» М.И. Гиллельсон [4. С. 169], но вырванные из общего контекста эпистолярного диалога фрагменты нисколько не поясняли картину общения Мюллера и Жуковского, в которой, как справедливо указывает Р.Ю. Данилевский, «каждая, даже малосодержательная записка находит свое место и свой смысл» [5. С. 159].

Теодор Адам Генрих Фридрих фон Мюллер (1779-1849) родился в Кунройте. Его отец, а до него его дед стояли на службе у семьи Эглоффштейн казначеями. Отношение семьи Эглоффштейн к Мюллерам, которые жили вместе с ними в замке, было патриархальным и очень теплым. Особенно трогательные отношения завязались между Генриеттой фон Эглоффштейн и матерью Фридриха. Позже ее выдали замуж за кузена, от этого брака родились две дочери Каролина и Юлия фон Эглоффштейн, также входившие в круг близких друзей Гете, с которыми Ф. Мюллер тесно дружил уже будучи канцлером при дворе Карла Августа и Марии Павловны.

После курса юриспруденции в университете Эрлангена Мюллер в возрасте двадцати двух лет приехал в Веймар и получил должность в Государственной службе города. В 1804 г. он был назначен советником правительства в Веймаре. Когда в октябре 1806 г. Пруссия капитулировала перед французской армией, Мюллер получил личное поручение от герцога Карла Августа провести переговоры с победителем. От таланта Мюллера-дипломата зависела судьба герцогства. После того как в результате переговоров ему удалось добиться независимости герцогства, Карл Август даровал ему дворянский титул и назначил тайным советником. В 1809 г. Мюллер при посредничестве Гете был принят в масонскую ложу «Амалия» и уже через три года стал государственным канцлером герцогства.

Мюллера ценили не только как одаренного политика и юриста. Высокообразованный и разносторонне одаренный человек, он пользовался благорасположением герцогини-матери Анны Амалии и правившего герцога Карла Августа. В период веймарского классицизма центральной по значению фигурой при дворе был Гете, который сыграл определяющую роль и в жизни Ф. Мюллера. Гете ввел в его в круг самых близких друзей и ценил независимые суждения канцлера. Результатом их встреч стала самая известная из книг Мюллера «Беседы с Гете» («Unterhaltungen mit Goethe»). В своем завещании Гёте назначил Мюллера с Эккерманом и Римером хранителем его литературного архива; к тому же он поручил Мюллеру издание своих неопубликованных произведений.

Наследие Фридриха Мюллера как оратора и литератора заслуживает специального внимания. По свидетельству графини Каролины фон Эглоффштейн, он с детства писал стихи и, судя по архивным материалам, поэзия оставалась всегда его искренним увлечением. Сохранившиеся в архиве Гете и Шиллера стихотворения выдержаны в основном в духе дружеских посланий, поэтических посвящений, многие до сих пор не публиковались.

Практически все опубликованные сочинения веймарского канцлера в прозе относятся к жанру исторических мемуаров, основанных на лично пережитых событиях (например, «Воспоминания военных времен 1806-1813» [6]. Современникам он был известен как прекрасный оратор. Он был постоянным участником знаменитых на всю Европу научных и литературных вечеров, организованных Марией Павловной, на которых йенские профессора и веймарские поэты читали лекции, стихи и прозу. При жизни Мюллера вышли в свет отдельными изданиями его речи-некрологи о К. Иммермане «Иммерман в Веймаре» [7] и Ф.Ю. Бертухе «Надгробная речь канцлера фон Мюллера в память о Фридрихе Юстине Бертухе. Издание текста манускрипта 1822 г. для друзей, вновь изданное и снабженное послесловием Фритца Финка» [8], сочинение о веймарском гетеанце, музыкальном и театральном критике, писателе И.Ш. Шютце «Доктор Иоганн Штефан Шютце. Лекция Фридриха фон Мюллера в литературном кружке Ее королевского Высочества госпожи великой герцогини Саксен- Веймар-Эйзенахской, великой княжны российской» [9]. В архиве веймарского кружка Марии Павловны сохранилась еще одна неизданная речь канцлера в жанре некролога, произнесенная в память об известном в веймарском свете влиятельном советнике и многолетнем помощнике Марии Павловны Антоне фон Цигезаре (1783-1843) [10].

Конечно, самую широкую известность снискали речи Мюллера о Гете, впервые они были объединены В. Боде в издании «Goethes Persцnlichkeit. Drei Reden des Kanzlers Friedrich v. Mueller, gehalten in den Jahren 1830 und 1832. Herausgegeben und eingeleitet von Dr. Wilhelm Bode. Berlin, 1901». Эти работы канцлера были хорошо известны В.А. Жуковскому. В личной библиотеке поэта сохранились две речи канцлера, посвященные гению Гете: «Муза королю» («Dem Kцnige die Muse. 28. August 1827»); «Золотой юбилей Гете» («Goethe's goldner Jubeltag»). Изданные после смерти канцлера его собственные мемуары о военных годах, представляющие собой самую значительную книгу автора, также были известны Жуковскому.

Хвалебные речи, речи по поводу знаменательных событий и памятные речи-некрологи действительно удавались Мюллеру. Канцлер бережно собирал, переписывал и хранил у себя все документы, связывавшие его с близкими друзьями и знакомцами. Самый известный проект Мюллера в этом русле - книга воспоминаний о Гете, над которой автор работал в течение многих лет. Она раскрывает многие грани деятельности поэта, увиденные глазами современника после ухода поэта из жизни, а также политические воззрения Гете [11].

И именно Мюллер стал центральной фигурой среди знакомых Жуковского в городе Гете и главным посредником в его общении с веймарским двором. Их первая встреча состоялась в 1826 г., когда русский поэт проходил курс лечения на водах в Эмсе. Мюллер подарил ему праздничное издание в честь 50-летия Гете, на которое Жуковский мечтал попасть вместе с Александром Тургеневым, с дарственной надписью: «Herrn Hofrath von Joukoffskij zu freundlicher Erinnerung von dem Herausgeber, F. von Mueller. Ems, 1. August.

1826» (Господину надворному советнику Жуковскому на дружескую память от издателя, Ф. фон Мюллер. Эмс, 1 августа 1826 г.).

Центральной для совместных рассуждений и размышлений о литературе выступает фигура И.В. Гете. Стихотворное поклонение ему Жуковского в отправленном в Веймар четверостишии «К портрету Гете» (1824), затем знакомство с немецким поэтом и создание одического, восхваляющего произведения «К Гете» (1827), которое было известно веймарцам в собственном переводе Жуковского под названием «Dem guten groЯen Manne» (1827) [12. С. 252-256], стали фундаментом для эпистолярного диалога с канцлером, внесшим немалый вклад в создание и поддержание мифа о «немецком гении» и о Веймаре как колыбели немецкой изящной словесности.

Во время первой встрече в Веймаре в 1827 г. Мюллер записал в альбом Жуковского собственные стихи, навеянные гетевским Тассо, которые должны были напоминать русскому романтику о городе, где царит дух поэзии Гете, и о «немногих, но незабвенных часах светлого; задушевного общения» с канцлером. Благодаря канцлеру на следующий день Жуковскому представилась возможность прикоснуться к литературной сокровищнице Веймара, рукописям хорошо знакомых ему поэтов, о чем свидетельствует дневниковая запись: «К Миллеру. Бумаги Гердера, Шиллера. Гете и Якоби. Lettres autographes» [13. C. 292].

Во время краткого визита 26 августа 1833 г., первого после смерти Гете, поэт записал в альбоме канцлера суждение о сущности человеческой свободы: «Unsere wahre Freiheit besteht in der Kraft; nein zu sagen» (Наша истинная свобода заключается в умении сказать нет). Фразу нужно было понимать в христианском гуманистическом смысле: быть свободным означает иметь право выбора между добром и злом, бороться с искушением, поскольку контекстом для такого категоричного заявления послужил недавно вышедший из печати «Фауст», о котором, судя по дневниковой записи поэта, они с Мюллером беседовал в то утро: «Поутру у канцлера Миллера. О Гетевом “Фаусте”» [13. C. 292]. Оригинальное размышление Жуковского о настоящей свободе человеческой души отзовется спустя шестнадцать лет в письме на смерть Мюллера, где он выскажет любимую мысль о мимолетности земной жизни и истинном освобождении после смерти. Однако эти краткие фрагменты дневниковых посвящений не могут дать целостного представления. Полную же картину диалога мы можем представить себе лишь сейчас, изучив все дошедшие до нас письма обоих авторов.

Переписка двух ярчайших личностей эпохи романтизма сконцентрирована, главным образом, в двух архивах в Санкт-Петербурге и Веймаре и включает в себя более 60 посланий. Рукописи обоих корреспондентов представляют немалую сложность для современного исследователя: послания канцлера написаны по большей части на немецком языке готической скорописью, французские тексты Жуковского более разборчивы, но все же требуют определенных специфических навыков и компетенций, связанных с расшифровкой, модернизацией орфографии и пунктуации, а также переводом на русский язык. Роспись писем, которые удалось датировать, выглядит следующим образом (нумерация в хронологическом порядке):